Содержание

Введение

В современном мире уже нельзя рассматривать сферу ядерных вооружений отдельно от других военных технологий. Во-первых, потому, что на наших глазах формируется широкий спектр неядерных технологий, способных взаимодействовать с ядерными вооружениями и их системами командования, управления, связи и информации (С3I). Речь идет о сверхзвуковых, противокосмических, кибернетических и безоператорных автономных системах вооружений, а также о высокоточном оружии и средствах противоракетной обороны. Во-вторых, широкое распространение получают многофункциональные военные технологии. Они могут быть задействованы там, где применяются обычные и ядерные вооружения, или представлять угрозу как для ядерных, так и для неядерных средств потенциального противника.

Tong Zhao
Tong Zhao is a fellow in Carnegie’s Nuclear Policy Program based at the Carnegie–Tsinghua Center for Global Policy.
More >

Такое переплетение ядерных и неядерных технологий серьезно влияет на динамику эскалации между неядерной и ядерной сферами. Американские ученые уже приступили к анализу возможных рисков, но в Китае систематические исследования в этой области пока не проводились. Тем не менее этот вопрос очень важен для Китая. Современные американские неядерные средства могут представлять угрозу для ядерного потенциала Китая и его инфраструктуры командования, управления, связи и информации. Китай внимательно следит за развитием неядерных военных технологий в США и (в меньшей степени) в России и инвестирует в собственные аналогичные программы. Целью таких систем может стать инфраструктура командования, управления, связи и информации ядерных вооружений США.

В настоящей главе мы сосредоточимся на четырех возможных сценариях перерастания неядерного конфликта в ядерный в результате переплетения ядерных и обычных вооружений.

Во-первых, из-за многофункционального характера определенных видов вооружений и других военных объектов может возникнуть ситуация, в которой действия потенциального противника будут истолкованы неверно. Это могут быть как многофункциональные ударные вооружения, так и многофункциональные цели — вооружения или вспомогательные силы и средства, по которым наносится удар.

Li Bin
Li is a senior fellow working jointly in the Nuclear Policy Program and Asia Program at the Carnegie Endowment for International Peace.

Во-вторых, различия в представлениях о целях и возможных последствиях развертывания определенных видов вооружения, а также о ситуациях, в которых возможно их применение, могут привести к неверной оценке ситуации на стратегическом уровне. Так, США и Китай по-разному смотрят на возможность применения противоспутниковых систем, и их взгляды на развертывание системы высотной зональной обороны (THAAD) на территории Южной Кореи также не совпадают. Эти расхождения могут в условиях кризиса привести к непреднамеренной эскалации.

В-третьих, разработка и развертывание неядерных систем вооружения способны повлиять на оценку рисков в кризисной ситуации и готовность пойти на эскалацию.

В-четвертых, внедрение некоторых неядерных технологий может уменьшить или, напротив, усугубить неопределенность оперативной обстановки — и тем самым повлиять на риски непреднамеренной ядерной эскалации.

Для каждого из этих сценариев приведена точка зрения китайских экспертов на проблему эскалации в результате переплетения ядерных и неядерных вооружений, сопоставленная с точкой зрения их западных коллег. Кроме того, авторы предлагают собственный взгляд на эту проблему. В этой же главе анализируется позиция некоторых западных исследователей, которые считают, что Китай сознательно использует риск эскалации в результате переплетения обычных и ядерных вооружений в качестве сдерживающей меры. Авторы сознательно отказались от перечисления реальных, но хорошо известных опасений Пекина, связанных с влиянием американских высокоточных вооружений и средств противоракетной обороны на китайский ядерный потенциал сдерживания.

Чтобы понять позицию Китая в каждом из приведенных сценариев эскалации конфликта, авторы этой публикации провели комплексный анализ открытых документов и публикаций, опросили специалистов и организовали закрытое заседание в формате круглого стола, в котором приняли участие ведущие эксперты, представляющие военное и внешнеполитическое сообщества, оборонную промышленность, научно-исследовательские центры и университеты. Один из важных выводов, сделанных по итогам общей дискуссии: у китайских экспертов нет единого мнения по обсуждавшимся вопросам. Соответственно, в этой главе изложены основные точки зрения, а также уделено внимание и некоторым взглядам, которых придерживается меньшинство, но которые тем не менее могут быть интересны международной аудитории.

Эскалация: позиция Китая

Непреднамеренная эскалация конфликта не относится к основным вопросам безопасности, занимающим китайских исследователей 1. Так было и в древности: военных стратегов не интересовали ни непреднамеренная эскалация, ни разработка схемы действий в кризисной ситуации. Во времена Мао Цзэдуна центральная роль в политике безопасности отводилась тактике запутывания и дезориентации противника. Цель подобной тактики — не дать противнику установить боевые возможности китайской армии, но самим с максимальной точностью оценить силы и понять намерения противника 2. Этот традиционный китайский подход весьма отличается от западного, который предполагает, что возможность адекватно оценить намерения и боевой потенциал выгодна обеим сторонам конфликта, так как способна помочь избежать его непреднамеренной эскалации.

Военно-политическое руководство Китая неизменно озвучивает следующую позицию: в военный конфликт следует вступать только в том случае, если есть абсолютная (или почти абсолютная) уверенность в победе. Об этом же говорит и один из трех основополагающих принципов военной доктрины, отдельно выделенных Мао Цзэдуном: «Это принцип победы. Мы или не вступаем в войну, или же, если мы решим воевать, должны побеждать. Мы никогда не должны вступать в войну, к которой мы не очень хорошо подготовлены и если у нас нет полной уверенности в нашей победе» 3.

Руководствуясь этим принципом, китайские специалисты по стратегии, как правило, не рассматривали сценарии, не предполагавшие полной победы или поражения. Кроме того, этот принцип отражает и характерную для китайцев уверенность в том, что военные действия всегда находятся под контролем высшего командования. А ситуации неопределенности, которые могут возникнуть во время войны, как и вероятность того, что военачальники не смогут в полной мере оценить обстановку или эффективно контролировать военные действия, в китайских стратегических работах, как правило, всерьез не рассматриваются.

В середине 1960-х годов Китай стал ядерной державой, однако и после этого он практически не сталкивался с ситуацией прямой вовлеченности в ядерный кризис. Исключением можно считать китайско-советский пограничный конфликт 1969 года, в ходе которого, по некоторым сведениям, Советский Союз угрожал нанести точечные удары по находящимся в зачаточном состоянии ядерным силам и средствам КНР 4. США и СССР, напротив, прошли через ряд серьезных ядерных кризисов, включая Карибский 1962 года, и извлекли важные уроки о реальных рисках непреднамеренной эскалации. Эти кризисы стали для СССР и США стимулом к объединению усилий в этой области — вплоть до подписания двустороннего Соглашения о предотвращении ядерной войны и создания центров по уменьшению ядерной опасности. Отсутствие у Китая опыта поведения в условиях ядерного кризиса, возможно, стало одной из причин того, что руководство этой страны недооценивает риски непреднамеренной эскалации.

До 1980-х годов Китай считал международные кризисы скорее результатом внутренней нестабильности, чем последствием напряженных отношений между странами 5. К тому же, согласно традиционной для Китая точке зрения, обсуждение вопросов эскалации или управления в кризисных ситуациях само по себе является признаком слабости 6. Более того — важнейшим принципом, которому должен следовать хороший правитель, всегда считался отказ идти на компромисс с врагом. Это обстоятельство — еще одна причина невысокого интереса китайского экспертного сообщества к изучению путей предотвращения или снижения уровня эскалации.

В последние десятилетия, однако, в подходе к этой проблеме наметились изменения. Китай проводит политику открытости, специалисты, занимающиеся вопросами военной стратегии, расширяют контакты со своими западными коллегами. Китайское экспертное сообщество ознакомилось с западными концепциями безопасности, в том числе с западным подходом к вопросу эскалации и стабилизации в кризисной ситуации. Внутренние дискуссии по этим вопросам проводятся в Китае все чаще, и все больше экспертов анализирует вопросы стратегической безопасности сквозь призму потенциальных последствий для контроля над вооружениями и кризисной стабильности. Благодаря этому начался серьезный обмен мнениями между стратегическими сообществами Китая и стран Запада 7.

Однако традиционные взгляды и представления все еще оказывают влияние на общий подход Китая к вопросам, обсуждаемым в этой работе. И тем не менее в результате соприкосновения этих взглядов с позицией западного экспертного сообщества китайская точка зрения на проблему взаимосвязи переплетения неядерных и ядерных вооружений и непреднамеренной эскалации становится более сложной и важной для изучения.

Ошибочное толкование ситуации, связанное с многофункциональным характером вооружений

Многофункциональные цели

Некоторые системы вооружений, а также вспомогательные силы и средства могут использоваться как в условиях конвенциональных военных действий, так и в условиях военных действий с применением ядерных вооружений. Если бы по таким системам в условиях неядерного конфликта был нанесен удар, государство, подвергшееся нападению, не могло бы с полной уверенностью определить исходные намерения противника — был ли удар нацелен на уничтожение обычных средств или же, что вызвало бы более серьезную обеспокоенность, на поражение ядерных сил. Если бы государство, подвергшееся нападению, пришло к выводу о существовании угрозы для его ядерного потенциала, лидеры этого государства могли бы принять решение о нанесении ответного ядерного удара.

Например, американские спутники системы раннего предупреждения не только отвечают за раннее обнаружение стратегических средств ядерного нападения, но и обеспечивают поддержку региональных систем противоракетной обороны США (которые в основном предназначены для отражения нападения с применением ракет, оснащенных неядерной боевой частью). Что касается системы защиты от оперативно-тактических ракет, то размер зоны прикрытия в значительной степени зависит от времени предупреждения: чем оно больше, тем большая территория окажется под прикрытием средств противоракетной обороны 8. Американские спутники системы раннего предупреждения в большинстве случаев способны раньше оповестить о ракетном нападении, чем наземные РЛС, то есть они повышают боевые возможности противоракетной обороны театра военных действий. США обеспокоены тем, что их спутники системы раннего предупреждения могут находиться под прицелом китайских сил, и эти опасения прозвучали в годовом отчете конгрессу за 2016 год, подготовленном Министерством обороны США и озаглавленном «Изменение обстановки в военной сфере и сфере безопасности в связи с политикой Китайской Народной Республики» 9. Американские исследователи также цитируют выдержки из публикаций Народно-освободительной армии Китая (НОАК), в которых говорится, что «уничтожение американских спутников раннего предупреждения способствовало бы деэскалации конфликта и стабилизации ситуации в контексте военно-морского столкновения с США» 10. Высшие должностные лица США публично отмечали, что знают о таких заявлениях 11.

