Carnegie Endowment for International Peace
Арест Абызова показывает, как преследование за экономические преступления становится хаотичным, а политика, которая раньше была в основе громких арестов, теперь появилась только постфактум, как вторичный, хотя и немаловажный эффект
В отличие от Назарбаева на Путина вряд ли сильно повлиял узбекский опыт, когда смерть Ислама Каримова и дальнейший дележ власти плохо закончились для семьи президента. Много ли оставит после себя Путин из того, что потребует защиты? Представляется, что его первая забота вовсе не семья или семейный бизнес, а проблемы иного измерения – что будет с Крымом, присутствием России в Сирии и способностью страны отстаивать свой суверенитет, выдерживать конфронтацию с США и НАТО
Спешка с оглашением послания, акцент на простых подходах и раздаче денег, отказ реагировать на громкий арест Калви – все это подтверждает, что речь идет о смене риторики, а не о смене курса. Власть сделала попытку сблизить повестку Путина и российского общества, но это тактический ход, слабо влияющий на реальное содержание проводимой политики
Авторитетное, цельное и прочное государство, которое Путин строил с 2000 года, теперь пожирает само себя изнутри, сажая губернаторов, министров, сенаторов, демонстративно и беспощадно, как будто нет никакой путинской системы, путинских назначенцев. Президент, слишком увлекшись геополитикой, открыл двери для депутинизации властной вертикали, когда практически все, что ниже главы государства, перестает быть защищенным его легитимностью
Главные впечатления по итогам пресс-конференции сводятся к тому, что во внешней политике у российского президента остается все меньше свободы маневра, а во внутренней его оптимизм относительно «прорыва» явно оторван от реальности. Обстоятельства заставляют Путина разворачиваться от геополитики к внутренним проблемам, но получается это трудно
Партийная элита теперь будет зажата между двумя избирателями – Путиным, на которого ориентируются кураторы внутренней политики, и народом, который все чаще выражает свое недовольство протестным голосованием на выборах. И чем активнее Кремль будет строить из «Единой России» корпорацию, тем чаще единороссы будут поглядывать в сторону простого избирателя, уже доказавшего свою способность преподавать власти уроки
Вместо того чтобы ориентироваться на избирателей, как это происходит в демократиях, российские чиновники концентрируются на запросах политических кураторов, для которых важны технократические показатели успешности работы. Для губернаторов это может быть экономический рост или уровень бюджетного дефицита. Для политиков – степень патриотичности и лояльности. В сочетании с сокращением ресурсной базы это ведет к тому, что представители власти все чаще срываются и откровенничают с обществом языком не политиков, а бухгалтеров. Сказанное в 2016 году «денег нет, но вы держитесь» теперь звучит постоянно и на разных уровнях власти
Путинский режим, каким бы высоким ни казался его запас прочности, не готов и не готовится к возможным снижениям рейтингов, за которыми могут посыпаться не только отдельные губернаторы и «Единая Россия». В Кремле не верят в падение популярности Владимира Путина и власти в целом, а наблюдаемое снижение уровня поддержки считают естественным и управляемым следствием пенсионной реформы
Сверхчеловечность Путина, в которую, кажется, поверило окружение президента, создает ситуацию, когда политический лидер перестает быть выбором рациональным и превращается в нечто божественно дарованное. Система привыкает к тому, что лейбл «поддержано Путиным» автоматически приводит кандидатов к победе, а дополнительной гарантией для этого становится расчистка поля от реальной оппозиции. Поэтому почти никто из кандидатов от власти не вел содержательных и ярких кампаний, делая ставку лишь на доступ к «божественному путинскому ресурсу»
Обращение Золотова показывает, как фрагментируется путинское окружение, как там теряется единое понимание приоритетов и угроз. Президенту все сложнее выполнять арбитражные и покровительские функции: он ограничивает себя лишь стратегическими вопросами, пустив оперативную рутину на самотек. В таком случае каждому игроку внутри системы придется выбирать собственную тактику спасения, не особенно задумываясь о коллективной безопасности
