Декабрьские массовые беспорядки в Москве, поводом для которых послужило убийство кавказцами болельщика «Спартака» Егора Свиридова, вполне можно назвать политическим кризисом — или неким предвестием политического кризиса. В оценках здесь следует быть максимально осторожным, чтобы не выглядеть ни провокатором, ни «пофигистом» (мол, «а разве что-то случилось?»). Нельзя ни преувеличивать, ни игнорировать.

Прежде всего нужно четко уяснить, что это было на самом деле. По поводу произошедших беспорядков есть две точки зрения. Первая оценка: это было всего лишь массовое хулиганство с этническим колером. Вторая: мы стали свидетелями межэтнической конфронтации, облеченной в форму болельщицкого «всбрыка».

Первая оценка удобнее властям: с хулиганами иметь дело проще. Вторая же требует более серьезного подхода, то есть признания качественного роста межэтнической конфронтации со всеми вытекающими отсюда последствиями. От выбора оценки зависит, например, то, по какой статье предъявлять обвинения задержанным в Москве и других городах участникам «бунта»: по статье «хулиганство» — это одно, по статье «разжигание межэтнических противоречий» — совсем другое.

Не ошибусь, если скажу, что общество склонно именно ко второй оценке.

Такая оценка, если именно она возобладает при подходе к декабрьской трагедии (а это именно трагедия) во властных структурах, потребует от них серьезных размышлений и действий по предотвращению роста межэтнической и межконфессиональной напряженности. К тому же любые конфликты с этнической окраской сложны тем, что в них невозможно однозначно указать на правого и на виноватого. Власть же традиционно ищет наиболее простое «черно-белое» решение.

Упомянутое мною выше определение «политический кризис», хотя и звучит несколько гипертрофированно, по сути является верным, ибо многотысячная акция, состоявшаяся в обеих столицах и других российских городах, для полиэтнического и поликонфессионального государства есть именно политический кризис. Проведение этой акции указывает на несостоятельность власти, на ее неумение поддерживать стабильность в такого рода государстве. Еще одно самое что ни на есть наглядное свидетельство тому — латентная гражданская война на Северном Кавказе, к которой все давно привыкли и которую во многом перестали замечать.

Неужели мало того, что бóльшая часть российского общества выступает за отделение Северного Кавказа от России? Лично я считаю, что такое в принципе невозможно, но после декабрьских событий число желающих избавиться от Кавказа и кавказцев, безусловно, еще больше возрастет.

Мне представляется, что декабрь 2010 г. — это рубеж, причем не только в сфере межэтнических отношений, но и применительно к внутренней ситуации в стране в целом. То, что произошло в канун наступающего 2011 года, может повториться когда угодно и где угодно — нужен лишь повод, а повод найдется всегда.

Конечно, у власти может появиться соблазн использовать рост межэтнической напряженности в своих корыстных целях — для подавления разного рода протестной деятельности, для общего закручивания гаек, что, как известно, уже имело место. Но вот окажется ли эта власть способна успокоить страсти межэтнических отношений — что, между прочим, в ее собственных интересах?