Пока Россия и Украина связывают большие ожидания с военным решением конфликта, аппетита к настоящим переговорам, а не к тактическому маневру-имитации, у них не возникнет. А реальное урегулирование будет оставаться невыполнимой миссией
Россиян стало тревожить нестабильное «сегодня» и еще худшее «завтра», поэтому власти приходится всерьез задуматься об убедительном «образе будущего», чтобы унять эту тревогу. Сделать это не так сложно — большинство вполне устроило бы возвращение украденной стабильности. Однако этот понятный и простой выход оказывается недостижим: на пути к нему стоит Владимир Путин
Казалось бы, для Ирана попытка Запада изолировать Россию — это потенциально хорошая возможность занять освобождающиеся ниши. Однако на деле из-за этого лишь возникают новые проблемы
Сравнение с Белгородом, задуманное для других целей, невольно говорит о том, как изменится статус Польши и других западных соседей Украины в этой войне. Приграничные районы России страдают как территория одной из сторон межгосударственного вооруженного конфликта. Теперь по формуле «их Белгород» у этого конфликта появляются новые участники
Неясные контуры победы России означают и неясные контуры ее поражения, именно поэтому автоматическая связка между военными поражениями и падением режима в этом случае не работает. Путину так же трудно проиграть эту войну, как и выиграть. Выиграть все же немного легче, потому что само начало войны ее сторонниками засчитывается как победа
С самого своего создания Израиль сталкивался с экзистенциальной угрозой со стороны соседей, а потому привык руководствоваться во внешней политике в первую очередь соображениями безопасности. Сложно ожидать от этой страны с ее непростой историей другого поведения
Погружение президента в «низы» превращается в опасный процесс. Его лексика и манера поведения становятся все более маргинальными, а значит, вслед за ним неизбежно будет маргинализироваться и стиль общения других высокопоставленных чиновников
Потребность российской экономики в рынках сбыта и технологическом импорте становится все острее, а значит, Москве придется все чаще прислушиваться к оставшимся немногочисленным партнерам, учитывать их интересы в своей политике, в том числе и в отношении Украины, и платить за это не только экономическую, но и внутриполитическую цену
Российская машина пропаганды столкнулась с задачей, которую ей раньше никогда не приходилось решать. Но это еще полбеды. Беда в том, что теперь нужно решать задачу, прямо противоположную той, под которую эта самая машина строилась
