Быть или не быть? Оставаться ли британцам в Евросоюзе, а шотландцам и жителям Северной Ирландии – в Великобритании? Подобный выбор довел Гамлета до безумия. А может, наоборот, именно безумие внушило ему мысль, что выбирать нужно непременно одно из двух. И британцы после референдума о выходе из ЕС совсем не обязаны выбирать только один вариант, можно взять оба: Шотландия и Северная Ирландия, проголосовавшие против Brexit, пусть остаются и в составе ЕС, и в составе Великобритании. Такой двойной статус может получить даже Лондон. Поменьше зашоренности, и из британского кризиса можно будет найти выход, который учтет все многообразие пожеланий всех заинтересованных сторон.

Многие немецкие политики, вроде министра финансов Вольфганга Шойбле, рассуждают в логике «или с нами, или против нас»: англичан нужно наказать за Brexit, даже если это приведет к распаду Британии. Некоторые шотландские националисты, в свою очередь, полагают, что результаты июньского голосования дают им отличный повод провести второй референдум о независимости. Но европейским бюрократам рано радоваться: неизвестно, окажутся ли те, кто не хочет оставаться британцами, энтузиастами Евросоюза; нелюбовь к Лондону еще не означает любовь к Брюсселю.

Между тем мода на дезинтеграцию делает Европу слабее. Это, конечно, усиливает позиции крупных стран, прежде всего Германии, которая в отличие от Испании или Италии не сталкивается с проблемой сепаратизма. Благодаря центробежным тенденциям усиливается и Брюссель: небольшим странам трудно собрать достаточно голосов в Еврокомиссии или Европарламенте, чтобы противостоять мерам, которые угрожают их интересам. Но Берлин и Брюссель – это еще не вся Европа.

Более того, дезинтеграция ЕС ослабляет НАТО – единственный надежный механизм европейской обороны. НАТО опирается на национальные армии, а у маленьких стран обычно армии слабые. Так что распад больших государств, как бы его ни воспевали романтики-федералисты, мечтающие о Европе регионов, плохая идея. Может быть, это будет оправдано спустя десятилетия, но явно не сейчас.

Результаты референдума о выходе Великобритании из ЕС ясно показали, что Англия и Уэльс хотят покинуть Евросоюз, а вот Шотландия и Северная Ирландия предпочитают остаться. Пусть так и будет. Распад Великобритании для этого совершенно не обязателен.

Конечно, придется немного повозиться с паспортами и управлением границами, но усилий потребуется куда меньше, чем на то, чтобы заново возводить границу между Ирландией и Северной Ирландией. К тому же в этом случае поляки, румыны, болгары и другие европейцы смогут, как и сегодня, жить, работать и учиться в Шотландии, но не в Англии, которая может расширить университетские квоты, например для индийцев, китайцев и русских. Между Шотландией и Англией, вероятно, придется разместить контрольно-пропускные пункты, что опять-таки не очень страшно: они мало чем будут отличаться от дорожных постов на границе Франции и Швейцарии, где в основном просто взимается плата за проезд.

Есть и прецедент: в 1984 году Гренландия вышла из Европейского сообщества (предшественника Евросоюза), но осталась частью Дании. Тогда, кстати, формальный механизм выхода территорий из ЕС вообще отсутствовал. Гренландия – это, конечно, далеко не Англия, но главное здесь принцип: в одной стране могут быть территории, входящие в Евросоюз и не входящие в него.

Такой формат отношений будет на руку городам вроде Эдинбурга и Белфаста. Туда могут переехать банки и компании, покидающие Лондон, но желающие остаться в англоязычном пространстве. Торговля также частично переместится в Абердин и другие шотландские порты. При этом британские ядерные подлодки могут оставаться на своих местах, и ни статус Шотландии в НАТО, ни ее безопасность не пострадают.

Учитывая, что жители Лондона также хотят остаться в Евросоюзе, можно было бы наделить лондонскую агломерацию особым статусом и в ЕС, и в Британии. В Лондоне и так много где принимают евро, а доехать на поезде до Парижа для лондонцев ничуть не менее привычно, чем до Манчестера. Так что Лондон может стать особым британским городом, который имеет ассоциацию с ЕС. Примерно как Швейцария, только с правом голоса и пограничным контролем.

Британцам не нужно зацикливаться на дилемме Гамлета. Быть и не быть одновременно – почему бы и нет? Да и вспомните, чем кончилось решение Гамлета: гибелью датской королевской семьи, после чего власть перешла к норвежцам. Трагедия, одним словом.

Алан Познер – колумнист медиагруппы Welt

Английский оригинал статьи был опубликован в Strategic Europe, 29.07.2016