Источник: Свободная пресса

Оппозиция, единым фронтом выступавшая против Путина, медленно распадается. Массовые митинги идут на спад, список лидеров тоже меняется на глазах. На последней акции на Новом Арбате (которая вместо заявленных 50 тысяч участников собрала от 10 до 25 тысяч) в числе выступающих не было Бориса Акунина, Леонида Парфенова, Дмитрия Быкова, Алексея Навального – «крестных отцов» Болотной. Все это – приметы кризиса оппозиции, ее неспособности предложить новую повестку дня.

И вот в этих условиях снова прозвучал призыв к объединению. Сопредседатель Партии народной свободы (ПАРНАС) Михаил Касьянов заявил, что ПАРНАС готов создать демократическую коалицию с «Яблоком» и партией Михаила Прохорова. Касьянов считает, что коалиция может стать серьезной политической силой и получить поддержку значительного числа граждан.

Заявление Касьянова порождает ряд вопросов. Возможна ли такая коалиция? Есть ли вообще смысл новым партиям (в данном случае – партии Прохорова) создавать общие проекты со старыми (раскрученными, но подуставшими) политическими брендами?

Какая судьба ждет старые и новые партии, рассуждает ведущий эксперт Московского Центра Карнеги Николай Петров.

«СП»: – Николай Владимирович, предложение Касьянова – здравое?

– Это демонстрация готовности к консолидации, которая никогда не будет реализована практически. Причина нереализации понятна. В нашей нынешней политической системе партии не играют роли, кроме как декоративной поддержки своих лидеров. Это как в шоу-бизнесе, где тоже странно ожидать, что разные певцы вдруг объединятся, и один согласится быть первым, другой – вторым или третьим… В жизни, как мы видим, самый слабый певец – как и политик – заинтересован, чтобы вокруг него была собственная группа поддержки.

В политике консолидация появится, когда правила игры изменятся, как только политическая система начнет стимулировать укрупнение и усиление партий. Когда на выборах разрешат создавать блоки, когда партии столкнутся с необходимостью закрывать списки в большом количестве регионов – это потребует объединения усилий. А нынешнее отсутствие консолидации в последнюю очередь связано с амбициозностью конкретных политиков, оно объясняется самой конструкцией системы….

На региональном уровне мы видели целый ряд удачных примеров консолидации. Например, на выборах в заксобрание Перми СПС объединился с «Яблоком» – и в итоге партии успешно провели большое количество кандидатов. Но в Перми было понятно, ради чего объединяться. А ради чего объединяться сейчас?!

– Новый Арбат продемонстрировал кризис оппозиции. Новые партии уже не станут выступать единым фронтом?

– Разнородная оппозиция выступала единой силой на протяжении трех месяцев. Но изначально было ясно: это возможно лишь потому, что они выступали ПРОТИВ власти, ПРОТИВ нечестных выборов. Как только речь заходит о конкретных ПОЗИТИВНЫХ идеях, предложениях и программах – выясняется, что коммунисты, националисты и правые либералы не могут найти общего языка. Трудно было бы ожидать, что они и дальше будут трогательно демонстрировать единение, если только это единение не связано с общим внешним врагом.

Да, мы увидели крайне позитивный опыт консолидированных акций. Но выборы прошли, и лозунг «За честные выборы» становится все менее эффективным. Политический протест переходит в другую фазу, связанную с формулированием позитивной повестки дня – и с неизбежным расхождением сил, которые еще недавно выступали слитно. Это нормальный следующий этап. Неправильно говорить, что власти удалось расколоть оппозицию или что вождям оппозиции не удалось между собой договориться.

Думаю, негативная реакция на действия власти будет и дальше приводить к акциям на основе широкой коалиции. Но если говорить о позитивной повестке, мы будем видеть гораздо более узкие объединения, более гомогенные по идеологическому признаку.

– Сейчас в политике меняются правила игры. Можно ли сказать, что смена правил приведет и к смене политических элит?

– Если смотреть на перспективы политической реформы в ее нынешнем виде (в виде законопроектов, которые сейчас рассматриваются в Госдуме), самый позитивный момент – восстановление выборов губернаторов. Политические элиты в регионах уже готовятся к этому. Некоторые бывшие губернаторы заявили, что готовы поучаствовать в таких выборах. Это будет стартом серьезного политического процесса на региональном уровне.

Что касается реформ, проводимых на федеральном уровне, – они крайне недостаточны, и вряд ли способны сыграть позитивную роль и для власти, и для оппозиции. Например, законопроект о выборах в Госдуму никак не стимулирует появление новых серьезных партий и объединений. Власти сейчас кажется, что она придумала вариант, который позволяет, с одной стороны, зарегистрировать тысячу разных партий, а с другой стороны – не дать им возможности принять участие в реальном политическом процессе. На самом деле власть пилит сук под собой.

– Почему же?

– Потому что она должна быть заинтересована в появлении системных оппозиционных сил, которые бы пользовались доверием и были бы способны канализовать социальный протест, когда он возникнет. Нынешние системные партии на это не способны, они не могут сыграть роль модератора между властью и обществом.

– Какая судьба в таком случае ждет нынешние системные оппозиционные партии?

– Судьба монополистов, которые скоро лишатся своего монопольного положения. Сегодня они – в целом – поддерживают законопроекты, которые предложил Кремль. Потому что эти проекты законов позволяют нынешним партиям сохранить статус-кво. Но, думаю, этому приходит конец.

Скоро мы увидим смену поколений лидеров в системных партиях. Уход старых лидеров и приход новых может привести к самым серьезным последствиям – в том числе партийным расколам. С другой стороны, усиливается политическая конкуренция. Сдержать ее «президентским» пакетом законов по политической реформе невозможно. Поэтому мы увидим не только трансформацию нынешних партий (без которой они не смогут выжить), но и появление партий новых, которые в скором времени, возможно, заслонят и победят старые партии.

– Эти новые партии тоже будут созданы при посредничестве Кремля? Или это будут настоящие оппозиционные партии?

– Думаю, они будут настоящими – независимо от того, поддержит ли их Кремль на эмбриональном этапе или нет. Не думаю, что Кремль в будущем сможет контролировать политическое пространство с помощью кремлевских проектов.

– Но до сих пор это удавалось, разве нет?

– Мы уже вступили в принципиально новый этап политического развития. Система, в рамках которой Кремлю это удавалось, была примитивной и могла существовать либо в условиях всеобщего финансового благоденствия (как это было, когда ее создавал Путин), либо за счет больших затрат и отсутствия непопулярных действий со стороны правительства.

Сейчас правительству придется реализовывать серьезную стратегию, включающую болезненные меры, и Кремлю понадобится не пассивный конформизм со стороны граждан, а социальная поддержка. Это значит – понадобятся реальные политические партии, способные структурировать общественное пространство и выполнять роль модераторов. Это предполагает, что партии не смогут оставаться целиком подконтрольными Кремлю. Можно сказать, монополии Кремля на политический контроль (а он контролирует ВСЕ ныне существующие партии) приходит конец. В будущем это обещает, что политическая жизнь в России станет более веселой и живой…

Оригинал интервью