Одной из главных проблем для продолжающей войну России остается вопрос, как наладить внешнеторговые расчеты. Крупные российские банки отключили от SWIFT, количество каналов для трансграничных операций резко уменьшилось, а проводить трансакции в долларах и евро стало намного сложнее. Властям приходится искать новые схемы и решения, позволяющие получать средства за экспорт и платить за импорт.

Если весной 2022 года еще была робкая надежда, что война не продлится долго и можно будет вернуться к прежнему порядку, то сейчас ситуация стала настолько отчаянной, что Кремль готов обсуждать использование распространенной в Иране системы платежей хавала, которая нелегальна во многих странах из-за антиотмывочного законодательства.

Власти и бизнес пробовали перейти на операции в национальных валютах, бартер, оплату наличными и другие схемы, но найти системное решение за 2022 год не удалось. Зато в этих поисках уже обозначился четкий тренд: фокус смещается на криптовалюты и юанезацию платежей, что быстро увеличивает зависимость российской экономики от китайской валюты со всеми вытекающими рисками.

Из доллара в юань

Экономическая независимость — один из краеугольных камней суверенитета в картине мира Владимира Путина. Запад, вводя финансовые санкции, продемонстрировал уязвимость России в этой области, а значит, первостепенная задача для российских властей теперь — создать такое решение, которое позволит производить расчеты с другими странами, минуя доллар (то есть корреспондентские счета в американских банках). А еще лучше, если механизм расчетов в принципе будет независимым от традиционных каналов передачи финансовой информации — тогда ему не страшны санкции, внимание журналистов и прочие неприятные вещи.

Однако на деле выходит так, что пока Кремль фантазирует о независимости от доллара, отсутствие альтернатив толкает российские фирмы наращивать операции в рубле и китайском юане.

Еще до войны Банк России взял курс на снижение зависимости российского финансового сектора от валют западных стран, вводящих против России санкции, прежде всего — доллара США. После вторжения и введения санкций пришлось ускориться: по итогам третьего квартала 2022 года уровень валютных активов в российской банковской системе снизился до 15% — минимальное значение за все время. Доля расчетов в долларах на российском рынке за 9 месяцев снизилась с 52% до 34%, в евро — с 35% до 19%. Их заместили расчеты в рублях — с 12,3% до 32,4% и юанях — 0,4% до 14%. Доля юаня в биржевых торгах тоже резко увеличилась — с 3% до 33%. 

Стремление минимизировать риски от использования долларов и евро вынуждало фирмы все активнее использовать юани для торговых операций, банки стали предлагать юаневые инструменты, компании — выпускать облигации в китайской валюте. В 2023 году Минфин возобновляет действие бюджетного правила. Он будет продавать или покупать валюту на открытом рынке, когда нефтегазовые доходы бюджета будут отклоняться от уровня 8 трлн рублей.

С 13 января по 6 февраля планируется продать валюты на 54,5 млрд рублей. Базой под валютные операции будут ликвидные активы в юанях, которые составляют около 3,1 трлн рублей на счетах Минфина (свыше 40% в структуре доступных к распределению ликвидных активов Фонда национального благосостояния). Сумма пока незначительная и составляет не более 3% в российском обороте юаня за последние три месяца. Но в целом для курса рубля это означает снижение волатильности.

Операции Минфина будут сглаживать валютные колебания, следовательно резких скачков курса из-за колебаний цены на нефть будет меньше и они не будут беспокоить фирмы и население, снижая инфляционные ожидания. Но Минфину теперь необходим стабильный источник китайской валюты. Дефицит юаня на Мосбирже уже наблюдался прямо перед новогодними каникулами.

В конце 2022 года Минфин также пересмотрел структуру валютной составляющей Фонда национального благосостояния: максимальная доля юаня выросла вдвое — до 60%. Если России удастся получить дополнительные нефтегазовые доходы в 2023 году, то накапливать их она будет в юанях, а не в долларах и евро.

Дедолларизация, которой гордятся российские власти, по факту оборачивается юанезацией. Россия дрейфует в направлении юаневой валютной зоны, а зависимость от доллара меняется на зависимость от юаня.

Такую замену трудно назвать надежной: на российские резервы и платежи будут влиять решения компартии и Народного банка Китая в части управления валютным курсом. А если отношения Кремля с Пекином ухудшатся, то риски потери резервов или остановки платежей никуда не денутся.

Интернационализация юаня

Считается, что стать полноценной резервной валютой юань не может из-за действующих ограничений на капитальные операции в Китае. Его доля в глобальных резервах (всего 3%) выглядит незначительной на фоне доминирования доллара (60%) и евро (20%). Но растущая зависимость России, крупного экспортера энергоносителей в Китай и импортера различных товаров оттуда, от юаня помогает китайским властям в деле интернационализации юаня. Москва в октябре уже стала четвертым офшорным центром по торговле юанем, хотя еще в апреле не входила даже в топ-15 стран, использующих юань за пределами материкового Китая.

