В новом выпуске «Бауновкаста» Александр Баунов и антрополог Александра Архипова говорят о том, как Новый год и Рождество перестают быть просто семейными праздниками и превращаются в мощный политический ритуал. Они обсуждают, почему именно конец года становится ключевым моментом для власти, как поздравления правителей, бой курантов, «Ирония судьбы» и салат оливье формируют ощущение единства и синхронности.
От Сталина, Муссолини и Франко до Трампа и Путина — разговор идет о том, как разные режимы встраивались в праздничную традицию, переписывали ее смысл и использовали «традиции» для создания лояльности и общей идентичности. Подкаст демонстрирует, как через безобидные на первый взгляд новогодние привычки власть становится «властелином времени», а миллионы людей — участниками одного и того же ритуала.
Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.
Текст был расшифрован автоматически.
Александр Баунов: Здравствуйте, это канал BaunovTube, подкаст BaunovCast. Новогодний выпуск с антропологом Александрой Архиповой, которую мучают новогодними вопросами. Но что я могу сказать в свое оправдание? Что в нашем случае это почти традиция, потому что в прошлом году у нас тоже был новогодний выпуск. В прошлом году из Германии, в этом году из Франции. Но говорить мы будем, кажется, не о Германии и о Франции, а о каком-то наборе стран, который может показаться почти произвольным, но эти страны объединяет вот что. Попытка их, так сказать, правителей оседлать Рождество. Вернее, встроиться в него. Тут вопрос, кто сильнее, Рождество или правитель? Кто кого съедает? В общем, стать частью Рождества, частью Нового года. Мы это объединяем как некоторый единый праздник, потому что мы понимаем, что в странах вроде Советского Союза Рождество вычеркнули, а в странах вроде... Понятно, что главный праздник, что при диктатуре, что при демократии, это всё равно Рождество. И вот они пытаются его, скажем так, эксплуатировать. Мы видели поразительное совершенно по форме и содержанию поздравление с Рождеством Дональда Трампа, который... честно говоря, не то чтобы встраивается в вот эту респектабельную традицию демократических поздравлений, потому что оба его поздравления, по крайней мере в твитах, мы в основном там видим его выступление на рождественскую тему, построены примерно вот каким образом — чтобы не зачитывать весь этот поток. Построены они так. Поздравляю с Рождеством всех, включая тех подонков, то отребья, тех негодяев, тех ультралевых злодеев и так далее. Это разные, я объединяю два или даже три разных твита, которые... «Ненавидят меня американский народ, которые сделали всё, чтобы разрушить нашу страну, которые предали своего друга Харви Эпштейна, которые к нему ездили на вечеринки, а теперь позорно разбежались, намекая на то, что я-то один к нему не ездил, но зато остался верен старой дружбе». Главная конструкция — это «я поздравляю всех, включая тех, кто не заслуживает поздравления и не заслуживает никакого Рождества». Больше того, его последний на сегодняшний момент праздничный твит заканчивается фразой весьма угрожающей. Возможно, Merry Christmas, счастливого Рождества, потому что, возможно, это ваше последнее Рождество. В общем, вот так. И когда мы говорим, что есть какие-то диктаторы, которые эксплуатируют рождественскую тему... или пытаются её оседлать, стать частью Рождества. Вот мы видим такую инновацию со стороны демократически избранного политика, правда, который за год, в общем, такое натворил, что уже непонятно, можно ли его считать в некотором смысле лицом какой-то более-менее демократической системы. Но, тем не менее, мне кажется, что сам вот этот... Сами нападки на своих врагов, встроенные внутрь рождественского обращения, это некоторые инновации. Инновация, это связано с тем, что человек с одной стороны, одной рукой, одной ногой, так сказать, одним полушарием мозга чувствует себя, в общем-то, автократом, да, он... Он хочет быть, он хотел бы быть как Путин, как Муссолини, в том смысле обладать такой же властью, но не может, потому что он живёт в другой стране, и в этой стране у него слишком много врагов. Он там перечисляет и ужасную «Нью-Йорк Таймс», и фейковую прессу, и тех, кто развернул раздувную кампанию «Россия, Россия, Россия». В общем, вот такое Рождество построено на дуальности. Я поздравляю всех и даже тех, кого я ненавижу, но вам желаю всякого зла, но тем не менее с Рождеством. Вот эта дуальность, это почти шизофренический тип поздравления. Честно говоря, мне кажется, у диктаторов как раз не встречался.
Александра Архипова: Я соглашусь. Пока я тебя слушала, я подумала вот ещё о чём. Во-первых, наверное, Трамп не диктатор. Всё-таки в его руках не сосредоточена абсолютно вся власть исполнительная, законодательная. И он не является каким-то тоталитарным диктатором в том плане, что… тоталитаризм определяется тем, что житель тоталитарной страны должен дарить себя правителю и...
Александр Баунов: Народ, в смысле.
Александра Архипова: Народ должен дарить себя правителю и разговаривать с правителем и наедине с портретом, и на публичных площадях. Всё-таки вот такое определение тоталитаризма по случаю Америки к современной России не подходит. Хотя я не политолог в данный момент. Но... Что касается Трампа и его поздравления, обратим внимание, что вот в его вот этих рождественских речах ненависти очень много места уделяется внутренним врагам. И эти внутренние враги чуть ли не более важны, чем внешние враги. И это как бы очень нетипичный рисунок, потому что ты посмотришь на любые поздравления Фиделя Кастро, Франко, Муссолини, Сталина, Путина, то там никогда не упоминается внутренний враг. А если упоминается, то микроскопическим мелким шрифтом. Потому что вот страна, она в осаде, есть внешние враги, которые пытаются её испортить. Внешние враги — да, это понятно, но внутри мы едины и мы непобедимы. А вот как раз трамповские речи показывают, что никакого… как бы он упирает на то, что внутри есть сильный враг, которому он противостоит, что внутри Трампа он чувствует гражданская война.
Александр Баунов: Внутри него есть гражданская война, несомненно, да, поэтому. То есть это вот я и пытался примерно сказать, что он звучит как диктатор, но его поздравление не диктаторское, потому что в том, что он уделяет такое количество... текста внутри поздравления вот этой ненависти к внутренним врагам означает, что их такое количество, их так много, что даже в новогоднем поздравлении невозможно обойтись без того, чтобы не поставить их на место, не обозначить их как будущую жертву, цель, не знаю, как тех, против кого надо, в общем, хорошим людям сплотиться.
Александра Архипова: Да, ровно так.
Александр Баунов: Хорошо. А давай посмотрим тогда на классических диктаторов, как они встраиваются в канву Рождества. Вот, например, мы имеем перед глазами замечательный кейс нынешний. Меня так спрашивают, как вот иногда, да, потому что жители вот Западной Европы представляют себе диктатуру часто по Оруэллу или там по сталинизму, по гитлеризму, то есть по каким-то вещам, которые они знают из кино, из истории. Говорят, ну у вас же вот нет, например, статуй портретов вождя. Я говорю, нет статуй портретов вождя, потому что портрет живого вождя находится в телевизоре на экране в ежедневном режиме, живой, оживлённый портрет. Поэтому не нужно портретов на улице. В эпоху до телевизора присутствие визуального вождя обеспечивалось через портреты на улицах. А сейчас не нужно. Портреты висят в госучреждениях, в школах, в полицейских участках. Но в качестве живого ежедневного портрета ты созерцаешь вождя по телевизору в течение довольно длительного времени. Теперь мы видим, что нарисованный вождь добавился в мультфильм. Вот в Простоквашино появился дядя Вова некий. Ну, вернее, он там не дядя Вова, он там президент, который... Ну, я так понимаю, что персонажи хотят отпраздновать или не хотят Новый год на Красной площади. В общем, нелегкая простоквашинская судьба. Почему простоквашинская судьба?
Александра Архипова: Герои Простоквашина, а именно Кот Матроскин и Шарик, отправляются на Красную площадь, потому что они, внимание, подвержены враждебным фейкам. Они думают, что Путин не записывает поздравления под ёлочкой кремлёвской у курантов 31 декабря, а на самом деле всё это фейк. Они отправляются на Красную площадь, чтобы проверить. И там совершенно случайно они как раз встречают гуляющего по Кремлёвской площади Дядю Вову.
Александр Баунов: Назовём вот так. Фактчекингом таким. Да. Поразительно. То есть получается, что персонаж, вернее, зритель этого мультфильма, взрослый и юный, должен быть тоже подвержен сомнениям каким-то. Эти сомнения должны быть разрешены или нет.
