Регулярный опрос экспертов по вопросам политики и безопасности на Ближнем Востоке и в Северной Африке.

Мишель Данн | Директор и старший научный сотрудник Ближневосточной программы Фонда Карнеги

Во время личной встречи с Владимиром Путиным в Хельсинки, намеченной на 16 июля, Дональд Трамп, как ожидается, будет добиваться, чтобы Россия поддержала намерение Соединенных Штатов и Израиля выставить из Сирии иранские силы. Если Трамп хорошо подготовится к встрече (что вовсе не гарантировано), он мог бы выдвинуть аргумент, похожий на тот, который был сформулирован израильским журналистом Ави Иссахаровым: Соединенным Штатам удалось одержать победу над «Исламским государством» (запрещено в РФ), а России — сохранить у власти Башара Асада, так что теперь давайте отбросим Иран в сторону и будем строить новую Сирию с учетом наших взаимных интересов.

Звучит логично и разумно, нет? Однако Путин, скорее всего, не считает вытеснение Ирана из Сирии ни выполнимым, ни даже желательным, и российские чиновники постоянно подают соответствующие сигналы. «Абсолютно нереалистично», — так охарактеризовал недавно это предложение министр иностранных дел России Сергей Лавров в разговоре с иорданским коллегой. И даже если Путин скажет что-либо, что Трамп сможет представить как согласие на кооперацию против Ирана, то, как показывает история (и особенно предыдущие действия России в Сирии), он вряд ли предпримет реальные шаги в этом направлении.

Надеется ли Путин воспользоваться тем, что президент США, как считается, хочет продемонстрировать всем свою способность к дипломатии высокого калибра и готовность добиться чего-либо в обмен на вывод американских войск? Комментарий высокопоставленного российского чиновника — согласно которому Путин решил лично вести переговоры с президентом США «после изучения встречи Трампа с северокорейским лидером Ким Чен Ыном», — свидетельствует именно об этом. Все может закончиться тем, что Трамп объявит о некоем обширном соглашении по сотрудничеству в Сирии, тогда как Путин будет готов лишь на самый минимум усилий, чтобы держать Израиль на расстоянии.

Дмитрий Тренин | Директор Московского центра Карнеги

В преддверии хельсинкской встречи у России в целом довольно скромные ожидания насчет договоренностей с Соединенными Штатами по ближневосточным вопросам. Давно ушли в прошлое те дни, когда министр иностранных дел Сергей Лавров вместе с американским коллегой Джоном Керри трудился над выработкой формулы мира для Сирии. Буквально этой весной, после победы над «Исламским государством», американские и российские силы оказались ближе к прямой конфронтации, чем когда-либо после Карибского кризиса 1962 года. Более того, Россия, вместе с Китаем и тремя европейскими странами, и дальше намерена придерживаться ядерной сделки с Ираном, в то время как администрация Трампа из нее вышла. Наконец, что касается цен на нефть, то Россия, как и Саудовская Аравия, видит угрозу в американской сланцевой нефти.

Однако некоторые интересы все же пересекаются. После ввода войск в Сирию в 2015 году России пришлось заниматься урегулированием напряженных отношений между Ираном, ее ситуативным союзником, и Израилем, ее ключевым партнером. В конечном счете Москва хотела бы добиться равновесия между законными, в ее представлении, интересами национальной безопасности Ирана и Израиля. Вопрос здесь в том, какой уровень иранского военного присутствия в Сирии будет терпимым для израильтян и при этом достаточным для Тегерана, чтобы тот мог сохранять связь с «Хезболлой». Американо-российские дискуссии по деэскалации в Сирии могут затронуть этот чрезвычайно деликатный вопрос. Хотя никакого формального соглашения ожидать нельзя, не следует исключать возможность достижения некоторого общего взаимопонимания.

Маха Яхья | Директор Ближневосточного центра Карнеги (Бейрут)

Теперь, когда сирийских повстанцев, так скажем, сдали с потрохами, а высокопоставленные американские чиновники, включая госсекретаря Майка Помпео, выступили в том духе, что сохранение у власти Башара Асада не составляет проблемы для Сирии, представители Израиля и арабских стран надеются, что российский президент Владимир Путин согласится по меньшей мере ограничить влияние Ирана в Сирии и на всем Ближнем Востоке. Израиль, в частности, хотел бы, чтобы иранские силы покинули Сирию, что министр иностранных дел России Сергей Лавров уже назвал нереалистичным. По некоторым догадкам, взамен президент Трамп мог бы или снять американские санкции, наложенные на Россию после ее действий на Украине, или предложить признание Соединенными Штатами Крыма как территории РФ. Однако надеяться на это особых оснований нет.

