{
"authors": [
"Алексей Пименов",
"Алексей Малашенко"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [
"Евразия переходного периода"
],
"regions": [
"Центральная Азия",
"Казахстан",
"Кыргызстан",
"Таджикистан",
"Туркменистан",
"Узбекистан",
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Внутренняя политика России",
"Внешняя политика США"
]
}
Источник: Getty
В РФ никто не может сформулировать, в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в этом регионе сильно преувеличивается. Дело в том, что страны Центральной Азии — уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь свою принадлежность к мусульманской цивилизации.
Источник: Голос Америки
Ответ оказался в итоге отрицательным – нет, не готовы. «До сих пор идут разговоры – по крайней мере, в СМИ – о российском присутствии в Центральной Азии, – констатировал Малашенко. – Как будто на дворе все еще советские или ранние постсоветские времена. Вот только в чем именно заключаются российские интересы в Центральной Азии – этого не знает никто. Как, кстати, даже в МИДе никто не может ответить на вопрос, в чем состоит наш интерес в Сирии. Впрочем, и способность Москвы влиять на положение дел в Центральной Азии сильно преувеличивается.
Может Россия, скажем, повлиять на процесс перехода власти в Казахстане? Или назначить президента Узбекистана? Или что-то изменить на политической сцене Таджикистана? Нет, нет и нет. Казалось бы, есть исключение – Кыргызстан. Но кто может с точностью сказать, что новый лидер в Бишкеке – непременно приверженец пророссийского курса? А может быть – протурецкого? Неизвестно».Пресловутая многовекторная политика? Несомненно, убежден Малашенко. Но – не только на Востоке. «В прошлом году, – вспоминает аналитик, – много было в Москве визитеров из Кыргызстана. Приезжали, да только не знали, к кому обращаться. Тоже – кланы...»
Между тем в Центральной Азии активно работают и Китай, и Евросоюз, и США, констатирует московский политолог. А еще – радикальные исламисты. Ощущают ли эту активность в Кремле? Неясно, считает Малашенко.
Интеграция? «Да, Россия продает оружие центральноазиатским государствам – правда, старое. Кстати, если послушать выступления руководителей ОДКБ, то там столько слов о талибах, что выходит – будто это единственное оправдание существования организации. Тогда как на деле для охраны границ с Афганистаном мало что делается...»
Проект Евразийского союза? «В действительности экономические связи РФ с регионом – главным образом двусторонние: к примеру (и в первую очередь), российско-казахстанские, – подчеркивает Малашенко. – И Евразийский союз – это просто-напросто альянс России и Казахстана. Плюс президент Беларуси, непрестанно требующий финансовой поддержки...»
«А разве возможна, – продолжает аналитик, – евразийская интеграция (даже в масштабах Центральной Азии) без Узбекистана? Между тем Ташкент присоединиться к проекту не спешит».
Почему же инициированные Россией интеграционные проекты носят, по словам Малашенко, по преимуществу виртуальный характер? Не в последнюю очередь, полагает российский политолог, потому, что государства Центральной Азии – это давно уже не постсоветские государства, а страны исламского мира, сознающие в первую очередь не прошлое, объединяющее их с Россией, а свою принадлежность мусульманской цивилизации.
Мусульманская Центральная Азия оказывает влияние и на Россию, констатирует Малашенко. «Мусульманская миграция, – подчеркивает он, – неотъемлемый элемент российской действительности, причем не только в Москве или в поволжских республиках, но также в Сибири и на Дальнем Востоке. И это уже миллионы людей – со своими духовными потребностями: в новых мечетях, в пятничном отдыхе... И все это совершенно нормально. Естественно! Вопрос в другом: готовы ли мы к этому?»
«Мне рассказывали в Кыргызстане, – продолжает Алексей Малашенко, – что, по имеющимся у некоторых тамошних общественных организаций сведениям, в России от рук экстремистов каждую неделю погибает один киргиз. Возможно, эти данные неточны. Но о чем-то они говорят...»
Незащищенный человек – прекрасный объект для пропаганды. По словам российского аналитика, «среди мигрантов имеют хождение и фундаменталистские брошюры. И они задумываются: не обрести ли защиту в шариате, не поменять ли светское беззаконие на религиозный закон?»
Алексей Пименов
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
По мере приближения парламентских выборов премьер-министр Армении сталкивается со все большим сопротивлением со стороны России и армянской диаспоры. Для отстаивания своей амбициозной внешнеполитической программы Пашиняну понадобится помощь Европы, США и соседних стран.
Томас де Ваал
Вокруг Армении сложилась нестабильная геополитическая обстановка. Отношения с Россией становятся все более напряженными, но страна по-прежнему сильно зависит от нее в сфере энергетики и торговли, а также формально остается военным союзником. При этом общество поддерживает идею диверсификации внешней политики: практически никто не хочет возврата к той зависимости от России в области безопасности, которая имела место до 2020 года.
Томас де Ваал
Основная цель Москвы — сохранение текущего статус-кво и удержание Боснии в подвешенном состоянии. Для этого Кремлю достаточно просто поддерживать на должном уровне напряженность за счет резкой риторики. Россия оказалась не очень щедра на финансовую помощь Республике Сербской. Но она, судя по всему, одержала победу в битве за сердца и умы боснийских сербов.
Димитар Бечев
До полномасштабного вторжения РФ в Украину казалось, что многие страны, не входящие в ЕС и НАТО, навсегда останутся в серой зоне между Россией и Западом. Но теперь они оказались в гораздо более выгодном для себя положении и могут двигаться по пути евроатлантической интеграции, наращивая сотрудничество с Европейским союзом и США. Впрочем, на этом пути остается множество препятствий
Димитар Бечев, Томас де Ваал, Максим Саморуков
Пока Турция получает огромные прибыли от торговли российскими энергоносителями, частичный разворот на Запад не скажется на ее отношениях с Россией
Димитар Бечев