В преддверии V саммита «Восточного партнерства» Евросоюз, с одной стороны оценивает достигнутый успех в сближении с шестью восточными партнерами – Арменией, Азербайджаном, Беларусью, Грузией, Молдовой и Украиной, а с другой – сдерживает давление тех стран, которые требуют дополнительных стимулов, а именно – перспективы членства в ЕС. Главный и извечный аргумент восточных партнеров заключается в том, что без подобного стимула невозможно снискать общественную поддержку продемократических и проевропейских реформ.

Тем не менее, ратификация соглашений об ассоциации с Грузией, Молдовой и Украиной является подтверждением «мягкой силы» ЕС (внешнеполитической стратегии, предполагающей способность добиваться желаемых результатов на основе добровольного участия, симпатии и привлекательности, в отличие от «жесткой силы», которая подразумевает принуждение, — ред). Евросоюз сумел привлечь элиты и мобилизовать общества, несмотря на то, что принятые соглашения не содержат обещаний ни членства, ни финансовой помощи, которая в свое время была предоставлена странам-членам ЕС в Центральной и Восточной Европе.

На Западе до сих пор лишь немногие способны понять, насколько глубоким является эффект соглашений об ассоциации в целом ряде различных областей. Во-первых, сразу три партнера, которые ранее стремились поддерживать многовекторные международные отношения, в итоге согласовали свои приоритеты с приоритетами ЕС и других западных институтов.

Еще один эффект – постоянная и мощная общественная поддержка европейской интеграции в Украине и Грузии. Подобные настроения наблюдаются даже в Молдове, несмотря на не самый удачный период правления предыдущей проевропейской власти, широкомасштабную коррупцию и пророссийского президента Игоря Додона. Проевропейские чувства возросли даже в Азербайджане, а также в Армении и Беларуси – двух странах-членах Евразийского экономического союза, основанного Москвой в качестве интеграционной программы-конкурента ЕС.

Было бы ошибочным полагать, что подобных результатов помогла достичь исключительно политика «Восточного партнерства». Реальным катализатором изменений стала реакция России на украинский Евромайдан. Московская аннексия Крыма и война в Донбассе консолидировали поддержку ЕС в регионе, в основном – в надежде на защиту. Это, в свою очередь, лишний раз убедило Брюссель в целесообразности своей политики.

Однако суть любой эффективной политики – беспрерывное переосмысление методов ее реализации и гибкости. Ассоциированные партнеры пытаются склонить ЕС пойти на большие уступки, в то время как Евросоюз требует от региона больше реформ. Европейская политика в странах «Восточного партнерства» может достичь большего только в том случае, если Брюссель и страны ЕС, осознавая упомянутый выше политический подтекст, возьмут на себя большую ответственность за регион.

Евросоюз должен учитывать, что реформы в регионе, исходя из опыта лучшего реформатора – Грузии, требуют больше времени и ресурсов. Макроэкономическая помощь ЕС наряду с Международным валютным фондом (МВФ) продемонстрировала исключительную эффективность, если говорить о восстановлении микрофинансовой стабильности в Украине, Молдове и Грузии. Вместе с тем растет понимание того, что Соглашение о полной и всеобъемлющей свободной торговле (DCFTA), наиболее важная и обязательная часть соглашений об ассоциации, не может запустить необходимый экономический рост сама по себе.

Текущее экономическое предложение ЕС не способно помочь странам «Восточного партнерства» в краткосрочной перспективе. Хотя экспорт всех трех ассоциированных стран в ЕС вырос, однако только в Молдове этот показатель лишь на 63% компенсирует потерю российского рынка (Москва в сентябре 2013 года ввела эмбарго на основные экспортные продукты Молдовы – вино и крепкие алкогольные напитки). К примеру, доля украинского экспорта в ЕС увеличилась с 25% в 2012 году до 37% в 2016 году главным образом в результате разрыва торговых отношений Киева с Москвой.

Наконец, что наиболее важно, становится очевидным, что инвестиции, связанные с реализацией DCFTA, игнорировались при разработке проектов этого соглашения. Квоты на экспорт в ЕС для каждой из стран-партнеров были распределены без учета настоящих экономических условий. С тех пор все три страны пострадали от экономического кризиса, а Украина была втянута в дорогостоящую войну. Но ЕС подцепил особый вид «нидерландской болезни»: после референдума в 2016 году ЕС и Нидерланды договорились, что Соглашение об ассоциации с Украиной не должно гарантировать каких-либо обязательств относительно возможного членства в ЕС, значительной финансовой помощи, права на работу в ЕС или военной поддержки.

«Восточное партнерство» в настоящее время мечется по окопам, которые ему помогли выкапывать после того, как Россия направила на Украину дула своих пулеметов и в корне изменила ситуацию с безопасностью и экономикой в регионе. «Сделанный под заказ» пересмотр Европейским союзом политики «Восточного партнерства» (имеются в виду такие проекты, как EU4Business, EU4Innovation, EU4Energy, EU4Digital или EaP European School), не имеет особого значения. Единство Евросоюза достаточно сильное, чтобы удерживать санкции в отношении России, но оно рухнет, как только на столе появится пересмотр европейской перспективы для стран «Восточного партнерства», несмотря на то, что соглашения об ассоциации изначально ее предполагают.

Молдова, которая за несколько лет из потенциально успешного европейского государства превратилась в узурпированную страну, является напоминанием того, что в конечном итоге отношения с ЕС определяют исключительно социальный и экономический прогресс в стране-партнере. Внутриполитическая динамика продолжает подрывать лучшие политические намерения Брюсселя. Бедность и патернализм, особенно в сельских районах, являются главными факторами, которые способствуют узурпации власти во всех странах «Восточного партнерства».

Достижения остаются хрупкими, в то время как ставки – высокими. Верховенство права в странах «Восточного партнерства» является слабым как никогда, а коррупция усугубляется политической безнаказанностью. Затянувшееся чувство несправедливости лучше всего демонстрируется на примере того, что в канун четвертой годовщины начала Евромайдана Генпрокуратура Украины прекратила все расследования дел об убийствах участников революции.

Евросоюзу необходимо по достоинству оценить достигнутое и взять на себя ответственность за социально-экономическую основу региона, который он стремится стабилизировать. Вместо того, чтобы придерживаться догм, постоянных сомнений и попыток проявлять гибкость в силу должны вступить руководящие принципы. При том, что отдельные привилегии для ассоциированных партнеров могут предоставляться без значительных затрат, ничего не стоит, например, пересмотреть экспортные квоты в рамках DCFTA. То же касается и финансовой поддержки, большая гибкость в этом плане могла бы существенно поспособствовать экономической модернизации стран в регионе.

И последнее, но не менее важное: ЕС должен продолжать фокусироваться на демократических стандартах, притом не только в Беларуси. Реальная и мнимая роль России не должны переоцениваться восточными партнерами и вводить их в заблуждение, иначе политика ЕС потеряется в окопах «Восточного фронта».