

Осмысление последствий сталинского периода исключено из официальной исторической политики: государство «откупилось» мемориалом на проспекте Сахарова, а люди, поминающие жертв репрессий, идут не к «Стене скорби», а по-прежнему к Соловецкому камню.

Смысл демократии в декорпоративизации государства – то есть в самой возможности ротации власти. Тогда и не будет стоять проблема соединения – разъединения физического и политического тел высшего руководителя. Останется одна «функция», имеющая сервисное значение: государь по вызову.

Рано или поздно России придется расторгнуть договор о коллективной амнезии.

Несколько лет назад историки предложили создать Совет исторических консультантов при президенте США. Цель такого Совета – помочь правительству не наступать на грабли, иной раз – грабли отравленные. В этом смысле России не помешал бы Экономико-исторический совет: изучив с помощью ученых уроки экономической истории, можно было бы избежать фатальных ошибок.

Внешнеполитические события недавнего времени — утечка разговора Эммануэля Макрона с Владимиром Путиным, выступление российского лидера на сессии ООН, оставшийся без ответа призыв к миру в Карабахе — заставляют задуматься о том, почему действия России на международной арене все чаще остаются без последствий или приводят к негативным результатам.

Кремль ошибся в расчетах и столкнется с гораздо более сильным Алексеем Навальным

Карнавал, по Бахтину, смотрит в «незавершимое будущее». Новая жизнь проявила себя «на срок карнавала». Диктатор развенчан по Александру Герцену: «Если низшим позволить смеяться при высших или если они не могут удержаться от смеха, тогда прощай чинопочитание. Заставить улыбнуться над богом Аписом – значит расстричь его из священного сана в простые быки»

Выяснить, кто затевает акты, подобные избиению Егора Жукова или отравлению Алексея Навального, как правило, невозможно. Однако они совершенно точно связаны с позицией российских властей, которые предпочитают молчать в таких случаях.

Военная или полицейская интервенция России будет воспринята белорусским гражданским обществом как оккупация. Существенно менее затратно для Кремля пугать — мир и белорусов.

Диктаторы типа Чаушеску защищают даже не свой режим, а просто самих себя. Но наступает момент, когда диктатор полностью теряет социальную базу и «50 тысяч проверенных пролетариев» не приходят на помощь.