Carnegie Endowment for International Peace
Противоречивые итоги саммита в Хельсинки поставили Россию перед выбором: стоит воспринимать Трампа как самоцель, как полноценного партнера, способного нормализовать российско-американские отношения, или использовать его как инструмент для дезориентации американской внешней политики и тестирования на прочность евро-атлантического партнерства
События последних четырех лет показывают, что пресловутая стабильность и отсутствие перемен перестали быть высшей политической ценностью. Сегодня российский режим как никогда готов к преобразованиям. Если раньше любое решение требовало одобрения президента и подолгу не принималось, потому что Путину было некогда, то теперь все наоборот: решения принимаются именно потому, что Путину некогда
В России идет политико-управленческая дисперсия государства: регулирующие функции рассеиваются между властными и околовластными агентами, что неизбежно приведет к формированию сначала умеренной, а затем все более выраженной полицентричности внутри государства. Инициатива перестанет быть наказуемой
Дмитрий Медведев остается премьер-министром во многом от противного: слишком сложно подобрать ему политически безопасное место, чтобы избежать его обособления и появления новых политических центров внутри системы
Как бы дальше ни менялся санкционный список лиц и компаний, российское государство будет вынуждено разделить появляющиеся риски, минимизируя социально-экономические последствия для соответствующих отраслей и регионов. А это приведет к новому витку перераспределения собственности от тех, кто токсичен, в пользу тех, кто имеет больше инструментов для решения текущих задач, то есть в пользу близких к государству игроков, но вовсе не обязательно путинских друзей
Главной целью прошедших выборов было безусловно и неопровержимо подкрепить посткрымскую политику электоральными результатами. И речь уже шла не о расширении путинского большинства, а о желании продемонстрировать миру, что прогрессивное, некогда разгневанное меньшинство с хорошим образованием и в норковых шубах добровольно и убедительно присоединилось к большинству, не оставляя противникам режима никаких аргументов для спекуляций на тему «когда все развалится»
Путин предложил модель развития четвертого срока, которую можно условно обозначить как консервативная технократия: сочетание государства-спецслужбы, новейших IT-технологий и технократизованной политической системы
Вайно, Турчак, Шмелева могут считаться представителями нового типа технократов, замещающих высокие должности в путинской системе. В отличие от технократов они не просто менеджеры, а наделены политическими функциями; в отличие от политических назначенцев – лишены собственных амбиций и политической нейтральности: они скорее посредники, чем игроки
Технократизм, внеидеологичность, управленческая эффективность в сочетании с цифровыми технологиями могут стать базой для формирования новых институтов, позволяющих компенсировать слабости традиционных демократий. Причем уже не важно, каковы причины таких слабостей: будь то кризис доверия к традиционным институтам и партиям, как на Западе, или авторитарные тенденции, как в России
Стараясь не сказать ничего лишнего о будущем, Путин дал понять о многом. Инициатива в вопросах внутреннего управления будет постепенно закрепляться за бюрократией, технократией и группами влияния. В политической сфере разница между системной оппозицией и партией власти будет и дальше стираться, а реальный конфликт окончательно передвинется на отношения власти и внесистемной оппозиции. Президент ставит жирную точку в попытках выстроить хотя бы имитационные формы демократического процесса
