До и после Навального. Как обращаются с политзаключенными в российских тюрьмах
Идеальный, удобный для всех (и для администрации, и для уголовников) «политический» – это тот, кто воюет с судебными решениями, пишет воззвания к Совету Европы и ООН, а в тюремную жизнь не вмешивается. Такой «политический» всех устраивает. Но если это будут жалобы на порядки в зоне, то начнут приезжать проверки, и вот тогда отношение с нейтрального может смениться на очень плохое
Эволюция изменников. Что происходит в России со статьей о госизмене
Государственная измена как таковая нивелирована – за нее можно и так дать, и эдак, и максимум, и минимум, а скоро, может, будут условно давать. Или штраф
Групповое насилие. Зачем власти дело «Сети»
Почему судьи так легко согласились с версией следствия ФСБ и гособвинения? Потому что судьи в России не спорят с такими расследователями. Усомнись судья хоть в чем-то – и это означает, что он поставил под сомнение квалификацию и преданность делу сотрудников ФСБ, а с этим никто связываться не хочет. Карьера и прокурора, и судьи может быть закончена в один момент
Реформа судов и воспрявшая прокуратура. Что означают перестановки в силовых ведомствах
Судя по всему, новый министр юстиции Константин Чуйченко будет курировать судебную реформу: отмежевание от международных органов по защите прав человека, наделение президента правом вносить в Совет Федерации представления об отрешении судей от должности, проверка Конституционным судом законопроектов. Эти новации окончательно похоронят даже видимость независимости судов, а в дальнейшем отменить их будет крайне трудно
Голунов и «московское дело». Что происходит между обществом и силовиками
Подкаст Московского центра Карнеги: Александр Баунов, Иван Голунов и Ольга Романова обсуждают одну из главных тенденций уходящего года – нарастающее противостояние между гражданским обществом и силовиками
Лягушки Жукова и «московское дело». Как общественное мнение меняет логику приговоров
Судьи очень недовольны качеством следствия и государственного обвинения, при этом именно их делают крайними. Это проявилось не только в «московском деле»
Репрессивные тренды. Как «московское дело» меняет судебную систему
К сентябрю «московское дело» перестали называть «вторым болотным». Это правильно, потому что аналогия была ошибочной. Это новый этап. Мы с вами сейчас наблюдаем прямой перенос массовых нарушений при административном судопроизводстве по митинговым (политическим) делам на практику уголовного правоприменения
Как будут развиваться политические дела этого лета
Дело будет, дело есть, и 84 следователя не зря едят свой хлеб. Вопрос теперь, кого и на сколько посадят. Решать это не следователю, не прокурору и не судье. Решать это будет политическая целесообразность. Если сочтут нужным напугать всех перед выборами, посадят как следует – сроки будут лет по пять-восемь. Решат отпустить рядовых с миром – обойдется тремя-четырьмя годами, а то и «двушечкой»
Мы Иван Голунов. Как фабрикуют дела о наркопреступлениях
Понятно, что наркобароны действительно существуют. Но пока все заняты фальсификациями и борьбой за показатели, они живут спокойно. Ведь их дела надо расследовать, настоящие – они умные и осторожные
Совпадение интересов. Кому помешал Baring Vostok
Управлению «К» ФСБ очень нужно показать сейчас свой большой профессиональный успех. Именно люди из управления «К» арестовывали министра Улюкаева, губернаторов Хорошавина и Гайзера, а потом случился конфуз с прослушкой. И они выбрали хорошее время – когда американцы объявили о новых потенциальных санкциях