Александра Архипова: Да, и это очень интересно, потому что как раз я прямо потратила сегодня всю ночь, пытаясь найти и посмотреть целиком мультфильм, потому что, как вам сказать, это очень важная веха в культе президента и в том, как будет устроен Новый год. Потому что на самом деле... Давай бросим главную бомбу сегодняшнего подкаста сейчас. Современный российский Новый год с салатом оливье, с собиранием под ёлочкой, с смотрением «Иронии судьбы» и прочее, это в основном заслуга Владимира Владимировича Путина. Как нам не казалось, что это всё советские традиции, эти советские традиции в постсоветское время были многократно мультиплицированы, усилены, например, увеличены в размерах. Так, например, вот, например, возьмём простую вещь, просмотр «Иронии судьбы». Она в советское время показывалась с 1976 по 1991 только 9 раз. И то в основном из них 2 раза 31 декабря.
Александр Баунов: 76 — это сколько лет? Получается 15.
Александра Архипова: Её в антиалкогольную кампанию вообще не показывали по понятным причинам. Это иллюзия, что её показывали. Люди могли там видеть её на записях, в видеомагнитофонах, в кафе, но по телевизору её показывали очень мало. Потом её демонстрация по разным каналам увеличилась, причём не обязательно в Новый год. Кабельные каналы крутили вообще в 90-е и в начале 2000-х всегда. По 30 раз в год, я сейчас не шучу. И Первый канал тоже крутил всегда. Но дальше последние 15 лет, особенно последние 10 лет, Первый канал отжимает себе «Иронию судьбы» и показывает её строго, начиная с 2015 года вечером. Вечером 31 декабря, а утром 1 января её повторяет канал «Россия». То есть ты как бы встречаешь Новый год, провожаешь Старый Новый год, «старую судьбу» и встречаешь Новый год опять утром. Причем это, ты понимаешь, это прайм-тайм, это самое дорогое время. Я тут посмотрела статью, посвящённую рейтингам телевидения, и выяснилось, что действительно вот как бы этот период времени телевизор смотрит почти 100% населения России. Он так иначе у них включён.
Александр Баунов: Ну да. Под него и рубят салат.
Александра Архипова: Да. Кстати, о салате Оливье. Я проверила, сколько раз журналисты упоминают в российских СМИ салат Оливье в своих статьях. Для этого я занудно посчитала по базе данных «Интегрум», сколько раз упоминается Новый год в статьях. И это количество статей о Новом году принимается за 100%. И вот выясняется сюрприз, что упоминание салата Оливье и боя курантов и фильма «Ирония судьбы» резко повышается, особенно в последние 10 лет. То есть под Новый год все чаще и чаще журналисты пишут о том, что Оливье — это наш традиционный новогодний праздничный идол. С одной стороны, это ностальгия, это понятно. С другой стороны, это ностальгия искусственно создаваемая. Это большая проблема есть в России. Как объединить страну? Потому что Россия большая, много традиций, огромные регионы со своими традициями. И не то, чтобы все согласны. В советское время не то, чтобы оливье было главным блюдом. Например, Урал, Сибирь и Дальний Восток все ели пельмени на Новый год. И я могу про это рассказать. Да, пельмени, пельмени, пельмени. Традиционное новогоднее блюдо — пельмени. Вы слышите меня? Пельмени. То есть салат оливье, может, и был, может, нет, но это совсем не главное блюдо. А все сидели и занимались лепкой пельменей. А, например, в московских элитных семьях запекали гуся и так далее и тому подобное. То есть я могу про это очень долго говорить, но судьба салата оливье как великого единого блюда начинается, собственно говоря, с фильма «Ирония судьбы», где там Женя Лукашин жрёт салат оливье.
Александр Баунов: Но там ещё заливная рыба есть.
Александра Архипова: Заливную рыбу всё время там ругают. И они в кадре стоят как некоторый идол, как некоторый идеальный фрейм рождества. Они стоят в кадре две серии практически, но количество Оливье увеличивается, а «Ирония судьбы» обязательно делается в этот дорогой прайм-тайм перед поздравлением президента. И на самом деле это не просто искусственная ностальгия, это создание попытки создать общую идентичность. Администрация президента сделала упор на два праздника, с помощью которых можно создать идентичность. День Победы. Мы все победили фашизм. Новый год, вот мы все единая страна. И чтобы как бы все чувствовались единой страной, все должны делать одно и то же. Одно и то же, рубить салат оливье, смотреть один и тот же фильм, включать телевизор, смотреть президента под курантами. Кстати, Путин это первый из советских правителей, кто не пропустил ни одного года и стоя под курантами. То есть Горбачёв тоже не пропустил ни одного года, но он поздравлял с кабинета.
Александр Баунов: В 22-м году, с 22 на 23, поздравление было на фоне военных, верно?
Александра Архипова: На фоне военных,
Александр Баунов: причем очень странный этот был именно фон, потому что у верхнего ряда военных в кадре были отрезаны головы. То есть они были представлены только...
Александра Архипова: Как ёлочка. Фактически была такая, называют её ёлочка из людей. Была сделана, но в целом Путин... Вот Горбачёв был первый фактически, кто поздравлял каждый год. Как это ни странно, ни раньше.
Александр Баунов: Брежнев точно не поздравлял каждый год. Почему?
Александра Архипова: Но... У Горбачёва это были на самом деле не поздравления, это были такие, знаешь, исповеди. Вот я называю это исповедью. Он рассказывал, что год был трудный, что вот тут было то, а вот это вот нам не удалось. Это были очень, на самом деле, искренние поздравления. У искренней исповеди, у Путина именно поздравления, как правило, под курантами, ни один год не пропущен. Их количество, я посмотрела данные, сокращается каждый год. И из них вымывается всё как бы содержательное. Там говорится про… И самые частотные слова — это Россия, единство, семья, свои. Мы. То есть вот как бы таким образом создаётся эта общая идентичность. И, конечно, куранты. Так вот. Я называю это, вслед за Бенедиктом Андерсоном, который великий антрополог, политолог, называю это ритуалами синхронизации, ритуалами единого времяпровождения. Потому что как создать нацию из людей, которые друг друга не видели и, может быть, говорят на одном языке. А может быть, и нет вообще-то.
Александр Баунов: В нашем случае всё-таки говорят, как правило.
Александра Архипова: Как правило, но как создать нацию? Нужно, чтобы они, когда особенно нет у тебя сакральных оснований, вот как бы Рождество это сакральный праздник, ты переживаешь момент рождения Спасителя. И когда вокруг тебя все люди, переживающие момент рождения Спасителя, ты как бы с ними объединяешься. Но проблема заключается в том, что как бы Россия нерелигиозная страна, как бы нас не пытались убедить в обратном. И не получается создать объединение людей вокруг религиозных каких-то действий и религиозных переживаний. И возникают вот эти вот самые ритуалы практики единого времяпровождения, по-русски проще называть их ритуалами синхронизации, когда...
Александр Баунов: Ритуал синхронизации, он вообще любой религии свойственен, но вот годовой цикл праздников, он был и в античных религиях языческих, там какие-нибудь Великие Дионисии, Малые Дионисии, там, ну... Игры, регулярно повторяющиеся в честь того или иного бога. Ну, христианство, понятно, двунадесятые праздники, годовой цикл. А в светском, по сути, обществе вроде нашего, это какие-то граждане пытаются построить их вокруг гражданских праздников.
Александра Архипова: Такое-то и дело, что вот как бы Дионисии, например, когда соединение с богом идёт через пьянство, если очень сильно упрощая, и такой вот пьяный транс, это не ритуал синхронизации, потому что есть сакральное переживание соединения с богом. Это просто классический ритуал. А ритуал синхронизации подразумевает, что божества как такового нет. И единство людей создаётся за счёт того, что эти ощущения людей, что они одна группа, одна нация, одно сообщество, создаются за счёт того, что они делают что-то одномоментно. Как говорил там Бенедикт Андерсон, по утрам читает одну и ту же газету, обсуждает одни и те же новости и прочее, прочее, прочее, прочее. Вот это ритуал синхронизации. И Путин исключительно удачно умеет в этот ритуал синхронизации встраиваться, потому что туда добавлены и усилены все советские элементы, то есть Оливье и «Ирония судьбы» прям реально усилены. Я про это написала гигантское количество букв, поэтому можно про это всё почитать, легко найти. Архипова Оливье выдаёт сразу.