Некоторые китайские эксперты действительно говорят о том, что в случае конвенциональных военных действий между США и Китаем в Тайваньском проливе Китаю следует рассмотреть вариант уничтожения американских спутников системы раннего предупреждения, чтобы ослабить боевые возможности противоракетной обороны США на театре военных действий. И тем самым обеспечить эффективность неядерных ракетных ударов Китая по американским и (или) тайваньским целям в этом регионе 12. Спутники системы раннего предупреждения играют важную роль в американской системе командования, управления, связи и информации ядерных вооружений, поэтому нанесение китайскими силами ударов по ним может быть истолковано (возможно, ошибочно) как осознанная попытка нанести ущерб американским средствам оперативного обнаружения и перехвата китайских межконтинентальных баллистических ракет (МБР), запущенных для поражения целей на территории США. Опасаясь, что удары по американским спутникам системы раннего предупреждения могут свидетельствовать о подготовке Пекина к запуску МБР по целям на территории США, Вашингтон может решить, что необходимо нанести упреждающие удары по стратегическим наступательным силам и средствам КНР. Таким образом, удары по многофункциональным военным объектам — в данном случае по американским спутникам системы раннего предупреждения — могут привести к непреднамеренной эскалации конфликта.

Аналогичным образом в среде американских специалистов, занимающихся вопросами стратегии, высказываются опасения, что Китай не имеет специально разработанной системы оперативного управления ядерными вооружениями и что некоторые средства связи в Китае используются для поддержки операций с применением как ядерных, так и неядерных вооружений 13. Из открытых источников информации сложно понять, так ли это на самом деле, и даже китайские эксперты, как представляется, не имеют единой точки зрения по этому вопросу — по причине отсутствия четкого определения того, что именно представляет собой специально разработанная система оперативного управления ядерными силами. Зарубежные эксперты также озабочены тем, что некоторые типы китайских баллистических ракет, включая «Дунфэн-21» и «Дунфэн-26», согласно имеющимся сведениям, представлены как в ядерной, так и в неядерной модификации. То есть существует риск того, что США могут ошибочно принять ракету с ядерной БЧ за ракету с обычной БЧ — и нанесение удара по такой цели может привести к непреднамеренной эскалации конфликта. Кроме того, на некоторых китайских ракетных базах, возможно, развернуты ракеты как с ядерной, так и с неядерной БЧ, и при этом они могут «обслуживаться одними и теми же средствами на одних и тех же объектах» 14. Такого рода совместное размещение ракет с ядерной и неядерной БЧ — еще один фактор, который может стать причиной непреднамеренной эскалации.

Пока что китайские аналитики еще не достигли такого же, как у многих западных экспертов, уровня понимания рисков эскалации, связанной с применением многофункциональных средств или с совместным развертыванием ядерных и неядерных вооружений. Большинство китайских экспертов из политических кругов и инженерно-технического сообщества, судя по всему, не признают существование таких рисков и зачастую не принимают их в расчет при обсуждении стратегии 15. Более того, найти в китайских публикациях какие-либо материалы на эту тему практически невозможно.

Отсутствие подобных аналитических материалов может быть отчасти связано с тем, что в Китае относительно высокий уровень секретности в ядерной сфере. В некотором смысле китайские эксперты по вопросам безопасности и вооружений по-прежнему отделены друг от друга рамками структур или ведомств, что делает информационное взаимодействие менее эффективным. Многие китайские эксперты, которым разрешено посещать международные конференции и общаться с зарубежными коллегами, могут быть не в курсе как операционных и технических мероприятий, относящихся к ядерным силам КНР, так и конкретных политических вопросов, связанных с совместным развертыванием ядерных и неядерных средств. Поэтому их точки зрения на возможные действия Китая в ответ на нанесенный Соединенными Штатами неядерный удар, который был бы нацелен на обычные вооружения Китая, но фактически поразил бы его ядерные силы и средства, представляются чисто умозрительными и не основанными на результатах предшествующих внутренних обсуждений. Такие информационные вбросы лишь усугубляют ситуацию, проведение содержательных обсуждений и выработка общих взглядов и мнений становится из-за этого еще более сложным процессом.

Из-за того что китайские эксперты видят и понимают цели и возможные последствия конкретных действий не так, как их зарубежные коллеги, они с большей долей вероятности могут упустить из виду риски эскалации конфликта. Например, с точки зрения китайской стороны, в случае конвенциональных военных действий между США и Китаем в Тайваньском проливе нанесение Китаем удара по американским спутникам системы раннего предупреждения — это тактическая военная операция с ограниченной целью нанесения ущерба боевым возможностям американской противоракетной обороны театра военных действий в данном регионе. Несмотря на то что некоторые китайские эксперты понимают, что эти спутники также обеспечивают раннее предупреждение о стратегическом ядерном ударе, они, по всей видимости, полагают, что США смогут правильно интерпретировать применение противоспутниковых систем в войне, которая носит неядерный, ограниченный и региональный характер. И аргументом в пользу такого предположения они считают то обстоятельство, что Китай очевидным образом не располагает боевыми возможностями для нанесения серьезного ущерба мощным ядерным силам США, то есть с военной точки зрения было бы неразумно даже пытаться добиться такой цели. Однако китайские эксперты упускают из виду возможность, что США истолкуют эти удары как подготовку Китая к тому, чтобы первым применить ядерное оружие с целью устрашения противника, а отнюдь не как попытку нанести обезоруживающий удар.

Напротив, американские официальные лица и эксперты совсем иначе оценивают цель и последствия такого нападения. Они в принципе согласны с тем, что удары по американским спутникам системы раннего предупреждения были бы расценены как серьезная угроза американской системе командования, управления, связи и информации ядерных сил и поэтому должны считаться провокационными и могут привести к эскалации конфликта 16. Столь глубокие расхождения в понимании ситуации способны привести к ее неправильной оценке и непредвиденной эскалации конфликта.

Эти различия во взглядах и представлениях между китайскими и западными специалистами в области военно-политической стратегии помогают объяснить, почему они по-разному представляют себе ядерную политику Китая. Некоторые иностранные аналитики полагают, что Китай может сознательно размещать свои ядерные и обычные средства совместно или будет чаще прибегать к этой практике в дальнейшем, чтобы защитить свои ракеты с неядерной БЧ от ударов противника 17. По их мнению, логика Китая состоит в следующем: в случае ограниченного конвенционального конфликта противник будет избегать нанесения ударов по неядерным силам, которые дислоцированы вблизи ядерных сил, потому что риск нанесения ошибочного удара здесь будет слишком высок.

Однако на самом деле нет веских доказательств того, что Китай намеренно размещает свои ядерные силы совместно с неядерными или же собирается рассматривать такой вариант в будущем. Китайские специалисты по стратегии не уделяют этому вопросу особого внимания, и это скорее говорит о том, что в данном случае перед нами не осознанная и продуманная стратегия. Кроме того, китайские эксперты, по-видимому, не считают, что ядерные силы необходимо использовать для защиты обычных вооруженных сил. Напротив, по мнению китайских стратегов, сохранение боеспособности ядерных сил — гораздо более приоритетная задача, чем защита обычных вооруженных сил. С этой точки зрения, использование ядерных сил для защиты сил конвенциональных было бы для военного руководства Китая нецелесообразным 18.

На самом деле совместное размещение ядерных и неядерных сил Китаем, как нам представляется, обусловлено в основном инженерно-техническими и логистическими соображениями. Эксперты Академии военных наук НОАК недавно заявили о том, что принятая не так давно на вооружение баллистическая ракета средней дальности «Дунфэн-26» может применяться как в ядерном, так и в неядерном оснащении. Более того, для этой ракеты предусмотрена быстрая замена обычной БЧ на ядерную в зависимости от конкретной оперативной необходимости. Эксперты утверждают, что в свете китайской политики поддержания небольшого ядерного арсенала доставка обычных БЧ ракетами, относящимися к ядерному арсеналу, дает Китаю дополнительные возможности противодействовать «разноплановым угрозам безопасности» 19. По-видимому, по тем же причинам Китай практикует совместное развертывание ядерных и неядерных сил.

Многофункциональное ударное оружие

Ошибочное толкование действий противника также может быть вызвано развертыванием или применением наступательных вооружений, которые могут быть использованы против как ядерных, так и неядерных целей. Существует целый ряд новых неядерных вооружений, которые могут применяться против широкого спектра различных целей. Например, гиперзвуковые средства могут использоваться для поражения особо опасных террористов, РЛС, противоспутникового оружия и мобильных пусковых установок ядерных и неядерных ракет. Кроме того, гиперзвуковые виды вооружений — это маневренные средства с непредсказуемой траекторией, которые обладают таким свойством, как неопределенность точки прицеливания. Если Китай установит, что с территории США в направлении китайской территории запущена гиперзвуковая ракета, то он не сможет сразу определить, где именно находится объект нападения — в Северной Корее, на востоке России или в Китае. Если во время полета ракеты будет установлено, что ракета нацелена на объект, расположенный на территории Китая, у Пекина все равно не будет уверенности в месте расположения и характере цели: населенный ли это пункт, или объект оперативного управления войсками, или ракетная база, или мобильная пусковая установка ядерной ракеты на боевом дежурстве, или же пусковая установка противоспутникового оружия. Китаю также будет трудно определить, оснащено ли это средство доставки обычной или ядерной БЧ — эта проблема получила название «неопределенность типа БЧ». Сочетание неопределенностей точки прицеливания и характера БЧ в случае применения вооружений, способных поражать как ядерные, так и неядерные цели, может привести к серьезным рискам эскалации 20.

Похоже, китайские эксперты не слишком обеспокоены этими неопределенностями и связанными с ними рисками эскалации. Этому можно найти и такое объяснение: они всегда считали, что США заинтересованы в преднамеренном использовании гиперзвукового оружия в целях нанесения упреждающего удара по ядерным силам Китая. Китайские аналитики опасаются, что даже в случае, если такие вооружения оснащены только обычными БЧ, их высокая скорость и точность означают, что их можно использовать для нанесения первого удара 21. Беспокойство Китая со временем только растет, тем более что в 2002 году в ядерную доктрину США были включены «силы и средства для нанесения неядерного удара» в рамках «Новой триады» — концепции, предусматривающей развитие средств нанесения ядерных и неядерных ударов, стратегической обороны и гибкой инфраструктуры 22, а также прорывных технологий в контексте принятой Вашингтоном «Программы быстрого глобального удара» (мероприятий по разработке неядерных гиперзвуковых видов вооружений большой дальности). На этом фоне Китай склонен интерпретировать неоднозначные действия США как нападение на его ядерные силы: он предполагает, что Вашингтон разрабатывает гиперзвуковое оружие для потенциального использования против китайских ядерных сил. При этом Пекин не может в полной мере определить и оценить уже упомянутые выше риски ошибочного толкования действий США, связанные с неопределенностями точки прицеливания и характера БЧ. 

