Источник: The Washington Post

Лучший фокус ПутинаНаблюдатели заняты – гадают, кто выиграет в борьбе за место следующего президента России. Трещина в отношениях между Владимиром Путиным и ныне действующим президентом Дмитрием Медведевым растет, говорит известный политический эксперт. Медведев стал символом перемен, заверяет нас влиятельный журналист. Многие делают ставки на то, что Медведев будет выступать как реформатор-западник. Именно это и нужно текущему премьер-министру Путину в преддверии президентских выборов, назначенных на март 2012 года: пусть мир думает, что в Москве существует конкуренция. Пусть мир верит, что у Медведева есть шансы. Пусть мир надеется, что Медведев – либерал.

Если бы борьба за контроль над будущим России была реалити-шоу, то оно могло бы называться «Выживание». В качестве режиссера Путин старается сделать так, чтобы мы продолжали гадать, и предлагает всем надеяться и ощущать, что есть шанс увидеть исполнение своих надежд. Российские консерваторы надеются, что в Кремль вернется Путин. Либералы и Запад надеются, что Медведев пойдет на второй срок и станет в большей степени президентом, чем марионеткой.

Что же до сценария, то лучшим фокусом Путина на данный момент является наделение Медведева чертами реформатора. Может быть, убеждения Медведева действительно более либеральны, чем убеждения Путина – старшего коллеги, приведшего нынешнего президента к власти. И вполне естественно, что их команды обе тянут веревку на себя, а «дымовая завеса», создаваемая видимостью конкурентной борьбы, закрепляет правдоподобность путинской кампании, задуманной для того, чтобы удержать тандем у власти.

Но нет никаких доказательств, что за Медведевым стоят хоть какие-то реальные силы.

У Медведева имидж либерала, западника и реформатора, но поразмыслите над его достижениями: будучи президентом, он требовал свобод и власти законов, но также расширил полномочия полицейских структур, продвинул увеличение президентского срока до шести лет, пассивно наблюдал за обвинениями и судебным процессом по сфабрикованному делу «ЮКОСа», компании миллиардера Михаила Ходорковского, допустил жесткий разгон демонстраций в защиту конституции и избиения оппозиции, также спокойно наблюдал и введение законодательной базы, позволяющей расширить государственные репрессивные полномочия.

Медведев неустанно возмущенно говорит о коррупции, но в течение его президентства коррупция стала образом жизни в этой стране, и ежегодный объем взяток оценивается в 300 миллиардов долларов. Он говорит об улучшении инвестиционного климата, тогда как независимые обозреватели говорят, что это люди из медведевского окружения начали проверки в Домодедово, самом доходном аэропорту России, – тут многие проводят параллели с государственной операцией по присвоению «ЮКОСа». Да, Медведев принудил правительственных чиновников и людей из путинской команды покинуть советы директоров государственных компаний, но ослабнет ли над этими компаниями государственный контроль, если новые назначения будут исходить от той же путинской команды?

Те, кто надеется, что Медведев выберет более мягкие тактики в международной политике, могут припомнить, что именно Медведев выступал у нас «военным президентом» и брал ответственность за военный конфликт России с Грузией. И именно он угрожал Украине и ее бывшему президенту Виктору Ющенко. И именно он начал пререкаться с Японией по вопросу Курильских островов. И именно Медведев, когда начались арабские мятежи, размышлял на тему того, что «определенные силы готовят то же и для России».

Почему тогда так много людей настаивает, что Медведев – реформатор? Надежды, что Медведев запустит либеральные реформы, позволяют его российским сторонникам сохранять лояльность по отношению к руководству страны, сохраняя при этом и достоинство. Это было бы для них сложнее, если бы они признали, что нет никакой особой разницы между Медведевым и Путиным с точки зрения того, как идут дела в правительстве, которым этот тандем управляет. Что же касается сторонников Медведева в западных политических кругах, то это их вера в то, что Медведев – реформист, закладывает основание для «политики перезагрузки» − без этих надежд такая политика рассыпется. И в обоих случаях миф о «хорошем царе» Медведеве корнями уходит в тот факт, что ни одна из сторон не верит, что Россия может прийти к реформам демократической дорогой, а только в то, что реформы должны насаждаться и идти сверху.

Проблема, разумеется, заключается в том, что все попытки насаждения реформ в России приводили лишь к продлению жизни и укреплению системы единоличного властвования, которая исторически царит в стране и ведет ее в тупик.

Как бы парадоксально это ни звучало, но продление медведевского президентства может оказаться еще большим ударом для надежд на либерализацию, чем возвращение в Кремль Путина. Ложное впечатление, что глава России «спустит реформы сверху», может лишь еще более деморализовать общество и ослабить политический протест.

Путин не планирует уходить, да и идти ему некуда. Как только он выпустит бразды правления из рук, его настигнет судьба египетского Хосни Мубарака. Наделение большей властью твиттер-президента Медведева в тот момент, когда страна все более пресыщается Путиным и его командой, увеличивает риски потери контроля. У Путина нет других вариантов, кроме как вернуться в Кремль в качестве президента и отказаться от идеи тандема.

Недавнее решение Путина организовать под своим руководством «Общероссийский народный фронт» − яснейший признак политической кончины Медведева. Более того, отказ Медведева зайти далее привычных заявлений в ходе пресс-конференции, прошедшей 18-го мая, подчеркивает, что у него нет никаких политических амбиций и что он не готов бросать вызов Путину.

Тем, кто делает ставки на исход президентских выборов, можно посоветовать не забывать, что Путин здесь – крупье.

Оригинал перевода