Эта цель не декларировалась официально, но Россия, начиная войну с Украиной, рассчитывала укрепить свои позиции также в Приднестровье и Молдове в целом. Однако этого не случилось и непризнанная республика стала одним из самых уязвимых мест на карте «русского мира». Теперь действия Москвы могут привести к тому, что она потеряет свой форпост на Днестре.

30 лет к цели

Еще недавно про Приднестровье можно было сказать: это эталонный, замороженный в пользу России конфликт. Непризнанная республика, чьи города увешаны бело-сине-красными флагами, визуально больше напоминает субъект Российской Федерации. Эффект усиливают регулярно доносящиеся из Тирасполя громкие заявления о том, что Приднестровье — это Россия и когда-нибудь это получится оформить де-юре.

Москве приятно это слышать. Тем более что Кишинев такого удовольствия ей не доставляет. Здесь разноголосица: одни политики сочиняют России панегирики, другие злословят в ее адрес. Власть получают то первые, то вторые. Хотя не исключено, что теперь правильнее говорить «получали», поскольку после того, как российское вторжение в Украину принесло Молдове статус кандидата в ЕС, с пересменками здесь может быть покончено. Любая следующая власть в Молдове будет только проевропейской.

Москве, конечно, приятно слышать заверения Тирасполя в его пророссийскости, но по-настоящему важным для нее всегда было то, что в Приднестровье дислоцированы российские военные. Это присутствие включает две компоненты. Первая — миротворческий контингент. За время миротворческой операции, которой в 2022 году исполнилось 30 лет, конфликт ни разу не разморозился. Россия всегда заносила это себе в актив.

Вторая компонента военного присутствия — Ограниченная группа российских войск (ОГРВ). Это остатки российской 14-й гвардейской общевойсковой армии, расформированной и в основном выведенной из Молдовы после завершения боевых действий на Днестре в 1992 году. ОГРВ охраняет склады боеприпасов в приднестровском селе Колбасна — неподалеку от границы с Украиной. Около 20 тысяч тонн боеприпасов хранятся там с советских времен, и никто точно не может сказать, какая их часть еще пригодна к использованию и транспортабельна, а какую уже можно только утилизировать на месте. По оценке экспертов, в случае детонации складов взрыв будет сопоставим с ядерным.

Обе компоненты российского присутствия в Приднестровье — это около 1,5 тысяч военных. Численность скорее символическая. В частных разговорах российские дипломаты признают: это скорее флаг, который должен стоять, чтобы на его месте не появился чей-нибудь еще. 

Тем не менее даже символическое военное присутствие усиливало позиции России на Днестре, делая ее ключевым участником приднестровского урегулирования (также в переговорах Молдовы с Приднестровьем участвуют Украина, ОБСЕ и США с Евросоюзом в качестве наблюдателей — формат «5+2»). Сам же этот процесс для России важен его геополитическим содержанием.

Одна из главных надежд Москвы состояла в том, чтобы в какой-то момент с помощью Приднестровья изменить всю Молдову в свою пользу. Этого надеялись достичь через возвращение непризнанной республики туда, откуда она вышла в начале 1990-х, провозгласив независимость от Кишинева. Тогда хрупкий электоральный баланс, который в Молдове периодически качался то в прозападную, то в пророссийскую сторону, надолго изменился бы в пользу последних, а значит, в пользу Москвы.

Восстановление молдавской территориальной целостности по-российски предполагало включение в процесс разнообразных предохранителей, которые помешали бы Молдове быстро переварить Приднестровье с его пророссийским электоратом. Главный такой предохранитель — особый статус региона и, по сути, предоставление Тирасполю права вето при решении важных вопросов вроде присоединения к ЕС. 

Дополнительный бонус — децентрализация Молдовы. Это всегда дополнительные сложности, потому что центру приходится договариваться с регионами, что непросто. Доказывает это пример Гагаузии, которая чудом не откололась от Молдовы в начале 1990-х, но все же осталась ее частью. Автономный регион постоянно конфликтует с Кишиневом по разным вопросам и исправно голосует на выборах за пророссийских политиков.