Автономный необитаемый подводный аппарат (АНПА) — еще один пример новейшего неядерного вооружения многофункционального характера, внедрение которого может привести к непреднамеренной эскалации. Некоторые операции с АНПА могут угрожать атомным подводным лодкам, вооруженным баллистическими ракетами (ПЛАРБ), и многоцелевым подводным лодкам. Например, АНПА могут быть использованы для сбора данных о дислокации подводных лодок противника, их маршрутах передвижения для подготовки операций по противолодочной обороне (ПЛО). Такие действия могут привести к росту напряженности даже в мирное время, что и произошло в декабре 2016 года во время прямого противостояния военно-морских сил США и Китая в связи с развертыванием двух американских АНПА, одна из которых была задержана в юго-восточной части Южно-Китайского моря китайскими ВМС 23.

Более того, в кризисных ситуациях АНПА могут быть развернуты на входе в базу подводных лодок или в узких морских проливах для отслеживания местонахождения и передвижения подводных лодок. Планы ВМС США, которые предполагают совершенствование АНПА, недвусмысленно указывают на то, что одна из важнейших задач АНПА — «держать противника под угрозой нанесения удара» 24. Такие операции АНПА создают угрозу китайским ПЛАРБ и многоцелевым подводным лодкам, при этом в случае кризиса военному руководству Китая будет сложно понять, что собираются предпринять США. Таким образом, даже если США захотят создать угрозу только многоцелевым подводным лодкам Китая, но не ПЛАРБ, возникнет реальный риск того, что Китай тем не менее может решить, что его ядерные силы сдерживания морского базирования находятся в опасности. В этом случае реакция Китая может показаться США чрезвычайно провокационной и ведущей к эскалации. Действительно, судя по отчетам китайской стороны, задержание американской АНПА в декабре 2016 года было напрямую связано с предполагаемой угрозой китайским ПЛАРБ в регионе 25. В случае возникновения подобной конфронтации в будущем, если Китай сочтет, что его ПЛАРБ находятся под угрозой, он может снова принять решительные меры для выдворения американских кораблей из акватории и предпринять весьма агрессивные действия для защиты своих подводных лодок. США могут посчитать такие действия несоразмерно агрессивными, и, следовательно, это приведет к усугублению конфликта.

Несовпадение взглядов на неядерные вооружения и его последствия

Зачастую силы и средства вооруженной борьбы воспринимаются и оцениваются в различных государствах по-разному, что может существенно влиять на стабильность ситуации в условиях кризиса. Во-первых, это может привести к тому, что стороны конфликта будут по-разному оценивать готовность противника к использованию тех или иных сил и средств. Во-вторых, различным может оказаться и понимание цели развертывания, от чего, в свою очередь, может зависеть то, как стороны будут толковать готовность друг друга пойти на эскалацию конфликта или, напротив, на его деэскалацию в условиях кризиса.

Различия в понимании и оценке вероятности использования новейших вооружений

С тех пор как в 2007 году Китай провел успешное испытание противоспутникового оружия, мировое сообщество следит за его разработками в этой сфере. Тем временем многие китайские военные аналитики и политические обозреватели в своих работах и высказываниях рисуют мрачную картину будущего, в котором космос станет новой ареной вооруженной борьбы 26. Учитывая значительную роль систем космического базирования в современных военных операциях, многие китайские аналитики считают, что в будущем противоспутниковое оружие может стать тем стратегическим средством, которое будет серьезно влиять на исход будущих войн 27. Некоторые официальные лица и аналитики США предполагают, что некоторые испытания, проведенные Китаем в последние годы в области противоракетной обороны, на самом деле были замаскированными испытаниями противоспутникового оружия 28. Противоспутниковое оружие действительно схоже с системами противоракетной обороны, а технические данные об этих испытаниях отсутствуют, поэтому дать объективную оценку степени заинтересованности Китая в развертывании, не говоря уже о применении, противоспутникового оружия довольно непросто. Тем не менее официальные лица и аналитики США высказывают все большую озабоченность тем, что в случае возникновения в будущем конфликта между двумя странами Пекин может воспользоваться противоспутниковым оружием и свести на нет те значительные преимущества, которые получают США в результате освоения космического пространства.

Судя по опросам, проведенным среди китайских специалистов по стратегии, американские и китайские эксперты могут по-разному оценивать ситуацию в этой области 29. Большинство китайских экспертов высказывают серьезные сомнения в эффективности противоспутникового оружия. При этом большинство считает, что в Китае проводится слишком много теоретических дискуссий о возможной роли противоспутникового оружия при отсутствии в открытом доступе серьезных исследований, где систематически и реалистично оценивалось бы влияние таких вооружений на ход и результаты будущих войн. Более того, большинство экспертов скептически отнеслось к идее, что противоспутниковое оружие даст возможность получить решающее и асимметричное преимущество в войне. Такая позиция, весьма распространенная среди китайских технических специалистов, созвучна результатам некоторых недавних исследований, проведенных зарубежными учеными, где высказываются соображения о серьезных ограничениях боевой эффективности противоспутникового оружия 30. И напротив, те китайские эксперты, которые склонны поддерживать идею применения противоспутникового оружия в боевых действиях, в основном являются теоретическими специалистами в области военной стратегии.

Отсутствие в китайском стратегическом сообществе единого мнения по этому вопросу дает основания предполагать, что Китай не столь решительно настроен на использование противоспутникового оружия в будущих военных конфликтах, как думает большинство американских официальных лиц и экспертов. У этого возможного нежелания применять противоспутниковое оружие есть очевидные плюсы с точки зрения поддержания стабильности в кризисной обстановке. Однако из-за того, что США не понимают, что Китай еще не принял решения, вероятность реализовать эти преимущества значительно снижается. В кризисной ситуации Вашингтон, исходя из предположения, что Китай готов использовать противоспутниковое оружие, может ошибочно истолковать неоднозначные действия Пекина, например передислокацию противоспутниковых вооружений, как сигнал о подготовке к их применению. Вашингтон может отреагировать довольно резко — вплоть до нанесения обезоруживающего удара по предполагаемым объектам и средствам противоспутниковой обороны Китая — и пойти тем самым на риск развязать конфликт или спровоцировать серьезную эскалацию.

Ситуация еще больше осложняется тем, что из-за несхожих взглядов на боевые возможности вооружений государства по-разному представляют, кто должен нести ответственность за возникновение рисков эскалации, что создает дополнительные преграды для урегулирования ситуации. Целый ряд китайских экспертов, которые признают, что потенциальные риски эскалации существуют, утверждает, что эти риски появились из-за американской ядерной доктрины ответно-встречного удара и поэтому именно США должны отвечать за их снижение, — например, отказаться от этой доктрины. Они считают, что такое положение дел не накладывает на Китай каких-либо ограничений.

Различия в понимании целей развертывания вооружений

Недавние разногласия по поводу развертывания системы высотной зональной обороны на театре военных действий (THAAD) на территории Южной Кореи — еще один пример того, как различное понимание сторонами боевых возможностей той или иной технологии может создавать риски эскалации. Впрочем, здесь появилось дополнительное осложнение, которого не было в ситуации с китайским противоспутниковым оружием. США правильно понимают мотивы Китая в вопросе о потенциальном приобретении противоспутникового оружия, но переоценивают готовность Пекина его использовать. С развертыванием системы THAAD на территории Южной Кореи ситуация немного другая: из-за расхождений в восприятии ее боевых возможностей возникли разногласия и о самой цели развертывания этой системы. Что только усугубляет риски эскалации и препятствует поискам решения проблемы.

В июле 2016 года Вашингтон и Сеул согласовали развертывание системы THAAD на территории Южной Кореи. Существующая система противоракетной обороны этой страны состоит из вооружений, способных поражать цели только на малых высотах, — таких как зенитный ракетный комплекс «Патриот» (Patriot) PAC-2 (Patriot Advanced Capability-2), который осуществляет встречный перехват ракет на конечном участке траектории 31. Система THAAD предназначена для создания дополнительного эшелона противовоздушной обороны, который обеспечивал бы перехват ракет большей дальности на большей высоте. Угроза нанесения Северной Кореей удара с применением баллистических ракет растет, поэтому США и Южная Корея считают, что развертывание системы THAAD необходимо для защиты населения Южной Кореи, а также американских военных баз, расположенных на территории этой страны.

Китай совершенно по-другому представляет себе систему THAAD и цели ее развертывания. Китайские эксперты полагают, что THAAD наиболее эффективна для перехвата баллистических ракет, дальность которых превышает 1000 км. Поскольку протяженность Корейского полуострова с севера на юг — лишь около 900 км, Южной Корее со стороны КНДР могут угрожать только ракеты дальностью менее 1000 км. На основании этого китайские эксперты делают вывод, что система THAAD не может обеспечить защиту Южной Кореи от ракетной угрозы, исходящей от КНДР, и что развертывание этой системы на самом деле направлено против Китая 32.

Кроме того, Китай подозревает, что развертывание системы THAAD — лишь первый этап реализации всеобъемлющей американской стратегии «окружения Китая кольцом противоракетной обороны», направленной на то, чтобы подорвать его ядерные силы сдерживания 33. Китайские технические эксперты считают, что высокоэффективная РЛС трехсантиметрового диапазона AN/TPY-2, сопряженная с системой THAAD, возможно, способна осуществлять мониторинг процесса отделения головных частей и ложных целей от китайских МБР. Их также беспокоит, что эта РЛС сможет устанавливать факт пуска баллистических ракет морского базирования с китайских ПЛАРБ в Бохайском заливе и отслеживать их. Если такие данные будут передаваться в американскую территориальную систему противоракетной обороны, эффективность действия этой системы против китайских стратегических ракет значительно повысится 34. Китайские эксперты полагают, что развертывание системы THAAD может серьезно уменьшить эффективность китайских сил сдерживания и тем самым создать угрозу стратегической безопасности страны.

Американские эксперты, в том числе высшие чиновники Государственного департамента, и публично, и в частных беседах не соглашаются с мнением китайских специалистов, которые утверждают, что система THAAD не способна осуществлять перехват северокорейских ракет малой дальности, но при этом имеет потенциал для подрыва китайских ядерных сил сдерживания. По оценке США, эффект, который окажут РЛС AN/TPY-2 на китайские силы сдерживания, будет крайне незначительным (если вообще будет), поскольку в арсенале Китая есть новейшие средства преодоления противоракетной обороны. Большинство американских экспертов считают опасения Китая необоснованными или преувеличенными по политическим мотивам.