Александр Баунов: Усиленно в смысле, что он поймал некоторую, ну, он, не он, какая-то российская, не знаю, фабрика по производству смыслов, централизованная, не знаю, где она расположена.
Александра Архипова: Да-да-да. Рекомендовал ему это. И дальше, соответственно, вот этот... И все люди делают одно и то же, и за счёт этого создаётся некая общая идентичность. Посмотри, вот как, например, празднуется Новый год в Израиле. Там есть целая серия кабаков, ресторанчиков, которые специализируются на праздновании Нового года. Туда приходишь, там на столах в салфетке с матрёшками, а в меню в основном оливье, потому что туда приходят толпами репатриантов из России праздновать Новый год. Потому что вот так вот они чувствуют себя как бы некоторой объединяющейся группой. Вот не просто случайными людьми, а группой. И вот в этот... Причём как бы, понимаешь, по смыслу, смотри, что получается. Люди объединяются вокруг ничего. То есть люди объединяются вокруг момента времени. Часы переводятся, и всё. И вот это вот и есть ритуал синхронизации, это объединение вокруг божества. А дальше в этот ритуал синхронизации встраивает сам Путин. То есть вся страна, 100% зрителей, около 100%, включает телевизор и смотрит обращения, в котором Путин под бой курантов, коротко и довольно бессмысленно, последние несколько дней мы тут развлекаемся тем, что прослушиваем все поздравления Путина и составляем частотный словарь.
Александр Баунов: Угу.
Александра Архипова: Так вот он говорит про единство, про семью, про свои, про ценности и так далее, очень коротко. И на самом деле его речь реально бессмысленный набор исключительно банальных слов, в отличие от поздравлений Горбачёва, где были действительно такие исповеди. И он встроил себя в этот ритуал синхронизации. Он стал сакральным центром, вершиной этого ритуала. И он стоит, обратим внимание, за редкими исключениями, он стоит на фоне курантов. То есть он буквально властитель времени. То есть, например, при Горбачёве показывали Мавзолей, потом поздравления в кабинете, потом куранты. То есть куранты были...
Александр Баунов: Брежнев тоже записывался из кабинета.
Александра Архипова: Да, то есть как бы начиналось всё с демонстрации символа вечности Мавзолея, потом заканчивалось символом времени, а правитель был между ними. А у Путина, он стоит на фоне курантов, он властитель времени. Пока он не закончит говорить, Новый год не начнётся. И вот это идеальный ритуал синхронизации. И я думала, если бы я работала в администрации президента и занималась созданием ритуалов синхронизации. А именно там они, видимо, создаются. То, что бы я туда добавила, чтобы улучшить свою карьеру, писать в резюме. Участвовал в такие-то годы, участвовал в создании ритуалов синхронизации. Что бы я добавила? Я подумала, о, а добавить надо Путина в какую-нибудь детскую передачку или в мультик, который всё время повторяется. И тут бац, выходит новость, что в Простоквашино будет Владимир Путин. На Простоквашино, видимо, делают ставку на главный мультсериал. И вот там появляется Путин, и нигде-нибудь. Понимаете, он не в Простоквашино приезжает на рыбалку. Он мог бы приехать в Простоквашино на рыбалку, правда? Мог. Или его могли бы это ещё встретить? Нет. Персонажи едут на Красную площадь выяснять, правда ли он стоит под кремлёвскими часами, то есть верен ли этот образ в ритуале синхронизации, и они находят, что да, верен, и вот там прямо на Красной площади под часами и происходит всё общение. Идеальный ритуал синхронизации ещё для детей.
Александр Баунов: Что он действительно там бродит под снегом, в пальтишке таком знакомом, вот таком однобортном, стройнящем. Вот, и действительно управляет временем.
Александра Архипова: Причем лицом он страшно не похож, а вот пальто, вот этот как бы галстук, всё очень похоже.
Александр Баунов: Похоже, нет, ну лицо тоже так в общих чертах узнаваемо, конечно, скорее... версия 10-15-летней давности, но, так сказать, английскую королеву тоже не каждый год на купюрах и на монетах меняли профиль. Нынче-то, конечно, он совсем дедушка. Но, кстати, тут он не эксплуатирует образ дедушки совсем.
Александра Архипова: Нет, совсем. Он образ мужчины в самом расцвете сил, как говорил Карлсон.
Александр Баунов: Интересно, что это полностью противоречит тем переменам, которые произошли с его образом внутри окружения, потому что в политической верхушке российской его прочно переименовали. Он был сам или он был начальник, а теперь он называется дед. Но для детей, казалось бы, дедушка такой добрый, хороший образ, но нет.
Александра Архипова: Дед звучит оскорбительно чуток, как бы пренебрежительно.
Александр Баунов: Дед, знаешь, почему звучит плохо? Потому что деду времени меньше остаётся. С точки зрения властелина времени, дед — это уходящий глава клана, семьи, не актуальный. Актуальный глава всё-таки отец, человек среднего возраста скорее. Ну, он антропологически рассуждает. Поэтому он, конечно, всячески отпихивается от того, чтобы стать дедушкой народов или дедушкой детей даже своих. Хотя по возрасту он признан. И остаётся отцом. И вот он такой моложавый там. Интересно, что всё-таки фактчекинг ещё внедрён внутрь вот, в общем-то, этого... ритуально-пропагандистского изделия, скажем так, потому что, значит, за подданными подозреваются сомнения в истинности образа.
Александра Архипова: Абсолютно правильно. И эти сомнения надо развеять. Казалось бы, какая разница, он стоит на фоне наклеенных курантов или на фоне настоящих курантов. Но нет, вот эти сомнения надо развеять.
Александр Баунов: Конечно, наклеенные куранты, экран с курантами. Больше того, там же в сюжете ещё идёт разговор о том, а это заранее записано или это действительно в реальном времени, в режиме реального времени. И вот если это записано заранее, то это... Не настоящее управление временем, а настоящее управление временем. Управляешь им в режиме реального времени. Потому что если это записано, то магии нет. Новый год в любом случае наступит. А если ты действительно претендуешь на то, что твоя речь запускает механизм смены года, потому что речь непосредственно переходит в курлыканье курантов, потом в первый удар, то тогда ты должен быть там, если ты претендуешь на реальную власть над временем.
Александра Архипова: Абсолютно согласна. И это, конечно, очень сильная вещь, потому что казалось, что ничего ещё нельзя сделать, но нет. Сюжет, весь сюжет этого мультика посвящён этому управлению временем.
Александр Баунов: Ну, прекрасно. Прекрасно, видишь. Мы нашли новый уровень проникновения вождя в новогодний ритуал.
Александра Архипова: И ещё, на самом деле, я думаю, что ещё частью новогоднего ритуала становится вот что. Смотри, есть прямая линия президента, а есть итоги года. А сейчас прямую линию уже два года как переименовали в итоги года. То есть смотри, что получается. У нас есть итоги года, которые подводятся президентом, а потом он поздравляет с Новым годом. То есть он завершает год итогами года, а потом он начинает год.
Александр Баунов: Напоминаю, кстати, что частью итогов года всегда становится некое чудотворение. Он исполняет какие-то желания. Абсолютно точно. Под елкой, да, там есть какие-то дети, которые высказывают просьбы под елкой.
Александра Архипова: Есть пекарь, который вот в данном случае просил, чтобы его не кошмарили бизнес, и Путин как бы вступил с ним в прямой ритуал, такой зловещий довольно дар обмена, попросил у него какую-то выпечку. Есть какой-то безумный студент, который не может жениться, хотя встречается со своей девушкой с 15 лет. В общем, короче...
Александр Баунов: Да, это прекрасно, что он встречается с девушкой на 12 лет и 9 лет не может жениться. Это тоже такой странный был, в общем, выход в свет, да. А ты знаешь, индийский какой-то режиссёр теперь хочет снять фильм по этому сюжету, как к вопросу о ритуализации, что Владимир Путин оказался... Ну, вот это буквально как... Сталин в этом знаменитом, как он называется, «Падение Берлина», вот эта эпопея, первый цветной послевоенный советский фильм, где есть герой и героиня, и они никак не могут встретиться, вернее, их война разлучила, они очень любят друг друга, хотят встретиться и пожениться, и вот Сталин прилетает на Потсдамскую конференцию, и как-то, каким-то образом, сходя с самолёта, их соединяет, я не помню точно, как это было устроено. Там такой торжественный сход с неба Сталина из самолёта в белом кителе, так он совершенно, вот как он божество снисходит и вот объединяет двух героев, которые не могут без его помощи объединиться. Вот это абсолютно это происходило, собственно, в эфире буквально несколько дней назад и настолько поймал вот эту мифологическую, можно сказать, религию, религиозный мотив в этом действии вот этот болливудский режиссёр, что тут же понял, что это хорошая индийская киносказка. Ну, индийское кино, оно же всё такое немножко сказочное.
