Carnegie Endowment for International Peace
- На связи с Карнеги
- Поиск
- Ресурсы Карнеги
Центры Карнеги в мире
Языки
Кейс Абызова больше говорит о политическом климат-контроле, чем о деловом. Он — о том, что экономическая политика России делается не в финансово-экономическом блоке правительства, а в кабинетах первых лиц силовых ведомств.
Построенная Эрдоганом президентская система не стала для Турции универсальным решением всех проблем. Она не помогла властям выработать внятный план борьбы с экономическим кризисом и прочими проблемами, а только еще больше сконцентрировала всю политическую жизнь на фигуре Эрдогана, обескровив правящую партию и окончательно лишив ее самостоятельности
Еще одна красная линия перейдена: Сталин велик в масштабе телевизионного экрана.
Дидактический мотив таких задержаний всегда один: не защищен никто. Но этот урок все никак не усвоят ключевые представители российской элиты.
Арест Абызова показывает, как преследование за экономические преступления становится хаотичным, а политика, которая раньше была в основе громких арестов, теперь появилась только постфактум, как вторичный, хотя и немаловажный эффект
Сам по себе силовой захват иностранного посольства – явление очень редкое, но не беспрецедентное. Такое случалось в Иране в 1979 году или в Перу в 1996-м. Однако недавний рейд на северокорейское посольство в Испании интересен тем, что он произошел накануне саммита Трампа и Кима в Ханое и почти не вызвал реакции ни в мировых СМИ, ни в Пхеньяне
Безусловно, отчет Мюллера не остановит шквал критики, который ежедневно обрушивают на американского президента его противники. Но оправдательный вердикт может позволить Трампу тратить меньше сил на противодействие обвинениям и сосредоточиться на решении важных для США и мира задач, одной из которых может стать если не улучшение, то хотя бы упорядочивание российско-американских отношений
Деление оппозиции на системную и несистемную теперь пошло по новому принципу: если кандидат или партийный список создал проблемы, значит, он нелоялен и внесистемен и его надо покарать. Ранжирование теперь зависит только от случая, ведь победить можно, фактически ничего не делая
В отличие от Назарбаева на Путина вряд ли сильно повлиял узбекский опыт, когда смерть Ислама Каримова и дальнейший дележ власти плохо закончились для семьи президента. Много ли оставит после себя Путин из того, что потребует защиты? Представляется, что его первая забота вовсе не семья или семейный бизнес, а проблемы иного измерения – что будет с Крымом, присутствием России в Сирии и способностью страны отстаивать свой суверенитет, выдерживать конфронтацию с США и НАТО
Назарбаев был самым историоцентричным президентом постсоветского пространства. Все политики амбициозны, но он выделялся даже на их фоне. Он никогда не скрывал, что видит себя казахским Вашингтоном, Ататюрком, отцом-основателем государства по имени Республика Казахстан. Единственным сдерживающим и мотивирующим фактором для Назарбаева является именно история и его место в ней
Еще до сегодняшней отставки Назарбаев ожидаемо стал главой Совбеза без единого голоса против (собственно, он никого всерьез и не спрашивал), после чего президентский пост стал ему по большому счету в тягость. Статус главы Совбеза и так дал Назарбаеву отдельный рычаг для управления всей репрессивной машиной страны, статус вечного лидера президентской партии «Нур Отан» – контроль над законодателями, а в сторону президентского кресла полетели шишки
Раньше неформальный авторитет лидера нации и президентский пост, который и был главным инструментом создания этого авторитета, существовали в нераздельном единстве. Теперь они разделены. Возникает система, похожая на доступ к банковской ячейке с двумя ключами, и из-за новизны конструкции не ясно, какой процент власти останется с президентским постом, а какой – со сменившим пост лидером
Сама по себе цифровая трансформация, которая у нас стыдливо заменяет нормальную модернизацию, в том числе политическую, не решает проблем. Потому что оцифровываются старое содержание и устаревшие процессы.
Крым стал рутиной и в то же время расколол нацию, склеенную одним мифом о культурно-историческом значении полуострова для русского сознания. Он превратил в изгоев часть российских граждан, которая не согласилась с тем, что «Крым наш».
Легкость, с которой российский посол и его собеседники в Минске повышают ставки в риторике, – это симптом более глубоких процессов в белорусско-российских отношениях. Обе стороны начинают ощущать, что они подошли к какому-то историческому порогу. А ресурс старого формата дружбы исчерпан настолько, что рисковать уже в общем-то нечем
Мне удалось опросить 12 политконсультантов, занимающих высокие посты в избирательных штабах кандидатов с рейтингом выше 5%. Несмотря на характерный для представителей этой профессии бездонный электоральный цинизм, все участники отметили, что результат кампании непредсказуем. При этом 10 из 12 назвали Петра Порошенко наиболее вероятным победителем кампании
Россия превратила Крым в один из своих экспортных брендов, но при этом провинциализировала реальный Крым, лишив его будущего. Так выглядит паттерн нового русского колониализма.
Торговая война между Китаем и США близка к завершению. Однако и в Пекине, и в Вашингтоне понимают, что мирный договор будет не концом экономического противостояния двух сверхдержав, а лишь прологом к еще более ожесточенной войне.
Отказ от партийности на региональных выборах опасен для вертикали власти. Недовольные граждане задают глобальные вопросы: зачем повышать пенсионный возраст? Почему цены и тарифы растут, а зарплаты нет? Стоят ли Сирия, Венесуэла, гонка вооружений таких затрат? Самовыдвиженцу (хоть в губернаторы, хоть в депутаты) легко ответить на них: «Это тема федерального центра, я за нее не отвечаю. Локальные проблемы попробую решить». В результате претензии автоматически переадресуются в Кремль
Поскольку Европа все больше берет на себя ответственность за собственную безопасность, особенно актуальным становится вопрос европейской стратегической автономии, вызывающий жаркие споры. В основе этой идеи лежит простая логика: европейцы должны быть в состоянии отстаивать и реально защищать свои интересы и ценности. Мы хотим, чтобы у нас была возможность сотрудничать с третьими странами на наших условиях