Carnegie Endowment for International Peace
Беседы с подготовленным народом – это не попытка изобразить прямую демократию: президент напрямую получает от народа наказы в обход чиновников. Это моделирование перед Владимиром Путиным нового образа граждан России. Они как будто бы мыслят в одном ключе с президентом, их волнуют те же вопросы: Трамп, фальсификация истории, Украина. Наконец, они мыслят самого Путина как историческую личность
Тоска по прагматике может легко обернуться расцветом уже нового, оппозиционного популизма. Гражданам, уставшим от того, что на материальные проблемы власть отвечает духовно-сакральными решениями, захочется, чтобы им предложили все и сразу. В условиях нарастающего разочарования старой властью новым политикам будет совсем не сложно убедительно пообещать быстрые материальные улучшения
Готовность к обострению – новое качество протеста. Теперь людям кажется более уместным высказывать свое недовольство властью именно на несанкционированных акциях. Запрет и задержания делают противостояние более острым, а власть воспринимается как еще более несправедливая и враждебная
В российской системе принятия решений о внутренней политике появилось второе окно – Госдума. Володин не стал передавать своему преемнику Кириенко ни системные партии, ни общественные организации, ни провластных политологов и социологов. За год до выборов политическая вертикаль начала двоиться, причем каждому из центров силы выгоднее, чтобы противник как можно больше ошибался
Выбраться из реновационной истории без потерь у власти уже не получится. Если власть пойдет до конца, то выход рассерженных горожан на улицы неизбежен. А впереди для новых протестующих готов и политический полигон – всевозможные выборы, от муниципальных до президентских, и с достоинством отступить лучше, чем быть разрушителем контракта между населением и властью
Публичная поддержка президента служила защитой от недоброжелателей самого высокого уровня для фигур куда более слабых, чем губернаторы. Президент на обещания не очень щедр, но если он что-то публично говорит, то исполняет. Но после истории с арестом губернатора Маркелова очевидно, что такого маяка, как публичная поддержка Владимира Путина, у российской элиты теперь нет
Антитеррористический консенсус появился в России куда раньше крымского и всегда был более крепким и действенным. Мнимая безопасность списывала большинство других проблем – социалка, коррупция, – тут недоработали, зато в безопасности полный порядок. Но расплатой за это оказывается то, что любой пропущенный теракт для Кремля становится сильнейшим ударом по основам общественного договора
Еще недавно молодежь считалась самой деполитизированной социальной группой, но власть сама повернула ручку контрастности после присоединения Крыма. Если до этого к молодежи с идеологией почти не лезли, то после количество псевдопатриотических конкурсов, номеров самодеятельности, рассказов о мудрой политике правительства и вражеском Западе увеличилось в разы, заставляя многих действительно задуматься о будущем страны
Возвращение мирового влияния посредством пересечения красных линий и страха неожиданных действий работает против России. Теперь всякая неприятная неожиданность может быть списана на Россию. Обвинения на высшем уровне до начала следствия далеки от идеи построения правового государства, но соблазн дополнить сюжет о непредсказуемом Кремле велик не только на Украине.
Надежды на «кириенковскую оттепель» не оправдались: четких установок Кремль не дает, Госдума продолжает принимать запретительные инициативы. Идеологическую пустоту, образовавшуюся из-за бездействия президентской администрации, по инерции начинает заполнять привычный набор консервативно-радикальных идей