Александра Архипова: Да-да-да, и как бы ровно здесь ровно то же самое, что как бы явно всё это было продумано, вот эта вот обсессия современного Путина по поводу семьи, по поводу браков, по поводу детей. По поводу рождения, кстати, да, он поэтому взял... Вот молодой человек там делает предложение в эфире, потом ведущая говорит, Оленька согласилась и так далее и тому подобное, но ещё это такая рождественская сказка на самом деле. И вот на самом деле мы видим, как эти ритуалы складываются. И складывается новый культ Путина. Да, он не похож на тоталитарный культ. Где-то были просто портреты везде, везде, везде, и речи везде, везде, везде. Но он тоже культ.
Александр Баунов: Конечно, культ, да. И если взять эти кусочки уже, их объединить, смотри, получается, значит, завершение года на итогах, элемент чудотворения, то есть вот чудеса происходят, но если итоги это где-то в районе Григорианского Рождества, последние рабочие дни, 23, 24, 25 число, вот в эти числа, ну, может быть, 23 было, какие-то такие дни. Потом эпоха чудотворения происходит, когда Путин исполняет какое-то количество желаний, как прямо на месте, так и позвонить какому-то мальчику или прислать какой-то подарок какой-то девочке. Он это всё проделывал. Потом начинается изготовление, на минуточку, ритуальной трапезы. Да, ритуальные подарки, само собой. Подарки как-то были этой частью. Шампанское, кстати. Причем в советское время было советское шампанское. Шампанское оставалось унаследовано. Потом вот «Властелин времён», конечно, «Хозяин времени» и запуск нового цикла.
Александра Архипова: Причем во время поздравлений, как правило, в последнее время Путин объявляет тему года. Да. Он реально, вот «Властелин времени» ещё и в этом смысле, там он говорит, год будет годом семьи или там что-нибудь такое, и годом защитника Отечества, и дальше вот как бы эту тему он запускает. А дальше 10 дней некоторого расслабления. И дальше год запускается.
Александр Баунов: Да. Интересно, расслабление, похоже, ну, на какой-то такой момент тишины после литургического действия в церкви. Правда, это не тишина. Там люди, в общем-то, веселятся и пьют. Но, тем не менее, политическая тишина, рабочая тишина. Вот это тоже, конечно, совершенно новая история. А скажи мне вот что. Ладно, прежде чем мы поставим его в какой-то контекст, что ли, других диктаторских новых годов и обращений. Вот наш поворот на восток. Мы понимаем, что всё-таки наш Новый год — это наследник в значительной степени западной рождественской традиции, как бы мы ни пытались от неё в советское время уклоняться. По крайней мере, подарки как минимум, сама ночная атмосфера ритуала, что это всё должно ночью происходить, потом звезда, даже в советское время, хотя она была пятиконечной и как бы коммунистической, всё равно она была наследником рождественской звезды. Вот теперь мы отворачиваемся официально от Запада, его традиций, его ценностей, и наш главный друг Китай. Какие-то элементы китайские вообще внедряются в вот эту ритуальную ткань, что ли, общественную?
Александра Архипова: Тут я про государственные традиции мало чего знаю, но у нас очень сильное влияние ощущаем китайской традиции в повседневных празднованиях Нового года. Вот там... Восточный календарь, типа сегодня год дракона, год собаки, год свиньи. Вот это происходит.
Александр Баунов: Это скорее коммерческие люди были.
Александра Архипова: Да, но тем не менее люди реально этому следовали, обсуждали, что если год дракона, как надо одеваться. И вот это соблюдение цветового кода за праздничным столом в соответствии с началом годового цикла, животного, которому посвящён годовой цикл, это вот именно китайская монгольская традиция. И как бы ей следует вполне. Понятно, что это было коммерчески раскручено, но она очень хорошо принялась. И в смысле вот такая коммерческо-бытовые традиции, вот они как раз китайские, про государственное я, пожалуй, ничего не знаю.
Александр Баунов: Ну, государственного добавилось только то, что появилось вот это вот второе новогоднее убранство у нас, когда очень долго, как ты помнишь, сначала при Лужкове удлинился период праздничной иллюминации, потому что советская праздничная иллюминация, ельцинское время и там ранний Путин, может быть. В целом всё сворачивали довольно быстро после Нового года. Ну и рабочие дни наступали быстро. Потом удлинился каникулярный период, удлинилась праздничная иллюминация. И вплоть до того, что уже при Собянине праздничную иллюминацию... Так или иначе, не то, что даже убирали к Пасхе, а она как-то плавно перетекала в пасхальное убранство. И вот теперь, потому что Москва должна быть городом непрерывного, конечно, праздника. Вот это тоже интересный момент, что, с одной стороны, ну, понятно, да, что наша зима русская, особенно московская, где ещё меньше солнца, чем в среднем по центральной России, всё-таки хочется там огня, света, радости, побольше витамина D хотя бы индуцированного, и вот это... затянувшийся Новый год начал буквально смыкаться с весенними разными праздниками. Но теперь вот в середину вклинился китайский Новый год. И, по-моему, прошлый Новый год в Москве, прошлая зима в Москве была первой зимой, когда китайскому Новому году украшали центр китайскими мотивами. Вот этими фонариками, драконами, Новым Арбатом. Это, естественно, уже было централизовано и управляемо. То есть Москва официально как бы присоединилась к празднованию и китайского Нового года тоже.
Александра Архипова: Верно. Кстати, по поводу иллюминации, тебе в политологическую копилочку эта идея «Москва всегда праздник». Очень многие читатели моего канала «Незанимательная антропология» написали мне, что удивительным образом в этом году новогодние украшения в Москве появились прямо на Хэллоуин, начали ставить ёлки, и они это отмечали как нечто коробящее и раннее, потому что, ну, как бы, ноябрь, и ёлки ставят. Были, многие говорили, что, может быть, это пытаются как бы задвинуть тему Хэллоуина, или наоборот, вот я думаю, что вот это создание ощущения праздника должно быть максимально длительным и прочее, прочее, прочее. Ну, вот, как бы, они растягивают период украшательства.
Александр Баунов: Да, Москва должна быть всегда праздничной, поскольку ноябрь — это месяц, с которого кончается золотая осень, проблески солнца исчезают, начинается довольно депрессивный период в русской жизни. Его надо начать украшать, потому что во время сомнений в одни сомнения и тягостных раздумий, нужно выбить из-под этих тягостных раздумий почву и сделать так, чтобы праздник всё-таки отвлекал. Насчёт, конечно, отодвинуть Хэллоуин, в этом тоже что-то есть, потому что Хэллоуин, конечно, классическая западная традиция, которая стала глобальной, как и Валентин, и её очень все... такие совсем патриотически настроенные граждане не любят. Больше того, Хэллоуин стал, как бы это сказать, предметом многочисленных доносов и разбирательств. Как мы знаем. Ну и вот перекрыть Хэллоуин ранним каким-то Рождеством, может быть, они что-то придумают, но выбивать праздник у своих противников, это, в общем, тоже старая традиция. Мы наблюдали, ну, мы наблюдали, все знают, как Рождество заменило Сатурналии в античности, в римское время, в период перехода от античного язычества к христианству. Мы все видели, как при помощи Дня народного единства 4 ноября у коммунистических оппонентов пытались отобрать их ноябрьский праздник 7 ноября, то есть люди привыкли что-то праздновать в начале ноября, но праздновать Октябрьскую революцию, это, кстати, при Путине произошло, мы уже не хотим, поэтому вот мы что-то такое придумаем, какой-то свой ноябрьский день, и он, в общем-то, был высосан из пальца, какие-то там польские интервенты, ну, мы понимаем, да, что живая память об этом событии полностью стерлась, ну, конечно, мини-Пожарские как-то остались, и в школе проходит, там памятник стоит, но в целом так, чтобы люди всерьёз задумывались над тем, что надо бы нам отметить, водочки выпить за конец смутного времени и воцарения династии Романовых, ну, как бы,
Александра Архипова: Это пустой праздник. Путин очень любит наслоять пустые праздники, например, День защитника Отечества. Они существуют как бы в одной функции. Воспитатель в детском саду говорит, так, а сегодня День защитника Отечества, 2 или 5 декабря, всем прийти, мы будем делать подарки на фронт.