Эти расхождения во взглядах на проблемные вопросы могут усугубить риски эскалации. Китайские военные эксперты высшего звена, такие как генерал-майор в отставке Инь Чжо и контр-адмирал в отставке Янг И, утверждают, что Китай должен быть готов к нанесению удара по системам THAAD, в случае если между США и Китаем разразится военный конфликт 35. Более того, Инь Чжо даже считает, что Китаю следует рассмотреть возможность нанесения удара по этим системам в качестве первого шага в будущем военном конфликте с США 36. Если бы Китай нанес такой удар, Вашингтон и Пекин совершенно по-разному понимали бы намерения китайской стороны.

С точки зрения Китая, США должны были бы понять, что удар был нанесен для защиты одного из важнейших национальных интересов Китая — боеспособности его ядерных сил сдерживания, а также для восстановления прежнего статус-кво. Китай был бы уверен в том, что такой удар вполне понятен и оправдан и что он не должен вызвать чрезмерно резкой реакции со стороны США. Напротив, руководство и США, и Южной Кореи сочли бы такой удар в высшей степени провокационным, потому что, по их мнению, система THAAD не представляет реальной угрозы для Китая. Более того, поскольку США и Южная Корея заявляют, что основная цель размещения системы THAAD состоит в противодействии ракетной угрозе со стороны КНДР, Вашингтон и Сеул, вполне возможно, решили бы, что китайский удар был нанесен, чтобы поддержать Пхеньян и побудить руководство КНДР к осуществлению более серьезных военных провокаций. В таких обстоятельствах США и Южная Корея с одной стороны и Китай с другой стороны в конечном счете преследовали бы разные цели, руководствуясь абсолютно разными интересами. Эти различия затем могли бы повлиять на реакцию США и Южной Кореи, а потом и на то, как Китай истолковал бы эту реакцию.

Влияние неядерных технологий на принятие рисков

Неядерные технологии могут влиять на отношение руководства страны к принятию риска в условиях кризиса и тем самым менять динамику эскалации. Если страна знает, что способна ответить на провокацию противника, она будет чувствовать себя более уверенно в критической ситуации, то есть сможет позволить себе подождать и не принимать контрмеры, пока замысел провокации не будет полностью раскрыт. И напротив, если страна не столь уверена в своей способности ответить на действия противника, ее руководство будет менее склонно к риску, то есть в условиях давления со стороны противника оно предпочтет отреагировать на кризис на более ранней стадии, пока еще есть возможность. Неядерные технологии влияют на то, насколько уверенно чувствует себя страна в критической ситуации, и, следовательно, влияют на готовность ее руководства пойти на эскалацию в случае конфликта.

Если одной стороне конфликта известно, что другая разрабатывает силы и средства, которые могут отрицательно повлиять на ее ядерные силы сдерживания — такие как противоспутниковое оружие, способное поражать спутники системы раннего предупреждения, или кибернетическое оружие, способное нанести серьезный ущерб системе командования, управления, связи и информации ядерных сил, — в условиях кризиса у руководства этой стороны могут появиться сомнения в том, что у нее сохранится потенциал для ответного ядерного удара. В результате эта страна уже не будет готова рисковать и может принять решение об использовании ядерного оружия на более раннем этапе, пока еще есть такая возможность. 

Например, китайские эксперты знают, что правительство США рассматривает возможность использования кибернетического оружия для подрыва стратегических ракетных арсеналов и систем оперативного управления ядерными силами потенциальных противников в условиях кризиса, чтобы воспрепятствовать применению ими этих арсеналов 37. Есть открытые отчеты, в которых говорится, что вооруженные силы США проводят серьезные исследования в этой области 38. Следует отдельно отметить, что, согласно имеющимся сведениям, в 2014 году администрация Барака Обамы активизировала работы в области исследования сил и средств, предназначенных для упреждающего поражения ракет противника до момента их пуска 39. (В США этот подход называется «left of launch», что буквально значит «слева от пуска», то есть до отметки «пуск» на временной шкале.) Для превентивного уничтожения или выведения из строя ракет противника используются кинетические и иные виды вооружений и средств, в том числе кибернетическое и электронное воздействие 40.

Высшие должностные лица Министерства обороны США подтвердили проведение указанных исследований, по крайней мере в общих чертах. В 2016 году Брайан П. МакКеон, на тот момент — первый помощник заместителя министра обороны по политическим вопросам, выступил перед конгрессом США со следующим заявлением: «Нам необходимо расширить свой арсенал средств, и в этой связи речь идет о разработке средств для уничтожения ракет противника „до пуска“. Разработка сил и средств для нейтрализации ракет до пуска даст руководству США дополнительные возможности для противодействия ракетам противника. Это, в свою очередь, позволит уменьшить нагрузку на силы нашей противоракетной обороны, предназначенные для нейтрализации ракет после пуска» 41. На том же слушании генерал-лейтенант Дэвид Л. Манн, на тот момент — командующий космическими силами и силами противоракетной обороны армии США и стратегическими силами армии США, подтвердил, что кибероперации были частью «комплексной стратегии противоракетной обороны» 42. Китайские эксперты опасаются, что эти наработки могут быть применены в отношении Китая.

Чтобы США смогли создать эффективные силы и средства для проникновения в систему командования, управления, связи и информации противника — систему в высшей степени засекреченную, сложную и, несомненно, хорошо защищенную, необходимо в мирное время постоянно проводить ее зондирование и изучение, чтобы составить карту сетевой инфраструктуры и выявить ее потенциально слабые и уязвимые места 43. Разведывательные операции могут быть замечены противником, который таким образом будет предупрежден о потенциальной угрозе кибернетических атак против его ядерных средств сдерживания. Если руководству страны будет известно об обнаружении уязвимых мест в ее инфраструктуре, оно в меньшей степени будет готово рисковать в условиях кризиса, что увеличит вероятность непреднамеренной эскалации, чему есть несколько причин.

Во-первых, атакующая сторона может неверно оценить потенциальную реакцию противника, а между тем объект кибератаки может счесть серьезной даже относительно безобидную кибернетическую операцию. Например, с точки зрения атакующей стороны, простое проникновение в систему командования, управления, связи и информации ядерных сил не обязательно даст атакующему возможность нанести ущерб противнику. Однако сторона, которая стала объектом кибератаки, может переоценить возможности и (или) намерения атакующей стороны. В условиях кризиса, если будут обнаружены признаки кибернетического проникновения противника в систему оперативного управления ядерных сил, сторона, ставшая объектом кибератаки, может оказаться не в состоянии быстро оценить масштаб проникновения и, вполне возможно, будет исходить из худших предположений. Например, могут возникнуть опасения, что в результате изменения критических данных и (или) программного кода в системе ей может быть нанесен непоправимый ущерб, даже если атакующая сторона не имела такого намерения или предполагала, что она технически неспособна на такое действие. Из-за ощущения крайней уязвимости в сочетании с предположениями о необратимом повреждении системы атакованная сторона может принять решение о незамедлительном применении ядерного оружия, пока она не утратила контроль над ним.

Во-вторых, атакованная сторона может решить, что за кибернетической операцией последуют удары кинетическим оружием по ее ядерным силам. В условиях кризиса, обнаружив признаки кибернетического проникновения противника в систему оперативного управления ядерными силами, атакованная сторона может решить, что атакующая сторона перешла последнюю черту и находится в процессе нанесения упредительного обезоруживающего удара по ее ядерным силам. Тем более что кибернетическое проникновение могло быть использовано для сбора разведывательной информации в интересах нанесения ударов с применением кинетического оружия. У атакованной стороны может возникнуть предположение, что вскоре последует превентивный удар с применением кинетического оружия, — и тогда реакция может быть чрезмерной. В случае американо-китайской военной конфронтации у Пекина, как представляется, будут веские причины для беспокойства о том, что последует за кибернетической атакой со стороны США: некоторые американские исследователи полагают, что кибератаки, скорее всего, предшествуют или сопутствуют первому ядерному удару 44.

В-третьих, если даже просто известно, что противник способен разрушить систему командования, управления, связи и информации ядерных сил, в кризисной ситуации это может привести к ошибочному толкованию его действий и чрезмерной реакции на них. Например, если сторона обнаружила, что против ее системы оперативного управления ядерных сил неизвестным противником ведется кибератака или что в работе этой системы возникла проблема, то она может прийти к ошибочному выводу, что система подверглась тщательно спланированному кибернетическому нападению со стороны другого участника кризисной ситуации, а это может вызвать эскалацию конфликта. Разумеется, такие риски могут возникать и в связи с применением других типов вооружений. Например, если в обстановке кризиса возникла неизвестная проблема со спутником системы раннего предупреждения, то страна — владелец этого спутника (если ей известно, что противник занимается разработкой противоспутниковых вооружений) может ошибочно решить, что проблема появилась в результате спланированного нападения.

В-четвертых, средства защиты от кибератак могут повысить вероятность случайного или несанкционированного применения ядерного оружия как в мирное время, так и в условиях кризиса. Если руководство страны полагает, что у противника есть возможность помешать запуску ее ядерного оружия, оно может дать более высокий приоритет обеспечению пуска по приказу и более низкий — предотвращению несанкционированных и ошибочных пусков. В связи с тем, что эти цели взаимоисключают друг друга, предполагаемая угроза будет толкать атакованную сторону к большей терпимости к риску несанкционированных и ошибочных пусков, но большему неприятию риска неспособности обеспечить пуск по приказу. Например, для предотвращения несанкционированного или случайного пуска ядерного оружия государства используют разнообразные процедуры проверки достоверности приказа. Однако если руководство страны опасается, что кибероружие противника может помешать выполнению таких процедур и предотвратить санкционированный пуск, оно может применить альтернативные процедуры, с одной стороны более защищенные, но с другой — предполагающие увеличение риска случайного пуска.

