Carnegie Endowment for International Peace
Случай с выдачей Савченко лишний раз подчеркивает, что решения Путин принимает исходя исключительно из прагматических соображений, не зацикливаясь на социальных и даже репутационных факторах. Если ситуация требует уступки, уступку сделают без оглядок на общественное мнение
Окно возможностей несистемной оппозиции заметно сужается, а риски выхода за пределы правового поля для обеих сторон (и оппозиции, и власти) растут. Традиционный вопрос, позволит ли Кремль несистемным оппозиционерам участвовать в выборах, постепенно трансформируется в вопрос, посадят их или нет
Путин вернулся во внутреннюю политику: он занялся политически значимыми вопросами, типа создания Национальной гвардии, структурных реформ в экономике, взялся за реставрацию своего политического лидерства, поблекшего внутри страны. Очевидно, что Путин стремится провести коррекцию и наконец выйти из двух лет не только геополитического, но и персонального внутриполитического кризиса
Представим, что на место Колокольцева пришел Виктор Золотов. Это означает, что ему пришлось бы, прежде чем насладиться своими силовыми прерогативами, расчистить авгиевы конюшни. Причем с той поправкой, что до него это никому не удавалось. Почему бы вместо этого просто не взять самое главное и уйти в прямое подчинение к президенту без лишней нагрузки в виде внутриминистерских конфликтов?
Влиятельные фигуры, близкие к президенту, решили, что им будет удобнее публично самоустраниться от решения сложных задач. Проще стало работать через малоизвестных исполнителей, которым особо нечего терять, поэтому они готовы и принимать решения, и брать на себя ответственность
Путину комфортнее работать в кругу членов Совбеза, где у системных либералов, вечно ноющих, что нет денег, – меньшинство. Сегодняшние приоритеты Путина (внешняя повестка) гораздо точнее подходят приоритетам Совбеза. Это и более закрытая площадка, что привычнее для Путина: секретность – неотъемлемая часть принятия решений в полувоенных условиях
Образ Путина трансформируется из народного президента всех россиян в политически нейтрального государственного стратега, человека-функцию с поблекшей харизмой, дискомфортом на публике, потерей интереса к управлению и внутренней политике. Путин-стратег – это внешнеполитический игрок, где его адресатами являются лидеры других стран и иностранные элиты
Сирийскую кампанию становится все труднее хоть продолжать, хоть закончить. А не закончить – значит ежедневно рисковать не только жизнями российских пилотов или служащих российских баз, но и новыми терактами, и новыми военными инцидентами
Это первое послание третьего срока Путина, где он так четко отошел от консервативной повестки и вернулся к основным темам президентства Медведева. Этого разворота ждали еще в 2014-м, но он случился только после Сирии, еще раз подтвердив зависимость внутреннего курса Кремля от внешнего
Кровавая пятница в Париже – это стратегический провал ИГИЛа. Консолидация сил антитеррористической коалиции, наращивание политической воли к урегулированию в Сирии, интенсификация военных атак на позиции ИГИЛа – это то, что получат террористы