Александр Баунов: Ладно, подожди, День защитника Отечества 23 февраля у нас.
Александра Архипова: Нет, нет. Нет, есть теперь День защитника Отечества, который начальный день Георгия, и вот как бы это теперь начало декабря. Вы все пропустили. Надо быть ближе к администрации президента и к народу.
Александр Баунов: Я не хочу быть ближе к администрации президента и к народу. Окей, ладно, до некоторой степени я...
Александра Архипова: Нет, есть такое дублирующее 23 февраля. Таких праздников очень много. Я их знаю, потому что мне присылают всякие панические сообщения в школьных чатах, а сегодня у нас... там какой-нибудь праздник, все мы делаем подарки на фронт. То есть календарь пытается, детский школьный, детсадовский календарь пытается быть забит разными такими активностями, понимаешь? Но люди действительно дома этого не празднуют. Домашние праздники, их очень мало. Это Новый год, это День Победы.
Александр Баунов: 8 марта, День Победы.
Александра Архипова: И иногда Пасха для части населения России.
Александр Баунов: Для части населения Пасха более-менее праздник и более-менее ритуал 1 сентября, запуск Нового года. Тем более, что это бывший Новый год, кстати, до Петровского. Хорошо. Давай посмотрим просто, может быть, бегло, может быть, ну да, чтобы не перегружать людей, а как вписывается это поведение Путина в предыдущую, предшествующую диктаторскую традицию, ну вот хотя бы 20-й век. С советскими, значит, мы более-менее посравнивали. Кстати, я не знаю, Сталин поздравлял или нет. Телевидения не было, по радио...
Александра Архипова: Сталин поздравлял в газете «Правда». И он говорил с Новым годом, товарищи. Вот самое известное его поздравление 1937 года, где на всю первую полосу профиль Сталина, с Новым годом, товарищи и танки, танки, танки, самолёты, самолёты, самолёты. Я не шучу.
Александр Баунов: А, вот такие профиль и много оружия. Да, да, да. Помню, был такой плакат, была такая картинка с Новым годом, товарищи. Вот. Было просто поздравление с Новым годом товарищей. Без лишних слов.
Александра Архипова: Дальше, соответственно, обычно...
Александр Баунов: Эти обращения не записывались.
Александра Архипова: Калинин поздравлял пару раз, причем один раз полярников, потом поздравлял во время войны три раза. Как бы не Сталин. Сталин как бы никогда...
Александр Баунов: Калинин на всякий случай является чем-то вроде президента Советского Союза. Кто не помнит.
Александра Архипова: Да, он председатель Совета...
Александр Баунов: Нет, председатель Президиума Верховного Совета.
Александра Архипова: Да, правильно.
Александр Баунов: То есть он глава, поскольку это политически рассуждая, Советский Союз это парламентская диктатура. Потому что власть Советов, а Советы это парламент. Поэтому формальный глава Советского Союза это главный в Советах. А главный в Советах — это председатель Президиума Верховного Совета. Сталин никогда эту должность не занимал. Больше того, ни один советский вождь, включая Ленина, эту должность не занимал. Ленин был во главе Совнаркома, Сталин был во главе партии и правительства иногда. А вот при Сталине действительно во главе Советов был вот этот Калинин. Ничтожный, так сказать, безвластный, замученный старый большевик, который, в общем, дрожал. Кто-то чуть ли не жена его, кто-то в семье у него сидел, как положено в таких случаях. В общем, провёл свою... И в честь этого Калинин и, собственно, Калининград.
Александра Архипова: Да, но Сталин в то время был сфокусирован на создании другого ритуала. То есть при Сталине создались два ритуала. К обоим ритуалам Сталин имел непосредственное отношение. Это детская кремлёвская ёлка и чоканье и встречание Нового года взрослыми под бой курантов. Который потом превращается в то, что Путин стоит на фоне курантов и всех поздравляет.
Александр Баунов: А вот это чоканье не имеет отношения к его грузинскому происхождению?
Александра Архипова: Нет, я не знаю, не думаю, но история следующая. Что касается детского варианта, то сначала же всё было запрещено, особенно сильная антирождественская кампания была с 1928 по 1931. Как раз, значит, громят Рождество, параллельно создаются колхозы, вот это вот всё.
Александр Баунов: Сворачивают НЭП.
Александра Архипова: Да, сворачивают НЭП, просто полностью, значит, выходит миллион всяких стихов, песен, книг против Деда Мороза, против Рождества, против ёлки. Это всё прямо Деда Мороза объявляют язычником, короче, и всё как бы кошмар, кошмар, кошмар. По домам ходят ёлочные комиссии, которые проверяют, не ставят ли люди ёлку. И вдруг внезапно Сталин на вершине власти. Заканчивается 1935 год. Всё, Сталин победил оппозицию. Сталин в неналичной правительстве. Начинается пик так называемого раннего сталинизма. И 28 декабря, что называется, следите за руками, в газете «Правда» на третьей странице публикуется заметка, подписанная первым секретарём Киевского обкома Павлом Постышевым. Не то, чтобы каким-то важным человеком, которая называется «Давайте устроим советским детям хорошую ёлку», где предлагается вернуть ёлку детям, и чтобы каждый Новый год партийные органы в обязательном порядке в общественных организациях устраивали детям счастливый праздник. И все говорят, ой, это значит, Постышев придумал этим вернуть ёлку. Но надо просто перевернуть газету и обнаружить, что на следующей странице опубликована новость о том, что на рынках Москвы разрешено продавать ёлки для новогоднего праздника. Соответственно, когда Постышев, если это был вообще он, публиковал своё предложение, разрешение продавать ёлки уже было принято. А на следующий день в газете «Правда» публикуется рассказ, что в Сокольниках устраивается ёлка для детей. Это была первая ёлка в конце 1935 года, 29 декабря. Ледяной сад с скульптурами, ёлка, катание с горок в Сокольниках. А 31 декабря уже, значит, газета «Правда» пестрит объявлениями, как радостно Москва встречает Новый год. И другие города тоже. Это нельзя было. Это было принято Политбюро. И лозунгом праздника для детей новогоднего становится слоган, который вообще появляется под портретом Сталина с девочкой Мамлакат в середине 1936 года, где знаменитый лозунг «Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство».
Александр Баунов: Как-то казалось, она сослана или что-то там.
Александра Архипова: Было всё плохо, но этот лозунг становится частью новогоднего ритуала. И уже в конце 1936 года Деда Мороза приходит, реабилитированный Дед Мороз, приходит на ёлку с подарками и вручает подарок. Но в каждом подарочке лежит записка «Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство». И на ёлках висят лозунги «Спасибо товарищу Сталину за счастливое детство». И школьники приходят с этими лозунгами. А обложка журнала «Крокодил» 31 января 1936 года выходит через 5 дней, поскольку это было разрешено, выходит с фотографии ёлки украшенной, ярко украшенной всем, чем можно, и поперёк ёлки висит лозунг «Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее». То есть это годы тех знаменитых лозунгов про счастливое детство и про «Жить стало лучше». И этот праздник должен создавать абсолютное, тотальное веселье абсолютно везде, включая позже блокадный Ленинград. И лагеря в ГУЛАГе, там тоже делались ёлки, и все должны веселиться, и Дед Мороз, даритель, фактически он принёс подарки, причём это были дорогие подарки, они оплачивались государством, там были всякие сладости, которые многие дети вообще в глаза не видели никогда. Но в ответ дети благодарят Сталина, поют о Сталине, говорят спасибо товарищу Сталину за счастливое детство. И Сталин является дарителем второго порядка, дарителем счастливого Рождества. Причем как бы не политического. И в этом он объединяется с Путиным, потому что Путин во время своих поздравлений тоже не говорит о политике, за редкими исключениями. И вот Сталин был на этом сфокусирован очень сильно. Очень много было усилий вложено в создание этого праздника. А про взрослых все забыли. Кроме того факта, что с 1937 года Папанин рассказывает, Иван Папанин, который сидит на льдине в это время.