Китайские аналитики демонстрируют высокую степень информированности и понимания потенциальной уязвимости китайской системы оперативного управления ядерными силами, особенно в случае несанкционированного кибернетического проникновения в эту систему. Военные эксперты из Университета национальной обороны Народно-освободительной армии Китая считают, что хакерские атаки на систему оперативного управления ядерными силами способны привести к схожим, а то и более серьезным инцидентам, чем тот, что произошел в США на авиабазе им. Фрэнсиса Э. Уоррена в 2010 году, когда в результате технической неисправности персонал базы потерял связь с пятьюдесятью МБР 45. Китайские гражданские эксперты тоже уверены, что киберугроза для китайской системы оперативного управления ядерными силами существует 46. Весьма вероятно, что Китай уже внедрил пассивные меры защиты своей системы командования, управления, связи и информации ядерных сил, например предусмотрев меры физической изоляции и применив технологии электромагнитного экранирования 47, однако детали этих решений в ходе публичных дискуссий не обсуждаются. Впрочем, подобные меры нельзя считать панацеей от всех опасностей и рисков. Как показывает опыт применения компьютерного вируса «Стакснет» (кибероружие, судя по всему разработанное США и Израилем для атаки на иранские центрифуги в городе Натанз), даже физически изолированные системы все-таки остаются уязвимыми 48.

Большинство китайских экспертов, с которыми говорили авторы данной главы, полагают, что появление киберугроз для системы командования, управления, связи и информации ядерных сил того или иного государства само по себе не увеличивает риск эскалации конфликта. Он связан в первую очередь с вопросами стратегии этого государства, а не с технологиями. Например, если государство обеспокоено кибернетической уязвимостью своей системы оперативного управления ядерными силами, то у него есть два варианта: запланировать применение ядерного оружия на ранней стадии, пока эта система еще не выведена из строя, или развернуть в качестве экстренной альтернативы резервную систему, полностью независимую от кибернетических сетей. У такой дублирующей системы есть свои очевидные недостатки — стоимость, эффективность и потенциальная уязвимость от других средств воздействия, но есть и очевидные преимущества с точки зрения кризисной стабильности. Китайские эксперты также отметили, что государственная доктрина отражения кибератак сама по себе свидетельствует о том, как выбор стратегических вариантов влияет на риски эскалации. Поскольку руководство страны придерживается политики неприменения ядерного оружия первыми, Китай не будет наносить ядерный удар в ответ на кибернетическую атаку. Однако в некоторых исследованиях, которые финансирует правительство США, звучат призывы не отбрасывать возможность нанесения ядерного удара в ответ на кибератаку 49.

Некоторые китайские эксперты оспаривают распространенную точку зрения, что кибернетические технологии окажут негативное влияние на поддержание стабильности в кризисной ситуации, поскольку, по их мнению, этот вывод целиком и полностью основывается на логических заключениях, а не на эмпирических доказательствах. Эти эксперты отмечают, что государства обычно проявляют большую осторожность в отношении нанесения военного удара в ответ на кибератаки и кибернетические атаки лишь в крайне редких случаях ведут к эскалации конфликта 50. Ряд экспертов также высказывает точку зрения, что некоторые кибернетические технологии едва ли будут использованы на практике, поскольку разработчики могут сами воздержаться от их боевого применения. Логика их рассуждений схожа с аргументацией специалиста в области военной стратегии Дина Чэна, который считает, что «с реалистической точки зрения, почти любое кибернетическое оружие может быть применено лишь однажды», поскольку сразу после того, как кибернетическое оружие будет применено, объект нападения примет меры для предотвращения подобных атак в будущем 51.

Наконец, некоторые китайские эксперты утверждают, что кибернетические технологии могут оказывать даже положительное влияние на поддержание стабильности в условиях кризиса. Они полагают, что разработка кибернетических технологий упрощает межгосударственные контакты не только между лицами, принимающими решения, но и между простыми гражданами разных стран. Благодаря передовым кибернетическим технологиям у гражданского общества появляется больше возможностей получать информацию о рисках ядерной конфронтации. Информированное общество более осторожно, не стремится рисковать и в то же время готово оказывать давление на национальных лидеров для того, чтобы они уделяли больше внимания повышению эффективности взаимодействия в условиях кризиса, поиску компромиссов и разрядке военной напряженности.

Технологии, неопределенность оперативной обстановки и эскалация

Термином «неопределенность оперативной обстановки» описывается неоднозначность информации о положении дел в зоне боевых действий или ее отсутствие у военного руководства 52. Подобная ситуация может привести к неверной интерпретации происходящего, а также к серьезным тактическим просчетам. Некоторые новейшие неядерные технологии, о которых идет речь в этой главе, позволяют уменьшить или, наоборот, усугубить неопределенность оперативной обстановки и тем самым оказывают влияние на динамику эскалации конфликта.

С одной стороны, в ходе обсуждений некоторые китайские эксперты высказывали мнение, что применение кибернетических технологий может помочь правительству получать и отслеживать информацию. Они уверены, что передовые кибернетические технологии позволяют улучшить управление ядерным оружием и ядерными материалами за счет более эффективного, тщательного и оперативного контроля правительства за их хранением и перемещением, а также своевременного обнаружения любых отклонений от установленных процедур. Эксперты, которые придерживаются такого мнения, полагают, что кибернетические технологии могут уменьшить вероятность случайного пуска ядерного оружия или попадания ядерных материалов в чужие руки.

С другой стороны, китайские аналитики также осознают, что использование определенных видов неядерного оружия может привести к снижению уровня ситуационной информированности противника на театре военных действий. Некоторые китайские аналитики, особенно те, что выступают за применение в случае ограниченной региональной войны противоспутникового оружия против американских разведывательных и коммуникационных спутников, склонны рассматривать неопределенность оперативной обстановки в результате нанесения таких ударов как тактическое военное преимущество Китая, которое позволит подорвать эффективность американской системы командования, управления, связи и информации ядерных сил 53.

Однако вопрос о том, могут ли действия, направленные на ослабление ситуационной информированности и коммуникационных возможностей США, повлечь за собой негативные последствия для самого Китая, не является предметом широкого обсуждения у китайских аналитиков. Китайские эксперты, с которыми говорили авторы этой главы, не считают, что ограниченный удар по космическим средствам системы оперативного управления ядерными силами США может повлечь за собой ответный ядерный удар. Такие ответные действия, с их точки зрения, были бы непропорциональными. Никто из них не отметил, что в условиях неопределенности боевой обстановки США могут неправильно истолковать такие военные мероприятия Китая, как, например, проведение учений или мобилизация ракетных войск. Вашингтон может посчитать это подготовкой к фактическому применению ядерного оружия и нанести упреждающий удар по ядерным силам и средствам Китая.

Возможно, такая беспечность в этом вопросе связана с давнишней политикой Китая не применять ядерное оружие первым ни при каких условиях. Китайские эксперты уверены, что их американские коллеги точно так же, как и они сами, знают, что Китай не собирается первым применять ядерное оружие в условиях неядерного конфликта. Эти эксперты считают маловероятным, что США примут другие действия китайских вооруженных сил за признаки надвигающегося ядерного удара. Например, один высокопоставленный китайский эксперт, который признает, что «противоспутниковое оружие может быть использовано для поражения систем командования, управления, связи и разведки», утверждает: «Использование противоспутникового оружия ядерными державами, придерживающимися политики неприменения ядерного оружия первыми, включая и Китай, не может по определению спровоцировать ядерный удар» 54. Эта точка зрения широко распространена в Китае, и она исключает возможность применения ядерного оружия в результате ошибочной интерпретации намерений противника и неверного толкования его действий. При этом не учитывается, что на то, как противник видит ситуацию и принимает решения, может повлиять такой фактор, как неопределенность оперативной обстановки в результате использования передовых технологий, в том числе противоспутникового оружия.

Инциденты, происходившие в момент наибольшей неопределенности оперативной обстановки, могли оказаться действительно опасными. Например, если бы американские спутники системы раннего предупреждения получили повреждения в результате применения Китаем противоспутникового оружия, повысилась бы вероятность ложной тревоги о пуске ракет. Так, в 1995 году российские РЛС раннего обнаружения зафиксировали пуск норвежской метеорологической ракеты, который был ошибочно идентифицирован как возможный пуск американской баллистической ракеты морского базирования «Трайдент» (Trident). Многие аналитики считают, что Россия в конечном итоге обнаружила свою ошибку и отказалась от ответного ядерного удара благодаря группировке действующих спутников системы предупреждения о ракетном нападении, которые и помогли прояснить ситуацию 55. Предположим, что участниками такой ситуации были бы США и Китай, и допустим, что американские спутники системы раннего предупреждения не функционируют. В этом случае США пришлось бы полагаться на данные только наземных и морских РЛС для обнаружения и подтверждения правильности первичной информации о ракетном нападении, а это повысило бы вероятность ложной тревоги, проверить реальность которой было бы невозможно. Можно с высокой долей вероятности предположить, что в этом случае произойдет непреднамеренная эскалация конфликта, которая способна привести даже к обмену ядерными ударами. Судя по всему, китайские специалисты не только не анализируют такие сценарии, но даже не рассматривают их.

Неопределенность оперативной обстановки создает проблемы не только для противника, но и для эффективного обмена информацией между сторонами конфликта. Эта проблема особенно актуальна в свете того, что США расширяют использование безоператорных боевых систем, которые теоретически способны подорвать ядерный потенциал Китая.

Развертывание безоператорных боевых систем, в том числе АНПА, особенно в целях противолодочной обороны, создает новые проблемы в сфере информационного взаимодействия: например, проблему установления каналов связи между безоператорными боевыми системами одного государства и управляемыми экипажем системами другого государства. Некоторые безоператорные боевые системы автономны и не управляются дистанционно. Каналы дистанционного управления неавтономными безоператорными боевыми системами могут быть нарушены. Кроме того, безоператорные системы могут вообще не иметь средств связи. Таким образом, прямое сообщение между управляемой экипажем и безоператорной боевыми системами для уточнения намерений при их контакте в открытом море будет сопряжено с большими трудностями, чем в случае контакта двух систем с экипажем на борту. Действительно, вновь разработанный американо-китайский Меморандум о понимании правил поведения в целях безопасности воздушных и морских контактов едва ли будет легко применим для безоператорных систем 56. То есть, если что-то случится, к примеру, с дистанционно управляемым АНПА, его операторы могут столкнуться с трудностями при попытке оперативно установить причину происшествия и точно оценить намерения противника. Неопределенность, которая возникнет в этом случае, может привести к тому, что угроза будет преувеличена и произойдет непреднамеренная эскалация конфликта.