У интернационализации юаня свой путь. Она идет не столько через рост его доли в резервах других стран, сколько через увеличение количества выставленных счетов и проведенных платежей. Чем больше страны торгуют с Китаем, тем выше доля юаня в их резервах. Китай достаточно изобретателен в части поощрения торговли в юанях: в ход идут панда-бонды, кредиты от китайских банков развития, глобальная клиринговая сеть и платежная система CIPS.

Китайская валюта стабильно занимает пятое место в глобальных платежах, уступая доллару, евро, британскому фунту и почти догнав японскую йену. Для поддержки торговой экспансии заключаются двусторонние соглашения об открытии другим странам юаневых своп-линий — сейчас Народный банк Китая имеет такие соглашения, по крайней мере, с 39 центральными банками на общую сумму около 3,7 трлн юаней ($550 млрд). В отличие от американской ФРС, которая использует свопы как линии предоставления экстренной ликвидности, Народный банк Китая рассматривает их именно как инструмент поддержки торговли. Объем свопов по отношению к ВВП стран, с которыми заключено соглашение, довольно значительный.

Российские политики любят говорить о том, что международная экспансия юаня предвещает крах доллара. Но это не так. Чем выше интернационализация юаня, тем больше потребность китайского правительства иметь значительные резервы в долларе. Американская валюта необходима властям КНР для поддержки предсказуемого курса юаня на офшорных рынках, прежде всего в Гонконге.

Таким образом, усиление юаня как резервной валюты не приводит к ослаблению доллара, валюты скорее дополняют друг друга. Для Москвы это прежде всего значит, что Пекин будет плохим союзником в крестовом походе против доллара. 

Partners in crypto

Взаимодействие России и Китая будет расти и в части криптовалют. Пока в России только тестируют режим оплаты внешнеторговых сделок криптой. Но в планах Центрального банка на 2023 год разработать модель трансграничных расчетов цифровым рублем — национальной цифровой валютой (CBDC). На столе два варианта: первый — двусторонние соглашения об интеграции платформ CBDC, по аналогии с корреспондентскими счетами между банками, или второй — подключение страны к единой интеграционной платформе, которая обеспечивает платежи между платформами цифровых валют разных стран, подключенных к ней.

Первый вариант скорее нишевый: цифровой рубль может использоваться в качестве предпочтительного средства для осуществления трансграничных платежей, например, денежных переводов либо частичной оплаты импорта. Цели и суммы в этом варианте можно ограничить международными соглашениями.

Второй вариант более технологичный: платформа будет иметь типовые стандарты и протоколы взаимодействия, а, соответственно, менее продвинутые в части CBDC государства будут работать по ним. Этот вариант CBDC несет определенные риски: иностранная CBDC, привязанная к фиатной (то есть обеспеченной) валюте, может побуждать активно в ней сберегать либо расплачиваться в странах с нестабильной инфляцией и курсом валюты.

Партнером по обоим вариантам для России может быть только Китай, где объем цифровых трансакций через платформы Alipay и WeChat Pay в первой половине доковидного 2019 года достиг 166,1 трлн юаней ($23,8 трлн). К тому же Китай уже два года тестирует прототип CBDC E-CNY в качестве третьей формы денег внутри страны. В середине осени 2022 года цифровые кошельки E-CNY имели около 140 млн китайцев, а трансакции превысили 62 млрд юаней ($9 млрд). Более продвинутый технологически Пекин, вероятнее всего, выставит свои условия и правила для работы платформы, а Москва будет на вторых ролях.

Стратегическая кабала

Российское руководство любит говорить о стратегическом партнерстве России и Китая, подчеркивая беспрецедентный характер взаимодействия. На деле оно оборачивается растущей экономической зависимостью Москвы от Пекина.  

Россия достаточно ликвидный рынок для китайских товаров, а из-за западных санкций Китай для России стал главным торговым партнером. Китайские фирмы подключаются к программам параллельного импорта и пытаются заменить ушедшие западные компании. Например, на российском авторынке осталось всего 14 брендов, из которых 11 китайские. 

Китайская платежная система UnionPay — единственный способ для россиян расплачиваться карточками за рубежом. Китай по итогам 2022 года стал обеспечивать более 40% товарного импорта России. По масштабам зависимости от поставок из КНР Россия вышла на второе место после Северной Кореи. 

Надежды российских чиновников, что Китай поможет Москве обходить санкции, не оправдались. Китай к ним не присоединяется, но аккуратно следует введенным запретам. При этом экономическая зависимость России от Китая будет только нарастать. А значит, в своем «развороте на Восток» Кремлю придется учитывать геоэкономические интересы Китая подчас в ущерб собственным планам.

следующего автора:
  • Александра Прокопенко