Схема урегулирования приднестровского конфликта через, по сути, федерализацию была придумана задолго до печально известных Минских соглашений по Донбассу. На бумаге это четко оформили в 2003 году в виде документа, ставшего известным как «меморандум Козака». Его основным автором был Дмитрий Козак, который 19 лет назад занимал в Кремле тот же пост, что и сейчас — замглавы Администрации президента.

Меморандум, помимо описанных выше предохранителей, предусматривал сохранение российского военного присутствия в Молдове. Кишинев и Тирасполь должны были подписать документ в ноябре 2003 года, но в последний момент под давлением Запада тогдашний молдавский лидер Владимир Воронин отказался.

Новые попытки

Несмотря на ту неудачу, подход Москвы к приднестровскому урегулированию с годами не изменился. Молдова, с российской точки зрения, может стать единой только при условии ее вечного нейтралитета и предоставления особого статуса Приднестровью. Такая схема способна надолго закрепить в республике пророссийскую власть, а также останавливает дрейф страны на Запад, включая гипотетическое объединение с Румынией. Москва до сих пор не признала независимость Приднестровья именно потому, что надежда осуществить этот план не угасла.

Даже без окончательного урегулирования конфликта на российских условиях непризнанная республика играла роль якоря, который долго удерживал Молдову от движения в западном направлении. Прошедшее время здесь употреблено не случайно, поскольку цепь, связывающая Молдову с приднестровским якорем, если еще не разорвалась, то проржавела и вот-вот лопнет. 

Многолетние безрезультатные переговоры о реинтеграции страны для Кишинева превратились в ритуальный танец, а не инструмент для реального объединения страны. Прозападные молдавские политики прекрасно понимают, что для них успех в собирании земель чреват если не уходом с политической сцены, то переходом в разряд бэк-вокалистов. Есть и экономический срез: добавлять к собственным экономическим проблемам еще и приднестровские очень не хочется. Поэтому нынешние молдавские власти делают все, чтобы этого не случилось и статус-кво длился как можно дольше.

Параллельно буксующему приднестровскому урегулированию шел и продолжается процесс евроинтеграции Молдовы. Ее граждане сегодня без виз ездят в ЕС, с Брюсселем подписаны договор об ассоциации и соглашение о зоне свободной торговли. В этом году республике предоставлен статус страны-кандидата в ЕС. Сложно сказать, насколько сейчас реальны перспективы вступления Молдовы в Евросоюз, но Евросоюз в Молдову точно вступил.

ЕС и США годами мягкой силой боролись за симпатии молдавского общества, выделяя республике гранты и кредиты на инфраструктурные, социальные, гуманитарные проекты, предоставляя стипендии для обучения в вузах, помогая бизнесу, финансово поддерживая СМИ и неправительственные организации. В сумме это миллиарды долларов и десятки тысяч людей, для которых ЕС стал авторитетом, моделью и ориентиром.

Хотя Молдова продолжает оставаться одной из беднейших стран Европы, коррупция здесь не искоренена, нарушения прав человека продолжаются, а население уезжает, Запад сумел заключить республику в свои объятья. Результат на табло: президент, правительство, парламент Молдовы — это одна ориентированная на Брюссель команда.

В молдавском правительстве работают так называемые советники высокого уровня — европейские чиновники, участвующие в разработке стратегических документов, законов. Директивы и стандарты ЕС внедряются в молдавское законодательство. Это глубокие и вряд ли обратимые изменения.

Россия никакой альтернативы предложить не сумела. Москва предпочитала не тратить время на работу над своей репутацией в соседних странах, борьбу за умы и сердца. Она инвестировала не в общество, а в конкретных, часто нечистоплотных политиков. И продвигала нарратив о том, что европейский путь ведет к утрате суверенитета избравшими его странами.

Своих фаворитов Москва финансировала, для них открывались двери в разные башни Кремля, включая самый высокий кабинет, где можно было договориться с Владимиром Путиным о газовой скидке или отмене введенного Россией же эмбарго — на вино, фрукты или овощи. 