Более того, Китай уже сегодня предполагает, что американские АНПА в скором времени будут способны атаковать китайские ПЛАРБ. Ввиду этой обеспокоенности, если в ситуации кризиса Китай обнаружит свидетельства присутствия американских АНПА вблизи своих ПЛАРБ, их навигационных путей или военно-морских баз, он может решить, что у него нет иного выбора, кроме как допустить, что США осуществляют операции по противолодочной обороне против китайских ПЛАРБ 57. В ответ Китай мог бы привести свои ПЛАРБ в более высокую степень боевой готовности и привлечь другие силы и средства для проведения потенциально агрессивных действий с целью защиты своих ПЛАРБ. Такие действия способствовали бы росту напряженности. А если Вашингтон при этом неверно истолкует мотивы Китая, его реакция может быть чрезмерной. Если бы Китай увидел в действиях американских атомных многоцелевых подводных лодок (МПЛА) с экипажем на борту угрозу своим ПЛАРБ, была бы похожая динамика эскалации, но в случае с безоператорными системами риски могут оказаться более серьезными. Но главное, АНПА могут вести себя более агрессивно по отношению к китайским подводным лодкам, чем МПЛА: командир такой лодки, скорее всего, будет более опытным, чем оператор АНПА, и у него гораздо более серьезные мотивы не подвергать риску свой корабль и его команду. Более того, именно из-за того, что МПЛА укомплектованы экипажем, Китай, возможно, будет более осторожен, принимая решение о контрмерах в отношении таких лодок, чем тогда, когда речь будет идти об АНПА.

Прочие технологии, такие как кибернетическое и гиперзвуковое оружие, способны ускорить динамику военных действий и сократить время на принятие решений, тем самым они усугубят проблемы, которые появляются в связи с неопределенностью боевой обстановки, и осложнят управление рисками эскалации. Например, американские генералы предупреждают, что гиперзвуковое оружие, искусственный интеллект и автоматические системы вооружения ускорят динамику будущих конфликтов и сделают будущие войны с Россией и Китаем «крайне смертоносными и стремительными» 58. Китайские эксперты высказывают такое же мнение в отношении кибернетического и сверхзвукового оружия, а также подчеркивают, что такое оружие «резко сокращает время реагирования», что означает необходимость разработки более совершенных технологий анализа разведывательных данных и прочей информации 59. В целом китайские эксперты, похоже, согласны с западными коллегами в том, что ускорение темпов современной войны несет в себе риск эскалации, но при этом они несколько более оптимистично оценивают перспективы управления рисками, поскольку полагают, что эти риски могут быть устранены или снижены с помощью разработки новых средств или оперативных процедур для удовлетворения растущей потребности в быстрой обработке информации и быстром принятии решений.

Решения об использовании ядерного оружия могут приниматься в условиях крайне ограниченного времени. Согласно открытому исследованию американской доктрины ответно-встречного удара, командование воздушно-космической обороны Североамериканского континента (NORAD) будет иметь в своем распоряжении всего лишь две-три минуты для оценки и подтверждения первоначальных данных системы раннего предупреждения о нанесении ракетного удара 60. В том случае, если будет применено кибернетическое оружие для вывода из строя компьютерных систем NORAD и воздействия на средства связи или обработки данных, подтвердить подлинность сигнала о ракетном нападения за это короткое время может оказаться невозможным. В таком случае президент США не сможет целиком увидеть картину происходящего и он (или она) будет вынужден (-а) принимать поспешные решения, не обладая всей полнотой информации. Китайские аналитики не проводили значимых исследований того, как рост неопределенности оперативной обстановки мог бы повлиять на процесс принятия решений и китайским командованием, и другой стороной конфликта и таким образом повлиять на процесс эскалации.

Выводы

Из-за разработки и применения новейших неядерных технологий увеличивается степень переплетения ядерных и неядерных средств. Возможно, это приведет к тому, что динамика эскалации окажется более сложной и опасной. Большинство китайских экспертов, занимающихся проблематикой ядерных вооружений и стратегической безопасности, пока еще не приступили к изучению этого процесса, но многие уже выражают свою озабоченность. Тем не менее уже очевидно, что по целому ряду причин китайские и западные исследователи смотрят на этот вопрос с разных позиций.

Во-первых, из-за общей атмосферы недоверия между Китаем и некоторыми западными странами, в частности США, Китай не столь заинтересован в снижении потенциальных рисков эскалации, в том числе непреднамеренной. Существует мнение, что решения о том, следует ли идти на эскалацию или, напротив, деэскалацию кризиса, а также о том, когда и как именно это делать, непосредственно влияют на способность государства достичь поставленных стратегических целей. Поэтому Китай из-за конкурентного характера отношений с США не проявляет особого интереса к проведению совместных обсуждений рисков эскалации и поиску подходов к совместному урегулированию этой проблемы. В частности, Пекин опасается, что, если США перестанут беспокоиться из-за возможности эскалации в случае кризиса, они могут начать вести себя более агрессивно в мирное время и, когда это будет отвечать их интересам, пойти на эскалацию — вплоть до оказания давления на Пекин с помощью угрозы применения ядерного оружия.

Во-вторых, некоторые китайские эксперты, судя по всему, предполагают, что особое внимание США к вопросу о рисках эскалации связано с попытками помешать законным действиям Китая по модернизации своих вооруженных сил, особенно в том, что касается новых военных технологий, которые могут усугубить риски эскалации. В целом же сейчас приоритеты Пекина связаны с необходимостью разрабатывать современные виды вооружений для противодействия политике Запада, направленной на сдерживание Китая, что вытесняет на задний план проблему рисков, которые могут привести к эскалации.

В-третьих, не менее важное значение имеет традиционная для Китая стратегическая и военная культура. В отличие от их западных коллег китайские специалисты по стратегии традиционно не придают большого значения вопросам эскалации, особенно непреднамеренной. Даже в наше время пишут на эту тему лишь некоторые китайские эксперты, что уж говорить о проведении серьезных исследований. Отсутствие у Китая собственного опыта участия в серьезных ядерных кризисах мешает ему в оценке риска непреднамеренной эскалации.

В-четвертых, многие китайские эксперты придерживаются мнения, что военные технологии как таковые не влияют на вероятность эскалации. Вместо этого они подчеркивают значение конкретных стратегий развертывания и применения вооружений и утверждают, что в конечном счете все зависит именно от них. Нельзя не отметить, что пока в Китае не проводилось серьезных исследований на тему последствий конкретных стратегий развертывания сил и средств и их применения в контексте эскалации.

В-пятых, в результате высокой степени разобщенности китайского экспертного сообщества большинство китайских специалистов, занимающихся проблемой ядерных вооружений и стратегической безопасности, сосредоточиваются лишь на своей узкой теме. Однако серьезное изучение вопроса эскалации требует знаний как минимум в трех областях: политика Китая, касающаяся развертывания и применения стратегических вооружений, политика других государств в этой области, а также проблемы стратегии, военной дипломатии и контроля над вооружениями. Разобщенность экспертного сообщества препятствует продуктивному обмену мнениями, не дает сформироваться комплексному пониманию проблемы, необходимому для ее изучения. В результате не только китайское стратегическое сообщество не может полноценно заниматься вопросами эскалации, но и нет содержательного диалога с зарубежными экспертами.

В-шестых, даже в тех областях, где Китай и США признают существование проблемы эскалации, они расходятся в понимании того, какая из сторон ответственна за создание рисков и, следовательно, за их устранение. Например, в случае, если Китай нанесет удар по американским спутникам системы раннего предупреждения, США будут считать, что причиной рисков непреднамеренной эскалации стала китайская стратегия нанесения упреждающих ударов средствами противоспутникового оружия, в то время как с точки зрения китайских экспертов настоящей проблемой будет американская доктрина ответно-встречного удара. В результате каждая из сторон полагает, что ответственность за устранение или снижение рисков несет противник, и не признает, что ей самой необходимо принять корректирующие меры. Столь узкий подход способствует расхождению взглядов на пути снижения рисков эскалации.

В-седьмых, китайских экспертов беспокоит, что некоторые предложения Запада по снижению рисков эскалации, например идея разделения ядерных и обычных сил, могут сыграть на руку потенциальным противникам, которым стало бы проще наносить удары по неядерным силам и средствам Китая. По этой причине, несмотря на то что Китай в прошлом не практиковал совместное размещение своих объектов ядерных и неядерных сил для защиты последних, военное командование страны пришло к выводу, что такое переплетение потенциально полезно для этих целей, и теперь не собирается приступать к процессу разделения, чтобы не увеличивать таким образом уязвимость своих неядерных сил.

Несмотря на проблемы и разногласия, важно, чтобы ядерные державы осознавали значение рисков непреднамеренной эскалации конфликта. Такие риски реальны и растут в результате переплетения ядерных и неядерных сил. Однако с китайской политической позиции они выглядят не столь серьезными, как с точки зрения многих иностранных экспертов.

Одна из причин такого расхождения — сомнения иностранных экспертов в том, что Китай будет придерживаться обязательства не применять ядерное оружие первым. Китай пошел на очень серьезный шаг, недвусмысленно и твердо приняв на себя обязательство ни при каких условиях не угрожать возможностью использования ядерного оружия первым. С китайской точки зрения, эта политика, в сущности, означает, что страна не рассматривает вариант эскалации неядерной войны в ядерный конфликт по ее инициативе. В силу своего глубокого понимания процессов формирования и проведения китайской ядерной политики большая часть китайских экспертов (если не все) полностью уверена в искренности этого обязательства. Все они считают, что у Китая нет (и никогда не будет) намерений применить ядерное оружие при отсутствии стопроцентного подтверждения того, что по Китаю уже нанесен ядерный удар. Они уверены, что принцип неприменения ядерного оружия первым является важным вкладом в предотвращение эскалации. И наоборот, многие иностранные аналитики склонны сомневаться в безусловности обязательства Китая не применять ядерное оружие первым и, соответственно, приходят к весьма пессимистичной оценке риска эскалации конфликта между США и Китаем.

Более того, высокая степень централизации китайской системы оперативного управления делает несанкционированное или поспешное применение ядерного оружия Китаем гораздо менее вероятным, чем предполагают многие иностранные аналитики. Высокая степень централизации системы командования и управления — важная характеристика НОАК в целом, она относится как к обычным, так и к ядерным силам. На оперативном уровне здесь меньше свободы действий, чем во многих западных армиях, но при этом военачальники склонны избегать рисков, если нет четких указаний вышестоящего командования, что является важным аспектом военной культуры НОАК. То есть военачальники и командиры НОАК, скорее всего, не пойдут на резкие и решительные действия, даже если перед ними будет стоять выбор потерять возможность для нанесения быстрого ответного удара или осуществить поспешный пуск средств ядерного нападения.

Полномочия на применение ядерного оружия — прерогатива только высшего политического руководства Китая, причем, скорее всего, речь идет о группе лидеров, которая принимает коллективное решение, а не об одном конкретном человеке. Точнее говоря, решение по вопросам ядерного оружия принимает либо Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК, либо Центральный военный совет КНР (в некоторых случаях они действуют сообща). Благодаря такой структуре поспешное развязывание Пекином ядерной войны становится менее вероятным, чем это представляется некоторым иностранным аналитикам.

