В этом году Нобелевскую премию по литературе получила белорусская писательница Светлана Алексиевич. Обычно награду вручают авторам, которые пишут художественную прозу, вымысел. Но на этот раз шведские академики наградили автора документальных книг. Алексиевич известна своими критическими высказываниями в адрес как Лукашенко, так и Путина, – в решении увидели политику. А некоторые СМИ напрямую связали награждение с последними событиями на Украине и даже с грядущими выборами в Белоруссии.

Литературная мазь и политический ветер

С Нобелевской премией по литературе связано огромное количество предрассудков. Самый главный заключается в том, что ее путают с чемпионатом мира по футболу. То есть что она оценивает литературные таланты авторов на данный момент. Вот подошел Мо Янь к ноябрю 2012 года в хорошей форме, хорошо выступил, значит, ему дадут миллион. А Харуки Мураками плохо тренировался и ничего не получил. И вот Китай ликует, а Япония в печали. 

В этом нобелевском сезоне хорошие результаты показала опытная писательница из Белоруссии Светлана Алексиевич. Тренеры угадали с литературной мазью, она сделала поправку на политический ветер, и как результат – заслуженная награда: Нобелевская премия 2015 года и миллион долларов. Между прочим, почти 20 миллиардов белорусских рублей; уже сочинили анекдот, что минские власти попросили у писательницы денег на поддержку экономики.

Меж тем премию вручают по совокупности заслуг, за всю жизнь в литературе. Еще Нобелевскую премию часто путают с разнообразными Букеровскими премиями. «А за какую книгу ему дали Нобеля-то?» – спрашивают взволнованные читатели. Чаще всего ни за какую, хотя бывают, конечно, исключения – вроде «Доктора Живаго». Но обычно дают за все творчество, за верность определенным стилистическим и гуманистическим идеалам.

Другой предрассудок связан с убеждением, что премию дают исключительно за политические взгляды и высказывания. Что если сказал писатель «Путин – плохо, Крым – их», то ему должны непременно дать миллион. Что шведские академики, подобно агентам Штази, денно и нощно следят за писателями и ставят им в дневники оценки. Ну да, есть определенный кодекс поведения потенциального нобелевского лауреата; известен анекдот про Борхеса, который числился в числе главных претендентов на премию, но не получил ее, потому что общался с Пиночетом. 

Но в мягкой или жесткой оппозиции тому или иному режиму (включая самые демократические) расположилось абсолютное большинство писателей. Желание изменить в ту или иную сторону, вправо или влево, существующую систему находится в основе практически любого творчества. А если не находится, то такой автор относится к числу развлекательных и никаким премиальным жюри не интересен.

Нобелевские премии по физике, химии или медицине вручаются за давно сделанные открытия. Ученые уже могут заниматься чем-то другим, но вот награда настигает их за старые подвиги. Почему же нам кажется, что в литературе все по-другому?

Еще один важный предрассудок – премия должна вручаться самому известному. Фейсбук со вчерашнего дня полон истерик. «Кто такая Алексиевич? Я не знаю такой писательницы», – кричат одни. «Они не знают Алексиевич и еще считают себя образованными людьми!» – восклицают другие. 

Так вот, цель премии не только и не столько наградить самого известного и заслуженного. Цель любой премии, сейчас прозвучит немного пафосно, – просвещение. Открывать читателям новых авторов, новые жанры, новые стили и новые литературы. Миллион – это не награда автору. Это способ привлечь внимание к автору, к тому, что и как он делает.

Заочные шахматы

Официальное обоснование награды Алексиевич – «За многоголосное творчество – памятник страданию и мужеству нашего времени». Пресловутое «многоголосие», «полифония» – это основной творческий метод Алексиевич, которому она верна с первых книжек, вышедших еще 30 лет назад. У нее время и эпоха говорят языком, образом и стилем свидетелей. Это своего рода литературная инсталляция. Автор отбирает объекты, расставляет в определенном порядке – и вот вам художественное произведение. 

Пять книг Алексиевич: «У войны не женское лицо» (1985), «Последние свидетели» (1985), «Цинковые мальчики» (1989), «Чернобыльская молитва» (1997), «Время секонд-хэнд» (2013) – это собранные вместе реплики и воспоминания свидетелей и очевидцев. Их устами писательница рассказывает о переживших катастрофы, будь то Великая Отечественная или афганская война, чернобыльская авария или распад Советского Союза. Ее герой – это человек, которого задела история, прошлась по нему гусеницами своих танков, но он выжил и теперь вспоминает об этом. Воспоминания страшные, читать Алексиевич не просто, щадить чувства читателя точно не входит в ее планы. Собственно, вчера произошло важное для жанра событие – метод Алексиевич получил официальный патент от шведских академиков. Документальная проза подтвердила свое право считаться настоящей литературой. 

Выполненная Алексиевич пятитомная музеефикация советской катастрофы имеет большой спрос на Западе, в Германии ее книги можно встретить в любом приличном магазине, в Норвегии она хедлайнер литературных фестивалей, ее книги переведены на большинство европейских языков. В России ее очень любит либеральная интеллигенция и очень не любит почвенническо-патриотическая. 

Захар Прилепин, любитель поностальгировать по советской эпохе, посвящает Алексиевич язвительные тексты, не понимая одного – Алексиевич в реальности глубоко советский писатель. Ее проблематика, ее подход, ее манерный стиль с бесконечными многоточиями – все это из советского времени. Она советский писатель и советский человек. В интервью «Медузе» она восхищается Европой с какой-то детской непосредственностью – многих критиков возмутило ее идолопоклонство, переходящее в карго-культ. Ну чего вы хотите – она же советский человек, впервые попавший на Запад. Ей там все удивительно. Как Алексиевич сохранила это удивление за 25 последних лет – загадка. Но перед нами уникальный реликт советской цивилизации.

Где-то в середине 90-х произошло курьезное событие: закончилась очередная олимпиада по заочным шахматам. Такие турниры не терпят суеты: шахматист делает ход, отправляет его письмом сопернику, письмо проходит через все круги почтового ада, наконец, доходит до шахматиста-конкурента. Тот делает свой ход и отправляет его обратно первому. Турниры по заочным шахматам могут длиться годами, за это время некоторые участники соревнований могут банально умереть. А иногда умирают целые страны, что, собственно, и случилось с той закончившейся в середине 90-х олимпиадой – ее выиграла сборная СССР, в первую тройку вошла сборная ГДР. Обоих государств к тому моменту уже несколько лет как не было. Нобелевская премия – мероприятие еще более неторопливое. Вчера Нобелевская премия настигла советскую литературу. 

Константин Мильчин – литературный критик, главный редактор журнала Historicum