Несмотря на то что Россия, вероятно, не станет препятствовать ограничению иранского влияния в Сирии, она не заинтересована брать на себя такие обязательства и не имеет для этого нужных рычагов. Иранские силы играют центральную роль в процессе восстановления контроля Асада над всей территорией Сирии. Это было очевидно в ходе недавнего наступления на Даръа, в котором, как сообщалось, участвовали «Хезболла» и другие проиранские группировки. Иран задействовал в Сирии колоссальные финансовые и человеческие ресурсы. Однако — хотя это выглядит практически невероятным, — если бы Россия показала Ирану, что возможно в определенной степени смягчить последствия выхода США из ядерной сделки, это могло бы открыть дорогу для более широкого соглашения, учитывающего тревоги стран Ближнего Востока по поводу растущего влияния Тегерана.

Томаш Валашек | Директор Европейского центра Карнеги (Брюссель)

Хороший вопрос. Для Европы два ключевых ближневосточных вопроса применительно к этой встрече — Сирия и Иран. Если говорить о Сирии, то в европейских столицах надеются, что президенты Дональд Трамп и Владимир Путин вдохнут новую жизнь в застопорившиеся мирные переговоры и, возможно, добьются каких-то договоренностей по послевоенному политическому устройству. Что нам в Европе неясно, так это заинтересован ли в этом Путин. Он, похоже, рассматривает Вашингтон как источник проблем в Сирии и, что характерно, созвал переговоры в Астане без участия Соединенных Штатов.

Говоря об Иране, европейцы надеются, что Путин использует свое влияние и убедит Трампа отказаться от полного расторжения ядерного соглашения. Впрочем, шансы на положительный исход выглядят довольно слабыми, учитывая, насколько демонстративно и публично США отреклись от этих договоренностей.

Рудра Чаудхури | Директор Фонда Карнеги-Индия (Нью-Дели)

Что касается Ближнего Востока, то для Индии главным интересом в связи со встречей в Хельсинки будут американские санкции против Ирана. Иран — третий по значимости поставщик нефти в Индию. Если Индия полностью присоединится к недавно объявленным Соединенными Штатами санкциям против Тегерана, ей придется остановить импорт нефти из Ирана до ноября 2018 года. Прекращение этих поставок не только угрожает — пусть даже в ограниченном масштабе — энергетической безопасности Индии, но, что еще важнее, потребует невероятных усилий как от Индии, так и от Ирана по поиску альтернативного варианта с учетом финансовых ограничений этого санкционного режима. Если бы российский президент Владимир Путин смог добиться от США хотя бы минимального ослабления санкций, это сыграло бы для Индии существенную роль. В то же время индийские чиновники вряд ли рассчитывают на успех Путина в этом вопросе. Вероятно, Индия задействует собственных переговорщиков, чтобы обсудить с Вашингтоном возможные исключения, и при этом сделает все для того, чтобы сохранить энтузиазм иранских чиновников по поводу дальнейшего развития отношений.

Тун Чжао | Научный сотрудник программы исследования ядерной политики Фонда Карнеги, Центр мировой политики Карнеги-Цинхуа (Пекин)

Поскольку стратегическое соперничество США и Китая нарастает, Пекин будет наблюдать за саммитом Трампа и Путина очень внимательно и с тревогой. Соединенные Штаты четко охарактеризовали Китай как важнейшего стратегического конкурента в долгосрочной перспективе. Если отношения США и России наладятся, а отношения США и Китая, наоборот, обострятся, то Пекину, вероятно, придется принять на себя главный удар в битве с американской глобальной мощью. Возможно, придет конец так называемому «периоду стратегических возможностей», в течение которого Китай противостоял западному влиянию, прячась за спиной России и одновременно наращивая собственный военный потенциал.

Впрочем, перспектива заметного улучшения отношений России и США, при котором они смогут быстро добиться успехов в разрешении главных региональных кризисов, волнующих Китай — в том числе спасения ядерной сделки с Ираном и достижения мира на Корейском полуострове, — пока почти не просматривается. Китай больше озабочен тем, как сохранить текущее положение дел в треугольнике США — Китай — Россия, при котором и у Москвы, и у Вашингтона складываются более тесные отношения с Пекином, чем друг с другом.

Английский оригинал текста был опубликован в блоге Diwan, 12.07.2018