Источник: Carnegie Corporation of New York

Сегодня, через полгода после начала кризиса, трудно избежать ощущения, что отношений между США и Россией в том виде, как они сложились в период после окончания «холодной войны», больше не существует. Как отметил в марте 2014 года мой коллега Дмитрий Тренин, украинский кризис может стать завершением периода между двумя «холодными войнами». Хочется надеяться, что вывод Д. Тренина все же окажется преждевременным, но слишком многое указывает на то, что он недалек от истины.

В Вашингтоне администрация Обамы неизменно отвергает предположения, что США вступают в новую «холодную войну» с Москвой. Но даже беглый анализ мнений сведущих людей в законодательной ветви власти, разведывательном сообществе, оборонном истеблишменте и в кругах экспертов по внешней политике показывает, что тезис о возврате к «холодной войне» получает все большее распространение. К сожалению, в условиях практически полного крушения взаимного доверия, утраты регулярных каналов связи и бесконечного потока плохих новостей с Украины опровержения администрации Обамы звучат не совсем убедительно. Добавьте к этому «залп» санкций против российской экономики и главных фигур из окружения президента РФ Владимира Путина, и у вас отпадут всякие основания ожидать улучшения отношений между двумя странами — до тех пор, пока президент Обама не покинет свой пост или украинский кризис не разрешится тем или иным способом. В настоящее же время ситуация с легкостью может ухудшиться, и намного.

Большинство важнейших вопросов, обеспечивавших двусторонним отношениям каркас и устойчивость, сейчас оказались в «спящем режиме». В диалоге по контролю над вооружениями и стратегической стабильности наступила затяжная пауза. Надежды Обамы на соглашение о радикальном сокращении стратегических вооружений до окончания его президентского срока фактически похоронены. Даже повседневное деловое/коммерческое сотрудничество и инвестиционные связи дают сбой. И это вполне объяснимо — с учетом неважного положения в российской экономике, инициированных ЕС и США масштабных шагов по преграждению российским государственным банкам доступа на западные рынки капитала и новых ограничений на экспорт в Россию так называемой продукции двойного назначения и передовых технологий нефте- и газодобычи.

Если большинство форм «нормальных деловых отношений» сегодня могут быть расценены как потворство человеку в Кремле, раздражающему Америку, следует ожидать, что их масштабы значительно сократятся. Никто не знает, насколько серьезным будет ущерб. В идеале «побочный урон» не должен бы распространиться на сотрудничество по таким вопросам, как борьба с терроризмом, нераспространение ядерного оружия и поддержание правопорядка. К сожалению, мы, возможно, вступаем в зону неопределенности, где неофициальные предостережения о смутных угрозах вроде той, что исходила от братьев Царнаевых, в конечном итоге станут еще более проблематичным делом для бюрократического аппарата обеих сторон.

Какие события могут побудить Россию и США прекратить эту гонку по наклонной плоскости?

Этого, конечно, нам знать не дано, но с наибольшей вероятностью речь может идти о какой-либо внешней региональной проблеме, например о «моменте истины» в затяжных переговорах по иранской ядерной программе или о непредвиденной эскалации событий на Ближнем Востоке. Если это произойдет, администрации Обамы или ее преемнице будет труднее поддерживать «постукраинский» статус-кво и продолжать настаивать, что Россия — всего лишь региональная держава.

Череда международных кризисов, разразившихся почти одновременно нынешним летом (сектор Газа, вспышка лихорадки Эбола, Ирак и так далее), должна напомнить нам всем о хрупкости существующего миропорядка и побудить к возобновлению дискуссии о том, почему после 1989 года целью внешней политики обеих партий США стало подключение максимального числа государств к сотрудничеству.

Даже если мы абсолютно не согласны с неприемлемыми, внушающими тревогу действиями России на Украине, наша стратегия должна быть достаточно гибкой и адаптивной, чтобы продвигать и защищать наши интересы в тех вопросах, где Россия — хорошо это или плохо — все еще имеет вес.
 

Эта статья является частью проекта Carnegie Corporation of New York — карнегианского форума Rebuilding U.S.-Russia Relations. Читайте больше статей здесь.