Source: Getty
То, как Путин представляет себе военную модернизацию, вызывает несколько серьезных вопросов. Важная проблема заключается в том, что идеи Путина по-прежнему базируются на концепте, согласно которому США — главный враг России.
Владимир Путин изложил свои взгляды на политику по национальной безопасности России. В статье в «Российской газете» он пообещал сделать Россию сильной в военном плане, чтобы не вселять в других мысли о том, что они могут получить контроль над ее ресурсами. Но проблема с видением Путина в том, что военная модернизация, которую он себе рисует, все еще базируется на неизменном концепте, по которому США — главный враг России.
Безусловно, страна с такими природными богатствами, как Россия, учитывая ее комплексную геополитическую позицию, сокращающееся население и недостаток союзов с другими основными державами, должна иметь современную оборонную систему и возможность защищать свои национальные интересы. Правда и то, что, как сказал Путин, российские военные силы были запущены в течение последних двух десятилетий, до начала военных реформ в 2008 году.
Нет сомнения в том, что Россия, у которой нет проблем со своими границами, которая поддерживает хорошие отношения с соседями и которая сотрудничает с США и Европой, а также с Китаем и Индией, — основной, даже неотъемлемый фактор для глобальной стабильности.Как заявляет Путин, политика ядерного сдерживания действительно продолжает быть важным фактором стратегической стабильности в мире. А сегодняшняя реальность, в которой есть высокоточное управляемое оружие, противоракетная оборона и возможность космического оружия, не говоря уже об угрозах кибератак всех типов, делает сохранение этой стратегической стабильности гораздо более сложной задачей.
Чтобы противостоять этим угрозам, Путин обещает ввести в оборот за следующее десятилетие 400 межконтинентальных и баллистических ракет подводного пуска, а также восемь атомных подводных лодок с баллистическими ракетами. И это только начало. Крупномасштабная военная модернизация, на которую потребуется 23 триллиона рублей — более 750 миллиардов долларов за десятилетие, — также купит России 20 многоцелевых субмарин, 50 боевых надводных кораблей, 100 космических летательных аппаратов военного назначения, 600 самолетов, более 1000 вертолетов, 28 ракет-перехватчиков S-400 и многое другое.
Приоритет отдается системам связи, разведки и управления, «беспилотникам» и системам индивидуальной защиты бойца на поле боя. Воинская служба по призыву не будет отменена, но в то же время процент контрактников увеличится с 40% до 70% за пять лет и до 85% в 2020 году.
Расходы такого масштаба могут вызвать очень неоднозначную реакцию даже в русском истэблишменте, но Путин полон решимости осуществить этот план — и ему, возможно, это удастся.
И все-таки видение Путиным национальной безопасности ставит несколько серьезных вопросов. Первый — являются ли масштабные расходы, которые он поддерживает, сбалансированными? Бывший министр финансов Алексей Кудрин уволился в прошлом году из-за несогласия по этому вопросу. С тех пор перспективы российского роста пошли вниз.
Второй вопрос — правильно ли превращать российский оборонно-промышленный комплекс в локомотив общей промышленной, научной и технологической модернизации страны? Вкладывание огромных сумм в один из наиболее коррумпированных секторов правительственной бюрократии и полная их растрата — наихудший из возможных сценариев.
Третий вопрос — лежащее в основе предположение, что США — бывший, настоящий и, вероятно, будущий противник России. Продолжающаяся одержимость Соединенными Штатами, унаследованная от Советского Союза и усугубленная российской военной слабостью, искажает стратегическое мышление Москвы и мало делает для национальной безопасности страны.
Четвертый вопрос: в названии статьи Путина говорится о национальной безопасности, но в действительности в ней идет речь только о военной модернизации. Нет сомнения в том, что России нужна современная и мощная военная сила. Однако национальная безопасность в 21 веке — это еще и образование, и здравоохранение, наука и технология, социальная стабильность и хорошее управление.
И последнее. Российская модернизация потребует близких отношений со странами, которые могут предоставить ресурсы для этого процесса. Эти страны — все члены Организации экономического сотрудничества и развития. Из них самые важные — страны-члены Европейского Союза. Однако, чтобы полностью воспользоваться ресурсом Евросоюза, России нужно поддерживать по меньшей мере достойные отношения с США. Москва должна искать пути постепенной демилитаризации русско-американских отношений, а не снова вступать в гонку вооружений с США.
Хотя современная система обороны, конечно, необходима, российским политическим лидерам было бы неплохо обновить их представление об угрозах стране. Бывший западный фронт, включая НАТО, уже можно превращать в музей. В то же время восточный фасад, перед китайскими границами, не должен становиться фронтовой линией. За последние 30 с чем-то лет Россия воевала лишь на юге. Вот где ей следует концентрировать свои военные ресурсы. Все остальное — всего лишь политика сдерживания.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Большинство нынешних американских чиновников работают на китайском направлении лет десять, не больше. Китай для них начался с феерии пекинской Олимпиады 2008 года, а не с визита Никсона в Пекин ради того, чтобы наладить отношения с нищей и отсталой страной. И общий контекст международных отношений сегодня совсем не никсоновский
Угроза ядерной войны нарастает, и поэтому Китай, Россия и Соединенные Штаты не должны ждать улучшения отношений, чтобы начать предпринимать соответствующие усилия по управлению новыми технологиями.
Попытки снизить риски непреднамеренной эскалации конфликта, связанные с феноменом «переплетения» ядерных и неядерных вооружений, должны начинаться с серьезного анализа этих рисков.
С ростом влияния Китая, Европа стремится к взаимности и более реалистичному подходу в отношениях с восточным партнером.
У США есть серьезные, но не жизненно важные интересы на Южном Кавказе: сохранение стабильности в регионе, предотвращение возобновления военных действий в зонах замороженных конфликтов, поддержка демократических преобразований и совершенствование системы государственного управления, а также интеграция Армении, Азербайджана и Грузии в мировое сообщество.