Александр Баунов: То есть ты хочешь сказать, что Новый год придумали как детский праздник в тот момент?
Александра Архипова: Абсолютно. Причем 1 января было рабочим днём. Новый год для взрослых вообще-то не существовал. Его разрешили, то есть стал выходным днём только в 1949 году. Уже в конце как бы сталинского периода. А до этого это были ёлки-ёлки детские, причём устраивали их... партия пионерия, устраивали в школах, на госработах, а родители как бы ни при чём. Ребёныш идёт в школу на ёлку и возвращается с подарком. Всё как бы. А родители празднуют как хотят. Ставят ёлку, не ставят ёлку. Дед Мороз не приходил домой, как правило. Это всё было частью мероприятия.
Александр Баунов: В домах культуры, централизованных.
Александра Архипова: Да-да-да. И счастливые дети были те, у кого мама и папа работали на хороших государственных работах в разных местах, поэтому тогда им была возможность получить два подарка. То есть у мамы на работе, у папы на работе, а ещё, может быть, и в школе.
Александр Баунов: И это всегда были вот эти конфеты несчастные?
Александра Архипова: Конфеты и мандарины, это было тоже очень сильно ранжировано. Причем в методичках подчёркивалось, что это должен быть такой богатый подарок калорийный.
Александр Баунов: Ну, кстати, калорийный имел смысл.
Александра Архипова: Да. То есть там были шоколадные конфеты, там были тянучки, там были фрукты. То есть там было то, что, в принципе, достать было сложно в то время. И очень много я взяла интервью, и дети рассказывают, потому что сейчас глубокие старики, что вот мы как бы этих вещей видели только один раз в новогоднем подарке.
Александр Баунов: Шоколадные конфеты дети могли видеть один раз в год в новогоднем подарке, который приходил, ну, грубо говоря, от имени Сталина через производство какое-то, да, через ДК, через места учёбы, через...
Александра Архипова: Шоколадки там ещё были.
Александр Баунов: Ну вот, да, интересно. Я как-то не задумывался об этом, потому что поздний Советский Союз, конечно... По части производства конфет, пусть не очень хороших, но вот они там были. Это так уже не воспринималось. Более того, подарки с конфетами были, но конфеты в подарках были так себе, как правило. Ну, за исключением, может быть, каких-то элитных ёлок. КГБшных, кремлёвских, ещё каких-то с хороших производств. И там конфеты были скучноватые. Вот те ёлки, на которых я был. И как-то дети не смотрели на это как на большое счастье. Ну, какие-то... Вот это хорошее, это плохое. В общем, подходили так разборчиво уже к этим подаркам.
Александра Архипова: Ну, вот я как бы помню своё счастье от подарка. Меня как бы всегда, помню, в детстве это великолепие конфетное очень радовало.
Александр Баунов: Я сейчас вдруг вспомнил, что дети, которые праздновали московские ёлки, в отличие от ярославских, на московских ёлках вот это упаковывалось хорошо. Не какой-нибудь там просто мешочек или что-то, а вот это была башня такая красивая. Башня Кремля была, кстати, о Кремле. Или фигура Деда Мороза. Две вещи. Это была удача, когда вот московский подарок, там конфетки были получше, и сама вот эта упаковка в виде башни. Это красота. Потому что в ярославских подарках не было такой упаковки интересной.
Александра Архипова: Да. Ну, а второе то, что возникает во время товарища Сталина, это поздравления под курантами. Причем зима 1937-1938, вся страна следит за полярником, за арктической экспедицией. Иван Папанин, они сидят на льдине, зимуют, там как бы это всё вызывает миллион статей газетных, бурный восторг, гордость и всё прочее. И вот, значит, они в ночь с 31 на 1 слушают. Папанин потом пишет дневники и рассказывает всем, что они включили радио, услышали куранты и начали обниматься, целоваться и поздравлять всех с счастьем. Вот эта концепция сталинского счастья. До этого никаких таких упоминаний, что именно специальное поздравление под бой курантов нет. А ещё через год, в 1939 году, выходит, но пишет в 1938 году, Аркадий Гайдар пишет свою знаменитую повесть «Чук и Гек», которая заканчивается на том, то есть там дети мчатся, мчатся, мчатся, мчатся, через всю страну они пытаются обрести своего отца. Они вместе с мамой его ищут. Они приезжают к нему на какую-то геологическую станцию где-то абсолютно непонятно где. Они не могут его найти. Вот они там ставят ёлку. И они его ждут. И дальше, наконец, отец приходит под Новый год. Это опять же рождественский рассказ. Это вот как бы повесть Гайдара. Это классический святочный рождественский рассказ. И вот они его обретают. И последний абзац этой повести замечательный о том, что А теперь начнётся самое главное, сказал отец, подошёл и включил радио, и все услышали, как в далёкой-далёкой Москве золотые часы на Спасской башне бьют 12 часов, и в степях... И у Синего моря, и в городах люди встали и чокнулись, и поздравили друг друга с Новым годом, и пожелали друг другу счастья. Что такое счастье? Каждый знал, понимал по-своему, но все вместе знали, что единое счастье — это любить советскую страну. Я близко к тексту пересказала. Вот это, обрати внимание, что здесь вот эта идея, опять же, что все должны чокаться, поздравлять друг друга во время боя курантов и испытывать счастье. Это то самое сталинское счастье. Жить стало лучше, товарищи, жить стало веселее. И вот это рождение ритуала синхронизации для взрослых начинает сакральным образом переживаться тот момент, который вообще-то не был сакральным. Ему начинают приписываться смыслы. И в повести Гайдара просто очень чётко сказано, что должны делать одновременно все в один момент времени во всей стране. И, важно, должны равняться на Москву. Часовые пояса существовали и тогда. И это означало, что люди, сидящие в других часовых поясах, должны исправлять Новый год не по своему времени, а по Москве.
Александр Баунов: Серьёзно? Конечно. Это так было устроено?
Александра Архипова: Да. Я даже, между прочим, в своём раннем детстве хорошо это помню. Я вообще родом из Батуми, из Грузии. Вот мы справляли сначала Новый год по Москве, а потом как бы сами.
Александр Баунов: Ну, да, по разным поясам, да, просто бывает большая очень дистанция. До Москвы ты не дождешься где-нибудь в Иркутске.
Александра Архипова: Но, тем не менее, в то время наши родственники близкие в Новосибирске, они, значит, тоже справлялись сначала по Москве. Сначала по своему, да, а потом по Москве. То есть как бы это равнение на центр, оно как бы вот закладывается в 38-м году. И дальше, соответственно, во время войны вот этот ритуал приобретает, вот это вот единство с народом приобретает такую структурность, плотность, потому что это вообще, в принципе, очень важно. Все слушают и поздравляют во время боя курантов, и тогда появляется идея загадывать желание.
Александр Баунов: Хорошо, ты говоришь, что всё это появилось в 30-е годы. Сталин появился в рамках какой-то уже сложившейся авторитарной традиции европейской. Он ориентировался на что-то, что делали диктаторы, которые пришли к власти раньше него. Было некоторое количество. Вот Муссолини.
Александра Архипова: С Муссолини, да, все диктаторы, они экспериментировали с Новым годом и с Рождеством, просто немножко по-разному. Вот Муссолини, пожалуй, был ближе всего к Сталину, потому что там происходило следующее, что, во-первых, был такой тосканский ритуал Бефаны, который происходит, такая ведьма, которая приносит подарки в день волхвов 6 января, и имя образовано это искажение слова «эпифания». То есть приход волхвов к младенцу Иисусу. И даже очень красивая легенда, что волхвы встретили старушку, позвали её с собой, но она сказала, ой, там у меня суп на плите, чайник кипит, я не пойду с вами. И дальше раскаялась. И чтобы искупить свой грех, она дарит подарки всем детям, которых встретит, пытаясь, надеясь, обрести спасителя и подарить главный подарок ему. По-моему, это очень красивая легенда. Культ Бефаны или Бефаны впервые зафиксирован, важно, в момент национального подъёма во время наполеоновских войн. И хотя многие пишут, что это древняя штука, никакой фиксации до наполеоновских войн нет. А дальше Муссолини поднимает культ Бефаны на буквально копьё. И сначала как бы появляется Бефана-фашиста. То есть в День волхвов Бефана разносит, называется Бефана-фашиста. Бефана-фашиста.
Александр Баунов: Да. Потому что Эпифания. Да.