Кроме того, в последние годы Китай уделяет больше внимания рискам непреднамеренной эскалации. Взаимодействуя с западными коллегами, китайские официальные лица и эксперты сформировали более глубокое понимание потенциальных рисков. Китай сотрудничает с США по вопросу разработки кодексов и правил поведения в ситуациях, когда происходит соприкосновение военных средств этих стран в воздушном пространстве и на море. Хотя эти процедуры не имеют прямого отношения к ядерным силам и их нельзя назвать исчерпывающими, они свидетельствуют о растущем осознании Китаем рисков военных инцидентов и непреднамеренной эскалации, а также о заинтересованности в их устранении. Такая позиция Китая прокладывает путь к расширению дальнейшего взаимодействия и сотрудничества сторон в области снижения рисков применения ядерного оружия.

Вместе с тем в будущем могут появиться новые проблемы. По мере того как растет влияние западных концепций применения ядерного оружия, некоторые китайские эксперты высказываются в пользу адаптации американских практических подходов в этой области. Например, некоторые военные эксперты полагают, что Китаю следует отказаться от устоявшейся практики поддержания низкой степени готовности ядерного оружия в мирное время и рассмотреть возможность перехода к концепции «пуск по сигналу предупреждения» 61. Продолжающаяся в Китае разработка системы раннего предупреждения может заложить основу для такого сдвига, если будет принято решение изменить военную доктрину и оперативно-стратегические планы 62.

Инвестирования США в новые военные технологии, включая кибернетическое оружие, способное воздействовать на системы командования, управления, связи и информации, безоператорные аппараты, несущие угрозу для ПЛАРБ противника, и гиперзвуковые вооружения, создающие ситуацию значительной неопределенности, будут мотивировать другие страны, в том числе Китай, следовать их примеру и вступать в конкурентную борьбу в области передовых технологий. Такое соперничество способно повысить уровень переплетения ядерных и обычных вооружений и осложнить управление эскалацией в будущем.

Для решения проблем переплетения обычных и ядерных вооружений и непреднамеренной эскалации необходимо укрепить политическое доверие между США и Китаем. Из-за его отсутствия Китай скептически относится к стратегическим намерениям США и не заинтересован во взаимодействии с американскими экспертами в этой области. Однако взаимодействие на оперативном уровне по вопросам снижения рисков эскалации и укрепления политического доверия на самом деле может стать взаимовыгодным. Долгосрочный и непрерывный диалог между зарубежными и китайскими экспертами о снижении технических рисков мог бы дать возможность обеим сторонам сформировать глубокое и разностороннее понимание позиций и опасений каждой из них. В перспективе такой процесс мог бы помочь сторонам постепенно уменьшить, а то и вовсе устранить обоюдные подозрения, что стало бы позитивным шагом на пути формирования политического доверия. Таким образом можно было бы запустить процесс взаимодействия.

Меры по укреплению доверия могли бы способствовать сотрудничеству в области снижения рисков эскалации, связанных со переплетением обычных и ядерных вооружений. Вашингтону стоило бы довести до сведения китайских руководителей, что он признает факт взаимной уязвимости и намерен строить свои оперативно-стратегические планы и военную доктрину на основе этого факта. Невозможно проверить, будет ли выполнено такое обязательство, но все-таки оно могло бы помочь уменьшить беспокойство Пекина, который подозревает, что Вашингтон сознательно стремится к применению неядерных средств против небольшого ядерного арсенала Китая. В свою очередь, это могло бы побудить Китай более позитивно отнестись к обсуждению с США вопросов переплетения ядерных и неядерных вооружений и приступить к совместной работе по вопросам конкретных рисков эскалации. Со своей стороны, Китай мог бы поделиться информацией о некоторых своих программах, предусматривающих переплетение ядерного и неядерного оружия и серьезно беспокоящих США. Например, Китай мог бы объяснить свою позицию по будущим китайским гиперзвуковым вооружениям — будут ли они оснащены обычными или ядерными боевыми частями, а также какие именно системы космического базирования могут рассматриваться как законные цели и при каких условиях.

Такого рода меры по обеспечению прозрачности не привели бы к раскрытию конфиденциальной военной информации или к подрыву национальной безопасности, но способствовали бы содержательной дискуссии, благодаря которой стороны стали бы лучше понимать позиции друг друга, а обеспокоенность угрозами и вероятность чрезмерной реакции в кризисной ситуации уменьшились. И США, и Китай заинтересованы в снижении рисков непреднамеренной эскалации, поэтому такой диалог, как хочется надеяться, приведет к содержательному обмену мнениями и определению односторонних и совместных мер по снижению рисков в эпоху развития новейших неядерных технологий.

Список некоторых сокращений военных терминов

АНПА

Автономный необитаемый подводный аппарат

БЧ

Боевая часть ракеты

МБР

Межконтинентальная баллистическая ракета

МПЛА

Многоцелевая подводная лодка атомная

ПЛАРБ

Подводная лодка атомная с баллистическими ракетами

ПЛО

Противолодочная оборона

РЛС

Радиолокационная станция

С3I

Система командования, управления, связи и информации

THAAD

Система высотной зональной обороны на театре военных действий

Примечания

1 Часть исследований в этом разделе основывается на следующих публикациях: Zhao Tong. Trust-Building in the U.S.-Chinese Nuclear Relationship: Impact of Operational-Level Engagement. Doctoral dissertation. — Georgia Institute of Technology, 2014 // https://smartech.gatech.edu/handle/1853/53021

2 Mao Zedong. 毛泽东军事文选 [Selected military works of Mao Zedong]. — Beijing: People’s Liberation Army Soldiers Publishing House, 1981.

3 Wang Jisi, Xu Hui. 中美危机行为比较分析 [A comparative analysis of Sino-U.S. crisis behavior]. — 美国研究 [America Studies]. № 2. 2005.

4 Yu Yi. 由珍宝岛引发的中苏核战危 [Sino-Soviet nuclear crisis caused by Zhenbao Island]. — 党员干部之友 [Friends of Party Members and Cadres]. № 12. 2009; Chen Hao. 周恩来在珍宝岛事件前后 [Zhou Enlai before and after the Zhenbao Island clashes]. — 党史博采纪实 [Extensive Collection of the Party History]. № 1. 2010; Burr W. Sino-American Relations, 1969: The Sino-Soviet Border War and Steps Towards Rapprochement. — Cold War History 1. № 3. 2001.

5 Bobrow D. B., Chan S., Kringen J. A. Understanding Foreign Policy Decisions: The Chinese Case. — N. Y.: Free Press, 1979.

6 Zhang Tuosheng. 张沱生谈设立国家安全委员会 全球性大国要拼危机管控 [Zhang Tuosheng discusses the establishment of the State Security Committee]. — 国家人文历史 [National Culture History]. № 24. 2013.

7 Swaine M. D., Zhang Tuosheng, Cohen D. F. S. Managing Sino-American Crises: Case Studies and Analysis. — Washington, DC: Carnegie Endowment for International Peace, 2006.

8 Forden G. How China Loses the Coming Space War (Pt. 1). — Wired. — January 1, 2008 // https://www.wired.com/2008/01/inside-the-chin/

9 Office of the Secretary of Defense. Annual Report to Congress: Military and Security Developments Involving the People’s Republic of China 2016. — Department of Defense. — 2016.

10 Zenko M. Dangerous Space Incidents. — Contingency Planning Memorandum № 21. — Council on Foreign Relations. — April 16, 2014 // https://www.cfr.org/report/dangerous-space-incidents

11 Opall-Rome B. U. S. Wants a Space Debris Hotline With China Patterned on the One With Russia. — SpaceNews. — February 13, 2012 // http://spacenews.com/us-wants-space-debris-hotline-china-patterned-one-russia-0/

12 Конфиденциальный разговор авторов данной публикации с китайскими атомщиками в Пекине в июле 2016 года.

13 Lewis J. W., Xue Litai. Imagined Enemies: China Prepares for Uncertain War. — Stanford, CA: Stanford University Press, 2006.

14 Logan D. C. Drawing a Line Between Conventional and Nuclear Weapons in China. — Bulletin of the Atomic Scientists. — May 5, 2015 // http://thebulletin.org/drawing-line-between-conventional-and-nuclear-weapons-china8304

15 Glosny M., Twomey C., Jacobs R. U.S.-China Strategic Dialogue, Phase VIII Report. — Naval Postgraduate School. — August, 2014.

16 Forden G. How China Loses the Coming Space War; Seitz S. Dynamics of Space Weaponization and the ASAT Threat. — Global Intelligence Trust. — July 14, 2016 // http://www.globalintelligencetrust.com/sam-seitz/dynamics-of-space-weaponization-and-the-asat-threat; Opall-Rome. U. S. Wants a Space Debris Hotline…

17 Cunningham F. S., Fravel M. T. Assuring Assured Retaliation: China’s Nuclear Posture and US-China Strategic Stability. — International Security 40. № 2. 2015. — P. 45.

18 Li Bin, et al. Why Is China Modernizing Its Nuclear Arsenal? — Carnegie International Nuclear Policy Conference. — Washington, DC. March 24, 2015 // http://carnegieendowment.org/2015/03/24/why-is-china-modernizing-its-nuclear-arsenal-pub-57516

19 Wang Changqin, Fang Guangming. 我们为什么要发展东风-26弹道导弹 [Why we need to develop DF-26 ballistic missiles]. — China Youth Daily. — November 23, 2015.

20 Acton J. M. Silver Bullet? Asking the Right Questions About Conventional Prompt Global Strike. — Washington, DC: Carnegie Endowment for International Peace, 2013.

21 Xia Liping. ‘高边疆’ 理论视阈下美国全球快速常规打击计划 [U. S. Conventional Prompt Global Strike plan from the “high frontier” theory perspective]. — 国际观察 [International Observer]. № 5. 2014; Yao Yunzhu. China Will Not Change Its Nuclear Policy. — China-US Focus. — April 22, 2013 // http://www.chinausfocus.com/peace-security/china-will-not-change-its-no-first-use-policy

22 Rumsfeld D. H. Foreword. — Nuclear Posture Review Report. — Department of Defense. — 2002 // http://archive.defense.gov/news/Jan2002/d20020109npr.pdf

23 Starr B., Browne R. Pentagon Demands China Return US Underwater Drone. — CNN. — December 17, 2016 // http://edition.cnn.com/2016/12/16/politics/chinese-warship-underwater-drone-stolen/

24 U. S. Department of the Navy. The Navy Unmanned Undersea Vehicle (UUV) Master Plan. — November 9, 2014 // http://www.navy.mil/navydata/technology/uuvmp.pdf

25 Zi Mo. 中美南海暗战升级 潜航器牵出核潜艇 [China-U.S. hidden war in South China Sea escalates: Underwater drone related to nuclear submarine]. — Duowei. — December 17, 2016.

