Никто не сомневался, что 19 декабря Александр Лукашенко будет в четвертый раз избран президентом Беларуси. Его популярность — а также контроль над СМИ и политической системой — таковы, что Лукашенко, скорее всего, победил бы даже без подтасовок, из-за которых предвыборная кампания имела явные перекосы не в пользу белорусской оппозиции — впрочем, весьма разрозненной.

То, что оппозиционеры будут протестовать против результатов выборов, также было ясно заранее, и Лукашенко — при всех своих громогласных заявлениях, что народ не поддержит его противников, — встретил их во всеоружии. Никто, правда, не ожидал, что восстание в центре Минска станет таким масштабным — по некоторым оценкам, в акциях протеста приняло участие до 25 тысяч человек, — но власти ничего не оставили на волю случая, и ОМОН в конечном итоге одолел демонстрантов.

О том, что на самом деле произошло в Минске 19 декабря, почему столько белорусов вышло на улицы и какие решения привели к столь жесткому применению силы, мы узнаем лишь через какое-то время. По общему мнению, лидеры оппозиции, которые повели людей на штурм здания правительства, были удивлены, что им удалось прорваться внутрь; впрочем, то, что их вытеснили обратно, не должно было стать для оппозиционеров сюрпризом. Когда-нибудь время Лукашенко в Беларуси закончится, и народ, скорее всего, примет участие в его отстранении, но это произойдет не силовым путем.

Каковы бы ни были цели оппозиции в день выборов, ей удалось создать проблемы Лукашенко и его иностранным партнерам. Возможно, немалая часть белорусов (и россиян) поверит официальной версии о том, что оппозиционные лидеры попытались организовать вооруженный переворот. С другой стороны, от глав иностранных государств наверняка не укроется тот факт, что все оппозиционные кандидаты в президенты, кроме одного, встретили утро 20 декабря за решеткой. Кадры жестокого избиения демонстрантов уже заполнили Интернет и телеэфир. Если до выборов у кого-то были сомнения относительно характера режима Лукашенко, то теперь они исчезли.

В результате ЕС сталкивается с проблемой. Евросоюз допустил Беларусь к участию в программе «Восточное партнерство» в ответ на обещание либерализовать политическую жизнь (за что Минску, в свою очередь, было обещано более тесное политическое и экономическое сотрудничество, а также облегчение визового режима). Впрочем, правозащитные организации и лидеры белорусской оппозиции призывали не принимать такого решения, указывая, что обещаниям Лукашенко верить нельзя. И теперь Брюссель (а также страны — члены Европейского союза) стоит перед неприятным выбором: позволить Беларуси остаться в «Партнерстве», выхолащивая тем самым его демократизационные задачи, или исключить ее, порождая неизбежные вопросы относительно дальнейшего участия в программе других «не совсем демократических» государств, например Армении и Азербайджана.

Та же самая проблема, пусть и не столь остро, стоит и перед руководством России. В краткосрочной перспективе Лукашенко, несомненно, обратится за «утешением» к Москве и, возможно, проявит бóльшую уступчивость в вопросах торговли, поставок энергоносителей и даже признания Абхазии и Южной Осетии. Однако покровительство, оказываемое Россией Лукашенко, явно не скажется положительно на ее собственных отношениях с Европой и США. Более того, неспособность Лукашенко обеспечить стабильный баланс между жестким контролем и международной легитимностью станет тревожным сигналом для российского правящего «тандема», которому скоро предстоят собственные выборы.

Наконец, проблемы возникают и у самого Лукашенко. Этот мастер политической эквилибристики снова оказался на коне и, скорее всего, доработает четвертый президентский срок до конца. Но никогда раньше ему не приходилось сталкиваться со столь серьезными вызовами: оппозиция продемонстрировала способность мобилизовать массы людей, а международным партнерам — Европе и России — уже надоедает нести все бóльшие издержки с тем, чтобы белорусскому президенту было позволено сохранять текущее положение дел в неизменном виде. Четвертый срок Лукашенко неизбежно принесет Беларуси перемены, но пространство для маневра у президента быстро сужается, и не исключено, что он уже не сможет полностью контролировать ситуацию.