Александра Архипова: Эпифана фашисты разносят подарки детям. А я особенно как бы Муссолини очень настаивал, что надо приносить подарки в бедные семьи. Неимущие. Причем, опять же, хорошие такие сытные вкусные подарки. И это всячески приветствовалось. А потом Муссолини как бы и это отбирает, и этот подарок, который носит Бефана, уже называется подарок не от Бефаны, а подарок от Дуче, то есть подарок от Дуче, от вождя. И он становится дарителем подарков, но в каком-то смысле как Сталин.
Александр Баунов: У него же были такие сложные отношения, ну помним, что у итальянского государства ещё до Муссолини были сложные отношения с церковью, потому что... Италия заняла Рим, папа не признал итальянское государство и так далее. То есть нужно было балансировать между государственным культом и религиозным. Правда, Муссолини как раз автор примирения, рекончильяционе, между Италией и Ватиканом. Это интересно, потому что мы помним, что Муссолини был социалист, что Муссолини был знаком с Лениным, что они обменивались даже письмами. И что это была такая модельная диктатура для многих европейских диктатур. И немецкие нацисты считали его некоторым старшим товарищем, учителем. Потом они уже стали на него смотреть свысока, но первые годы они на него смотрели очень снизу вверх. И я думаю, что Сталин мог учитывать фашистский опыт строительства именно вот такого государства под управлением вождя, как присваиваются или переосмысляются разные традиции.
Александра Архипова: Да, и ровно это всё происходит вот ровно за 2-3 года до того, как Сталин в 35-м начинает создавать вот эту вот ёлку для детей с подарками. То есть там очень небольшой временной разрыв. Другим образом, например, поступил Франко.
Александр Баунов: Кстати, тоже он предшествует до некоторой степени. То те же годы. Ну, если как, если Франко берёт власть в своей зоне в 1936, а в 1939 во всей Испании, ну, такой синхронный процесс, скажем так, да.
Александра Архипова: Да. Но там совсем другая модель. Франко был, давайте напомним, что Франко, он был жутко, он был ультрарелигиозен.
Александр Баунов: Да. Он считал, что он вообще, что его восстание — это крестовый поход.
Александра Архипова: И он, в отличие от Сталина, он не менял основные скрепы. Рождество есть Рождество, волхвы несут подарки. Кстати, франкисты очень боролись с появляющимся тогда светским Рождеством в Испании, которое называлось Папа Ноэль, вот как бы Санта-Клаус, пришедший обратно в Европу, это Папа Ноэль в Испании, и как бы с ним очень боролись, и не надо вот никакого там светского Рождества, волхвы, вот это вот Лос Рейес, вот они приходят, дарят подарки, вертепы, но, всегда есть но. С 1939 года, с момента, когда Франко получает вот эту всеобщую власть над всей Испанией, по 1962 год выходят рождественские передачи национального радио Испании, которые построены как бы из двух частей. В первой части детям эта передача рассчитана на маленьких детей. В первой части рассказывается о том, что, ну, как бы, кто такие волхвы, почему несут подарки, про спасителя, и вот как бы все религиозные составляющие праздника. А дальше идёт вторая часть, где рассказывается героический миф Франко для детей. И главный героический миф Франко для детей — это то, что вот была крепость Алькасар, которая была окружена… В Толедо. В Толедо была окружена гнусными войсками республиканцев, а там в крепости Алькасар были дети. Да, да. И они страдали, и вот комендант крепости принёс даже в жертву собственного сына. И вот как бы всё рассказывается про страдания детей, а в конце появляется Франко и спасает детей. И это такой героический миф, в котором рассказывается про страдания детей, а Франко, он спаситель детей, он практически за кадром, всё-таки он там есть, и он является дарителем детям вот той самой безопасной жизни, счастливого будущего и стабильности.
Александр Баунов: Я бы сказал так. Я прослушал некоторое количество его новогодних всяких обращений рождественских последнего двадцатилетия у власти 38-ми. Легенда Алькасара, кстати, это очень интересно, потому что Алькасар это такая брестская крепость одновременно. И это одновременно отсылка, конечно, к средневековью испанскому. Это как бы христианский замок, осаждённый маврами безбожными. И вот принесение в жертву сына, ну, как мы понимаем, это, так сказать, основной христианский сюжет, вообще библейский, начиная, ну, все уже там, что говорить, начиная с жертвоприношения Авраама и заканчивая, собственно, евангельским сюжетом. И там это было так устроено. Почему там оказались дети в крепости? Потому что, ну, это был... Воинская часть, там было учебное заведение кадетское, там были, поэтому молодые люди, которые кадеты, там были офицеры с семьями, были дети, соответственно, этих офицеров, которые все укрылись от вот этих безбожных красных мавров. Но, по-моему, сын какого-то из... А, сын командира, командующего этой крепостью, оказался в плену в городе, в плену у республиканцев. И они потребовали сдачи крепости в обмен на жизнь этого сына. И комендант отказался сдавать крепость. Вот такая история. В принципе, кажется, имевшая место в самом деле.
Александра Архипова: Нет, сына не расстреляли. Специально выясняла, что не было в реальности казни сына в обмен на отказ.
Александр Баунов: Всё равно был отказ, как в случае с Авраамом была готовность пожертвовать.
Александра Архипова: И вот это в этом героическом рождественском мифе очень подчёркивалось, что есть согласие на пожертвование сыном ради нации.
Александр Баунов: И потом действительно франкистские войска умудрились прорваться, эту осаду снять. В общем, как бы был хороший конец для них у этой истории. И вот они действительно... Этот миф очень так ложится на всю эту тему. С одной стороны, мы осаждённая крепость, потому что Испания в своей риторике очень похожа на путинизм. Мы осаждённая крепость христианства, традиционных ценностей. Вокруг нас разврат и деградация. Как Путин сейчас сказал, там не цивилизация, а деградация. Вот он повторил мысль вождя Испании, что мы последний оплот цивилизации, а вокруг нас в Европе сплошная деградация. Вот мы осаждённая крепость, Алькасар осаждённая крепость, но всё кончится хорошо. И как спаситель Рождества, конечно. Спасение Рождества от вот этой деградации, от красных мавров, от масонов, от тех, кому христианство не нужно. Мы вот такие. Вот это вот прямо замечательно. Ну и дальше вот то, что я слышал в франкистских его уже поздних обращениях, это такой бу-бу-бух. Прямо то, что мы слышим. Семья, ценности. Не забываем, что у нас много недоброжелателей, у нас много врагов. Но наша победа. Мы стоим на нашей победе. Мы должны сохранить наше завоевание. Опять же, семья. Ваши близкие. Поздравим. Примерно такой набор текста. Почти нет политики. Есть некоторые напоминания о том, что мы победили. Что нам после этого хорошо. И что многие завидуют тому, как нам хорошо, у нас есть недоброжелатели, так не отдадим же им плоды нашей победы. Ну, примерно такое. А плоды нашей победы — это наши ценности, семья. И чтобы закруглить сюжет, знаешь, о чём я спрошу? Хорошо, вот есть советская коммунистическая диктатура, но она же не одна. Коммунистическая диктатура, атеистическая, которая при этом хочет праздновать зимний праздник в районе Рождества. Вот, допустим, не советские коммунисты. Ну, понятно, что польские коммунисты пытались апроприировать, так сказать, церковь. Они вот... доказывали возможность существования коммунизма с церковью. Какие-то коммунизмы, какие-то диктаторы были жёсткими атеистами, вроде Чаушеску. А вот про кого-то из коммунистических диктаторов ты можешь что-то сказать за пределами СССР? Как они распорядились Рождеством и Новым годом?
Александра Архипова: Например, Фидель Кастро. Поскольку я жила какое-то время на Кубе, наблюдала, как там происходило и при жизни Фиделя, и при Рауле, и уже после Рауля, как там происходит с этими праздниками. Там интересная история. Вообще Фидель Кастро в молодости... Во-первых, католическая церковь Фидель Кастро слегка поддерживала. И в целом там никогда не было безумных гонений на церковь, как это было в Советском Союзе, в социалистических странах. Но Рождество стало рабочим днём, а потом Фидель Кастро выступил, сказал, что вот нам как бы страна в плохом состоянии была сразу после революции, и нам в этом году я очень прошу, чтобы все вышли на работу, и 1 января работали, и в Рождество тоже работали, потому что нам нужен дополнительный бесплатный субботник, и вся страна вышла, а потом это стало традицией. Но, тем не менее, нападок не было, поэтому празднование Рождества, то есть Ночи Буэна по-испански, вот она осталась просто таким маленьким семейным обедом. Что делает, что хочет, что делает. Никаких там ёлок в домах не ставится. Вертепов тоже практически я не видела ни разу. В церковь можешь пойти. Мы ходили на рождественскую службу, там было, ну не знаю, 20 человек. В большой городской собор главный.