Этот инструмент тоже работал. Но на короткой дистанции. Благодаря такой поддержке Кремля президентом Молдовы в 2016 году стал лидер молдавских социалистов Игорь Додон. Но в 2020 году он с разгромным счетом проиграл выборы прозападной Майе Санду. С ней договориться Кремль уже не смог. 

Предложение сесть за стол переговоров и быстро урегулировать конфликт в Приднестровье, формально исходившее от Тирасполя, а в действительности от Москвы, было сделано Кишиневу в декабре 2021 года. Майя Санду его проигнорировала.

Оглядываясь назад, понятно, зачем это было нужно Кремлю. В случае успеха у России появился бы весомый аргумент для тогда еще актуальных донбасских переговоров. Смотрите, Кишинев и Тирасполь при нашем посредничестве сели и обо всем договорились. Почему бы Киеву не поступить так же вместе с Донецком и Луганском?

Не сработало. А после того как Россия вторглась в Украину, молдавские власти свернули контакты с российской стороной, оставив коммуникацию только на уровне послов.

Приднестровский соблазн

Война сразу сделала Приднестровье уязвимым. Для Украины непризнанная республика стала легитимной целью: там, по сути, в тылу, не только пропагандируются пророссийские настроения, но стоят российские войска и размещены склады с боеприпасами.

Весной, когда мало кто мог предположить, что украинские вооруженные силы сумеют остановить продвижение российских войск и перейти в контрнаступление, казалось, что вслед за Украиной наступит очередь Приднестровья и Молдовы. Официально Москва об этом не заявляла — было лишь высказывание генерал-майора Рустама Миннекаева о выходе к Приднестровью как одной из целей «специальной военной операции».

Но сценарий, при котором Россия установит контроль над югом Украины, тогда не казался фантастикой. Тогда Москва действительно могла бы принудить Молдову к реинтеграции с Приднестровьем и установить контроль над всей республикой без того, чтобы вводить на ее территорию армию или бить по Кишиневу «Калибрами». Сегодня, когда Россия потерпела поражение в Харьковской области, речи о том, что ее войска могут взять Одессу и выйти на границу с Молдовой, больше не идет. 

Однако общая картина выглядит мрачнее с каждым днем. На украинском фронте очевидный, признаваемый даже российскими «z-патриотами», проигрыш. Для пополнения войск людей вербуют в тюрьмах. Донецк и Луганск обстреливают сильнее, чем до начала «специальной военной операции», а местных чиновников взрывают прямо в кабинетах.

В других частях региона, где Россия претендует на роль гаранта безопасности, тоже все неблагополучно. Пока Путин сидел за одним столом с лидерами Таджикистана и Кыргызстана на саммите ШОС в Самарканде, военные этих стран вели масштабные боевые действия друг с другом в Баткенской области. Это при том, что они союзники и состоят в курируемой Россией ОДКБ. Азербайджан и Армения возобновили войну, которую Москва вроде бы остановила в 2020 году. Ереван, просивший у того же ОДКБ помощи в конфликте с Баку, ее не дождался. Перечисленное неизбежно сказывается на авторитете России и ее влиянии на соседей.

Причем здесь Приднестровье? На фоне дипломатических и военных провалов Москвы оно становится соблазнительной и относительно легкой мишенью. Заявления Киева о том, что украинские вооруженные силы могут легко взять непризнанную республику под свой контроль, — не просто бравада. 

Российский контингент в непризнанной республике плотно укомплектован местными жителями — приднестровцами с российскими паспортами. Воинская служба для них не вопрос идейности, а приличный по местным меркам заработок. Это заставляет сомневаться в их готовности воевать — тем более, что подкрепление из России прислать затруднительно. По суше не дойти, а по воздуху велик риск попасть в прицел украинских сил ПВО.

Выигрыш для Киева, если он решится на операцию и она будет успешной, очевиден. Во-первых, со складов с боеприпасами в Колбасне можно пополнить арсеналы. Во-вторых, это громкая победа над Россией, которая считает Приднестровье своим форпостом на Днестре. Такая потеря будет для Москвы гораздо громче и болезненнее, чем недавнее отступление под Харьковом.

