Элита на фоне поражений. Где проходит раскол в российском руководстве
Россия подбирается к финальной битве между радикалами, для которых эскалация — это стиль жизни, и реалистами, осознающими, что дальнейшее обострение может привести к полному краху
Затяжной разворот. Какими будут следующие 10 лет российской экономики
Развитие экономики окажется развернутым в обратную сторону, и потребуется три-пять лет на то, чтобы просто зафиксировать негативное равновесие
​​Несвоевременная близость. Почему в дружественном Иране растут антироссийские настроения
Среди российских консерваторов сложился образ Ирана как антиколониальной силы. Но они упускают важный момент: в глазах иранского общества одной из главных колониальных угроз остается Россия
В долгом ожидании Польши. Почему Россия упорно предрекает раздел Украины
Раз для Кремля Украина — «искусственное образование», то только наследница той страны, которая когда-то дала Украине нынешние границы, «отняв» земли у соседей, теперь сможет обеспечить нерушимость украинских границ
Кто чью вертикаль шатал. Что говорит о российской власти конфликт Пригожина и Беглова
История борьбы Пригожина и Беглова — не столько о том, почему внутри вертикали происходят публичные конфликты, которые прежде были бы невозможны. Скорее, она о том, почему человек, который в российских и мировых СМИ выглядит одним из самых опасных и могущественных людей в России, не может решить мелкие вопросы в родном городе
Антиамериканское братство. Готова ли Венесуэла заместить Россию на нефтяном рынке
Мадуро, скорее всего, продолжит радовать Москву антиамериканскими выступлениями о том, как гегемония Запада уходит в прошлое. Но на деле эта риторика не помешает ни восстановлению экономического сотрудничества Венесуэлы с США, ни ослаблению реальных связей с Россией
Курсы перекройки. Как Россия подарила Эрдогану мировые амбиции
Раньше Эрдоган выглядел менее весомой фигурой, чем Путин, но новая реальность вытолкнула его на вершину мировой политики. Теперь нельзя исключать, что свои смелые желания турецкий президент попытается воплотить в жизнь — разрушая остатки того, что называли региональной стабильностью
Окно невозможностей. Что значит для Беларуси смерть ее главного дипломата
Роль Макея можно было сравнить с усилителем сигнала в обе стороны — от Лукашенко на Запад и обратно. В прошлые годы без него сигнал шел бы хуже, но сейчас, чтобы привлечь внимание Запада, от Минска потребуются настолько радикальные перемены во внутренней и внешней политике, что их сложно будет с чем-то перепутать
Крах пророссийской Украины. Как война изменит политическую жизнь украинского Юго-Востока
На Юго-Востоке можно будет ждать расцвета националистического популизма с региональным оттенком «русскоязычного патриотизма» — ведь языковые особенности в регионе вряд ли кардинально изменятся при жизни нынешнего поколения. Однако сколько-нибудь значимой базы для пророссийских сил там уже не будет
Please note...

You are leaving the website for the Carnegie-Tsinghua Center for Global Policy and entering a website for another of Carnegie's global centers.

请注意...

你将离开清华—卡内基中心网站,进入卡内基其他全球中心的网站。