Александр Баунов: Но вот, я не знаю, в СССР, как мы помним, это был акт фронды пойти в церковь.
Александра Архипова: Ну, мы уже были на излёте коммунизма, но в целом, как бы, гонений не было. Просто вот не было как бы государственного празднования публичного. А с Новым годом Кастро позднее поздравлял. И поздравлял он в таком формате, в формате Леонида Брежнева. То есть он поздравлял ровно так же накануне. Он делал такой примерно трёхчасовой доклад. Дель Кастро обожал длинные речи.
Александр Баунов: Он бесконечно говорил.
Александра Архипова: Про итоги года. Про итоги года, про итоги года, про итоги года. И на этом, собственно говоря, всё. Но, тем не менее, всё равно празднование кубинское переползло с Рождества на Новый год. И на Новый год это гораздо более обширный праздник. Это единственное исключение в католических странах, что Новый год — это большой праздник, а Рождество — маленький. И вот эту ночь Вьеха, старую ночь, празднуют прямо, как бы, то есть собираются, покупают, то есть специально копят деньги, в начале года платят какому-нибудь крестьянину за поросёночка новорождённого, он его растит год, дальше эту свинью режут. И в 5 утра там в городе, где мы ночевали, стоял дикий виск. Это в 5 утра все начали резать свиней. И дальше там ты сидишь, ты запекаешь эту свинью на вертеле. Она вот так вертится. Вся семья сидит и вокруг пьёт ром. И друзья друзей семьи, и друзья друзей друзей семьи. Короче, собирается группа по 50 человек. И все радостно празднуют. И это такой вот популярный, не политический праздник ночью Вьеха встречаю, то есть вот сидеть всю ночь и есть свинину. Но поздравление лидера заключается в отчёте партии правительства о хорошо проведённом годе.
Александр Баунов: Ну да, и учитывая, что эта страна как бы небольшая, человек реально, это мы видим, кстати, по Лукашенко, он очень детально описывает, вот во всяком случае, насколько я представляю себе, как вот в таком-то хозяйстве сделано столько-то, а в таком-то городе мы вот построили то-то, а в таком-то хозяйстве выросли то. То есть он вот считает, понимаете, когда у тебя Германия или там Советский Союз огромный, ты так не можешь. А тут ты вот буквально хозяин такого сравнительно небольшого пространства, и ты начинаешь перечислять в деталях, что в каком селе и так далее.
Александра Архипова: Причем, обрати внимание, Фидель Кастро не изображает из себя властителя времени, как Путин. Он властитель страны. И он подробно рассказывает о состоянии страны на истекший год, как и Брежнев. А Путин, он как раз про единство с каждым жителем. И, между прочим, в речах Путина, в отличие от речей Ельцина, Горбачёва и так далее, у него всё время в этих новогодних поздравлениях самое частотное слово «каждый». И каждый. Желаю каждому. Каждый из вас. Каждый из нас. Это регулярно происходит. Как магическое заклинание. Оно работает магическим образом.
Александр Баунов: Чтобы никто не уклонился, чтобы все были каждый, чтобы каждый чувствовал, что он этот самый каждый, что он участник, соучастник вот этого действия, этого процесса. Очень интересно. Если бы ты, так сказать, дальше развивала вот это освоение времени властью или там праздничного пространства. Нет, мы не будем. Мы можем подсказать им ещё идеи или нет? Или уже всё, список исчерпан?
Александра Архипова: Ну, я бы, если бы я была администрацией президента, я бы устраивала... Новогодние ёлки сейчас есть, но они как бы захирели. Я бы устраивала государственные ёлки с большим размахом, везде рекламировала ёлку в колонном зале, приглашала туда каких-нибудь известных актёров, дарила билеты бедным семьям, звала лучших учеников. То есть, на самом деле, это всё как бы слабенько тлеет, но надо вот как бы делать это с размахом.
Александр Баунов: Это всё будет.
Александра Архипова: Чтобы государство дарило этот праздник детям. Вот что бы я сказала, если бы я работала в администрации президента и была бы беспринципным чиновником.
Александр Баунов: А знаешь, какой традиции я, когда в первый раз оказался вне советского, этого постсоветского традиционного пространства, я вдруг обнаружил полную утрату одной из традиций рождественских, это колядки. Я приехал в Грецию первый раз. Это было первое не советское и не российское рождественское новогоднее время. А они там, представляешь, реально ходят по домам, песенки поют, по улицам песенки поют, просят конфетки. И даже в транспорте заходят группу детей в какой-нибудь автобус или троллейбус, тоже что-то поют, и им положено какие-то монетки давать. И вот у нас почему-то эта часть полностью выпала в российско-советском ритуале. Не знаю почему.
Александра Архипова: Потому что это такая деревенская вещь, которая ещё всё советское время где-то теплилась. Но как любое такое стилизованное, деревенское, со штампом «это делают старики», оно как бы непрестижно. И странно делать из чего-то непрестижного чего-то престижное. Хотя вот, например, в Сербии это всё есть. Это вполне себе очень, не побоюсь этого слова, древняя штука. Давай скажем, что слово коляда, вот русское слово коляда, что не было никакого славянского бога коляды, а что это слово родственное слову календа. Да, латинское слово. Латинское слово календа, означающее первый день месяца. И, собственно говоря, вот это вот буйство, вот это вот веселье, вот это отмечание солнцеворота, вот это вот и есть календа. И поэтому слово прослеживается от кельтских языков до славянских очень широко. Поэтому как бы вполне уважаемая себя вещь, но поскольку она вот имеет такую репутацию, репутацию чего-то такого дурацкого, стариковского, детского, то как бы странно её воскрешать. Тем более, понимаешь, что это вот народные штуки. А народные штуки стихийные, флешмобы, они как бы администрации президента тоже их не любят, потому что их очень сложно контролировать.
Александр Баунов: Календа, кстати, напоминаю, что календа — это календе, но это в латинском произношении среднем. Это множественное число, да, календы — это латинское слово в множественном числе, но оно там уже у нас перешло в единственное, но это нормальное, это обычное на слух. И это интересно, что, мне кажется, это ещё связано с тем, что это какая-то инициативность, что ли, какие-то дети объединяются в группы, куда-то там ходят, как-то не централизованно это всё.
Александра Архипова: Да-да-да, не надо нам это всё, да, вот это вот, всё нам не надо.
Александр Баунов: Может быть, эти были опасения, кроме того, что это какая-то деревенская вещь. В общем, вот эта вещь не была апроприирована, так сказать, освоена и использована ни в советском ритуале, ни в российском. Возможно, никогда не будет использована, но она живёт в куче других мест.
Александра Архипова: Саша, на самом деле хочу сказать одну очень важную вещь по поводу ритуала коляды. В ритуалах коляды дети ходят и просят подарков. Дети иногда взрослые, но как бы вышедшие из репродуктивного возраста или не вошедшие туда. И вот что очень важно. Это действительно старая штука, в которой дети получают подарки через выпрашивание их, через совершение ритуалов и выпрашивание их. Однако современный мир, начиная где-то со второй половины XIX века, поворачивается в другую концепцию, где ребёнок становится абсолютной ценностью, и он уже не должен выпрашивать подарок, а все, наоборот, его подарками заваливают. И в этом смысле возврат к колядам невозможен. Потому что вот эта старая модель, архаическая, при которой ребёнок подарки просит и ему дают, она уже невозможна.
Александр Баунов: Ну и детей было гораздо больше.
Александра Архипова: Ребёнок должен получать подарки без всякого запроса со своей стороны. Даже его должны заваливать подарками дорогими. Вот это вот другая совсем модель.
Александр Баунов: Ну хорошо, давай пойдём завалим кому-нибудь подарками. Кто ещё не завалили. И наколедуем подписчиков, лайков и прочих.
Александра Архипова: Подарите нам вот это всё, пожалуйста.
Александр Баунов: Подарим наших разговоров, статей, книжек и прочее. Большое спасибо. С Новым годом.
Александра Архипова: И тебя с Новым годом.