26 Dai Xu. 太空战幽灵逼近 [The ghost of space war is coming closer]. — 党政干部参考 [Party & Government Forum]. № 8. 2010.

27 Zhao Chu. 太空战: 挑战, 重点与对策—本刊召集解放军专家研讨太空战趋势与对策 [Space war: Challenges, priorities, and countermeasures — The editor hosted a workshop for PLA experts to discuss the trend of space warfare and countermeasures]. — 国际展望 [International Outlook]. № 9. 2001.

28 Gruss M. U. S. State Department: China Tested Anti-Satellite Weapon. — SpaceNews. — July 28, 2014 // http://spacenews.com/41413us-state-department-china-tested-anti-satellite-weapon/; Gertz B. China Tests Anti-Satellite Missile. — Washington Free Beacon. — November 5, 2015 // http://freebeacon.com/national-security/china-tests-anti-satellite-missile/

29 Из интервью, проведенных авторами в июне — июле 2016 года.

30 Sankaran J. Limits of the Chinese Antisatellite Threat to the United States. — Strategic Studies. № 19. 2014.

31 США и Южная Корея намереваются модернизировать ракетный комплекс Patriot PAC-2, дислоцированный в Южной Корее, до уровня Patriot PAC-3.

32 Fan Gaoyue. 韩国部署“萨德”弊大于利 [THAAD in South Korea: Potential harm outweighs benefits]. — 中美聚焦 [China-U.S. Focus]. — April 13, 2016 // http://cn.chinausfocus.com/peace-security/20160413/4811.html   

33 Clinton Says U. S. Could “Ring China With Missile Defense”. — Chicago Tribune. — October 14, 2016 // http://www.chicagotribune.com/news/nationworld/politics/ct-hillary-clinton-china-20161014-story.html; He Xingqiang. 美日搭建导弹防御系统剑指何方” [What are the United States and Japan aiming at for deploying missile defense]. — 中国国防报 [China National Defense News]. — July 10, 2017.

34 Wu Riqiang. 美国要在韩国部署‘萨德’, 对中国国家安全会有哪些影响? [U. S. to deploy THAAD in South Korea: Implications for China’s national security]. — 腾讯讲武堂 [Tencent Military Forum]. — 2014 // http://www.globalview.cn/html/military/info_9055.htmlLi Bin. The Security Dilemma and THAAD Deployment in the ROK. — Kyunghyang Daily. — August 3, 2016.

35 Di Yafei. 六位大使将军激辩‘萨德’:韩国是不是中国的‘敌人’? [Six ambassadors and generals debate THAAD: Is South Korea China’s enemy?] — 环球时报 [Global Times]. — July 14, 2016 // http://mil.news.sina.com.cn/jssd/2016-07-14/doc-ifxuaqhu0347552.shtml

36 Wu You. 解放军:若开战第一时间打掉萨德基地 [PLA: If war, will take out THAAD at the first opportunity]. — 多维新闻 [DW News]. — July 11, 2016 // http://global.dwnews.com/news/2016-07-11/59752736.html

37 Fang Yong. 2015 年世界武器装备与军事技术发展重大动向 [Major trend of military equipment and technology development in the world in 2015]. — 军事文摘 [Military Digest]. № 23. 2015; Deng Sijia. 美研发反导新技术:无人机发射激光 敌发射前打击 [U. S. develops new anti-missile technologies: UAV-borne laser and left of launch]. — 解放军报 [PLA Daily]. — October 28, 2016.

38 Gertz B. Pentagon Developing Pre-Launch Cyber Attacks on Missiles. — Washington Free Beacon. — April 14, 2016 // http://freebeacon.com/national-security/pentagon-developing-pre-launch-cyber-attacks-missiles/; Freedberg S. J. Jr. Joint Staff Studies New Options for Missile Defense. — Breaking Defense. — September 16, 2015 // http://breakingdefense.com/2015/09/joint-staff-studies-new-options-for-missile-defense/

39 Sanger D. E., Broad W. J. Trump Inherits a Secret Cyberwar Against North Korean Missiles. — New York Times. — March 4, 2017 // https://www.nytimes.com/2017/03/04/world/asia/north-korea-missile-program-sabotage.html

40 Ellison R. Left of Launch. — Missile Defense Advocacy Alliance. — March 16, 2015 // http://missiledefenseadvocacy.org/alert/3132/

41 Политика и программы в области противоракетной обороны: слушания в подкомитете сената США по вооруженным силам по вопросам стратегических сил. Заявление первого помощника заместителя министра обороны по политическим вопросам оборонной политики Брайана П. МакКеона. — 13 апреля 2016 года // https://www.armed-services.senate.gov/imo/media/doc/McKeon_04-13-16.pdf

42 Политика и программы в области противоракетной обороны: слушания в подкомитете сената США по вооруженным силам по вопросам стратегических сил. Выступление генерал-лейтенанта Дэвида Л. Манна, командующего космическими силами и силами противоракетной обороны армии США. — 13 апреля 2016 года // https://www.armed-services.senate.gov/imo/media/doc/Mann_04-13-16.pdf

43 Proactive Cyberdefence for Critical Infrastructure. — Defence Turkey 8. № 48. 2013.

44 Cimbala S. J. Chinese Military Modernization: Implications for Strategic Nuclear Arms Control. — Strategic Studies Quarterly 9. № 2. 2015 (Summer) // http://www.airuniversity.af.mil/Portals/10/SSQ/documents/Volume-09_Issue-2/cimbala.pdf

45 美国50枚核弹失控 世界惊魂一小时 [50 U. S. nuclear missiles lost control and the world was frightened for one hour]. — CNTV. — November 1, 2010 // http://tv.cntv.cn/video/C11237/d31e43c4849c4d92131a64a653619561

46 Cheng Qun, He Qisong. 构建中国网络威慑战略 [Constructing China’s cyber deterrence strategy]. — 中国信息安全 [China Information Security]. № 11. 2015.

47 Liu Xueguan, et al. 电磁脉冲弹及其防护 [Electromagnetic pulse bombs and their defense]. — 通信技术 [Communication Technology]. № 9. 2003.

48 Zetter K. Hacker Lexicon: What Is an Air Gap? — Wired. — December 8, 2014 // https://www.wired.com/2014/12/hacker-lexicon-air-gap/

49 Clarke R. A., Andreasen S. Cyberwar’s Threat Does Not Justify a New Policy of Nuclear Deterrence. — Nuclear Threat Initiative. — June 14, 2013 // http://www.nti.org/analysis/opinions/cyberwars-threat-does-not-justify-new-policy-nuclear-deterrence/

50 Liu Yangyue. 网络空间国际冲突与战略稳定性 [International conflicts in cyberspace and strategic stability]. — 外交评论 [Foreign Affairs Review]. № 4. 2016.

51 Dean Cheng. Prospects for Extended Deterrence in Space and Cyber: The Case of the PRC. — Heritage Foundation. — January 21, 2016 // http://www.heritage.org/defense/report/prospects-extended-deterrence-space-and-cyber-the-case-the-prc

52 Von Clausewitz C. On War / Translated and edited by Michael Howard and Peter Paret. — Princeton, NJ: Princeton University Press, 1976; Errol Morris. The Fog of War: Eleven Lessons From the Life of Robert S. McNamara. — Sony Pictures Classics. — 2003; Owens W. E., Offley E. Lifting the Fog of War. — Baltimore, MD: Johns Hopkins University Press, 2001.

53 Li Dalu. 论 “不对称” 军事制衡” [On asymmetrical military counterbalance]. — 太平洋学报 [Pacific Journal] 23. № 5. 2015; Li Dan, Jiao Yanping, Gao Xiaoling, Wang Min. 反卫星武器及其防御措施研究综述 [Research on anti-satellite weapons and countermeasures]. — 测控技术 [Measurement and Control Technology]. № 28. 2009.

54 Wu Chunsi. The Antisatellite Smoke Screen. — Bulletin of the Atomic Scientists. — May 28, 2015 // http://thebulletin.org/space-weapons-and-risk-nuclear-exchanges/antisatellite-smoke-screen

55 Forden. How China Loses the Coming Space War; Forden G., Podvig P., Postol T. A. False Alarm, Nuclear Danger. — IEEE Spectrum 37. № 3. 2000.

56 U. S. Department of Defense and PRC Ministry of National Defense. Memorandum of Understanding on the Rules of Behavior for Safety of Air and Maritime Encounters Between the Department of Defense of the United States of America and the Ministry of National Defense of the People’s Republic of China. — November 9–10, 2014 // http://archive.defense.gov/pubs/141112_MemorandumOfUnderstandingRegardingRules.pdf

57 Liu Chang. 美军无人潜航器对中国有何危害? [What threats do U. S. unmanned underwater vehicles pose to China?] — 凤凰军评 [Phoenix Military Analysis]. — December 19, 2016; Zhang Qiang. 无人潜航器到底是个什么‘神器’[What exactly is the unmanned underwater vehicle?] — 科技日报 [Science and Technology Daily]. — December 17, 2016.

58 Osborne S. Future War With Russia or China Would Be “Extremely Lethal and Fast”, US Generals Warn. — Independent. — October 6, 2016 // http://www.independent.co.uk/news/world/future-war-russia-china-us-extremely-lethal-fast-artificial-intelligence-cyber-warfare-a7347591.html

59 Yan Guoqun, Tao Zhonghua. 世界新兵器: 高超音速武器发展引人注目 [New weapon in the world: The development of hypersonic weapons draws attention]. — 解放军报 [PLA Daily]. — February 19, 2003; Chen Guangwen. 高超音速武器成大国新竞技场 [Hypersonic weapons become a new area of new great power competition]. — 国际先驱导报 [International Herald Tribune]. — March 29, 2016.

60 Is Launch Under Attack Feasible? — Nuclear Threat Initiative. — August 4, 2016 // http://www.nti.org/analysis/articles/launch-under-attack-feasible/

61 Shou Xiaosong. 战略学 [The Science of Military Strategy]. — Beijing: Military Science Press, 2013.

62 Zhao Tong. Strategic Warning and China’s Nuclear Posture. — Diplomat. — May 28, 2015 // http://thediplomat.com/2015/05/strategic-warning-and-chinas-nuclear-posture/