Больше революций

Пока Украина не делала серьезных шагов в этом направлении, если не считать непубличных предложений Молдове открыть против России второй фронт в Приднестровье, от которых Кишинев отказался.

Однако спровоцировать Киев на реальные действия может складывающаяся в Молдове внутриполитическая ситуация. Есть все признаки того, что Россия не отказалась от планов повлиять на ситуацию в республике. Ставка, судя по всему, делается на смену власти в Кишиневе.

На это работает давний партнер Кремля экс-президент Игорь Додон, находящийся с мая под домашним арестом в связи с обвинениями в коррупции и измене родине. Он активно призывает к массовым протестам, итогом которых должны стать досрочные выборы президента. На это также нацелена Партия коммунистов Владимира Воронина.

Главное же действующее лицо тут — скандально известный политик и бизнесмен Илан Шор, лидер названной в его честь партии «Шор» (ее фракция в парламенте насчитывает шесть депутатов). Он выступает фронтменом протестов, которые уже начались, но сейчас переходят в новую фазу.

18 сентября в центре Кишинева начинается бессрочный антиправительственный митинг. Заявленное число участников — 50 тысяч человек, с палатками и сценой для выступлений. То есть со всей номенклатурой революционной атрибутики.

Триггером, призванным обеспечить массовость, должны стать высокие цены на российский газ, которые действительно волнуют многих и уже привели к подорожанию практически всего. Цена газа для Молдовы сейчас составляет $1800 за тысячу кубометров — небольшая и небогатая республика еще никогда не платила за топливо таких денег.

Шор, Додон, Воронин и их сторонники объясняют, что зимой страна замерзнет из-за того, что проевропейская власть рассорилась со стратегическим партнером Россией и не хочет, а также не может договориться с Москвой о приемлемой цене на газ. Они же, наоборот, смогут.

Россия открыто поддерживает сборную команду оппозиции, невзирая на то, что ее лидер — Илан Шор — политик с уголовным бэкграундом. Он замешан в выводе в 2014 году из трех подконтрольных ему тогда банков $1 млрд. Шор даже не находится в Молдове. В 2019 году, опасаясь сесть в тюрьму, он бежал в Израиль, откуда с помощью видеороликов призывает покончить с властью Санду.

В Москве делегацию депутатов от партии «Шор» и молдавских коммунистов 9 сентября принимал глава думского комитета по международным делам Леонид Слуцкий. Они обсудили «нахождение решений по обеспечению Республики Молдова природным газом этой зимой по доступным ценам» и «эмбарго на сельскохозяйственную продукцию, введенное Россией в начале августа, а также решения, которые могут привести к разблокированию этого запрета», сообщила пресс-служба партии «Шор».

Не успели молдавские гости уехать, как Слуцкий сообщил 14 сентября в официальном письме Шору, что снова ждет у себя его однопартийцев, чтобы «обсудить и составить «дорожную карту» по решению» существующих проблем. То есть газовой и сельскохозяйственной.

Сигнал посылается простой: Россия готова идти навстречу Молдове, но нынешняя молдавская власть этого не хочет. Значит, такую власть нужно сменить. «Нужно» необязательно означает «возможно», но процесс запущен. Успех «революционного сценария» открывает путь к урегулированию приднестровского конфликта по описанной выше российской модели. Возможно, это главная цель.

Согласятся ли Украина, Румыния и вообще Запад на то, чтобы Кишинев вернулся в сферу влияния Москвы, особенно в условиях нынешней российско-украинской войны? Вопрос риторический. Насколько далеко они будут готовы зайти в своем противодействии — предсказать невозможно. Но боевые действия в Украине точно расширили границы возможного. Если ты бьешь ракетами по Белгородской области, что мешает войти в пророссийский анклав в тысяче километров от России?

Дестабилизация в Молдове вполне может спровоцировать Киев и его союзников на то, чтобы окончательно лишить Москву всех рычагов влияния в республике, решив приднестровскую проблему через зачистку непризнанной республики от российского военного присутствия.

следующего автора:
  • Владимир Соловьев