Источник: Strategic Europe

Английский оригинал текста был опубликован 27.11.2017 в Strategic Europe

В российско-грузинских отношениях позитивные моменты странным образом перемешиваются с негативными и попросту безобразными. После признания Россией независимости Абхазии и Южной Осетии в 2008 году дипломатические отношения между двумя странами были разорваны, и в обозримом будущем перемен на этом фронте ждать не стоит. Границы двух непризнанных республик охраняются российскими солдатами, что остается постоянным источником напряжения и угрозы эскалации.

В то же время после 2012 года, когда к власти в Тбилиси пришла партия «Грузинская мечта», многие аспекты отношений нормализовались. Сейчас между Россией и Грузией действует несколько прямых рейсов, и этим летом на улицах Тбилиси мне часто доводилось слышать русскую речь. Российский средний класс вновь открыл для себя Грузию как место отдыха, и в этом году страну может посетить до 1,5 млн туристов из России. На Россию приходится около половины грузинского экспорта вин.

Сейчас на повестке дня следующая фаза сближения: в ближайшее время может вступить в силу соглашение об открытии трех транспортных коридоров между Россией и Грузией. Документ был подписан еще в 2011 году при посредничестве Швейцарии, и в обмен на это Грузия обязалась не блокировать вступление России в ВТО. Однако практические детали сделки все еще не полностью согласованы.

Два из трех коридоров проходят по территории Абхазии и Южной Осетии, и это весьма болезненная тема (в документе сами эти территории не называются, маршруты обозначены лишь в виде GPS-координат). Грузы на этих маршрутах должны быть опечатаны международной компанией (уже выбрана швейцарская SGS), которая будет отслеживать их перемещение.

На грузинско-российской границе сейчас работает всего один пункт пропуска в селе Верхний Ларс, и с ним немало проблем. Дорога в районе КПП плохого качества, там часто сходят лавины, из-за плохой погоды ее приходится закрывать на четыре-пять месяцев в году. Эти задержки не раз приводили к порче целых грузовиков с фруктами. Открытие новых коридоров позволит заметно расширить транскавказскую торговлю, что выгодно не только Грузии и России, но и Армении – для нее это главный сухопутный маршрут на север, – а также восточным регионам Турции. Российский бизнес активно лоббировал это соглашение.

Но, несмотря на очевидные экономические выгоды сделки, ее вступление в силу постоянно откладывалось по политическим причинам. Лидер Южной Осетии Анатолий Бибилов летом настаивал, что его республика должна стать равноправным партнером в этом проекте, на что было получено согласие Москвы, но для Тбилиси это было недопустимо.

Шестнадцатого ноября в Праге встретились переговорщики от Грузии и России – Зураб Абашидзе и Григорий Карасин, после чего и Москва, и Тбилиси выступили с позитивными комментариями. В Швейцарии было созвано экспертное совещание, на котором в ближайшие недели должны разрешиться оставшиеся вопросы, после чего стороны смогут подписать контракты с SGS.

Но окончательно сбрасывать политические трудности со счетов пока рано. Некоторые грузины, а также те, кто поддерживает их на Западе, заняли радикальную позицию: Грузии не нужно расширять экономические связи с Россией, так как это даст Москве политические рычаги, которые та может использовать в будущем для давления на Тбилиси. Например, угрожать перекрыть транзитную торговлю. 

На мой взгляд, это чепуха. Экономические отношения между Грузией и Россией не прекращались даже тогда, когда президентом был жестко настроенный против России Михаил Саакашвили, да и соглашение 2011 года было заключено как раз при нем. Единственным примером попытки радикального разрыва в экономике было торговое эмбарго, введенное Россией в 2006 году, и оно, нужно признать, оказалось большой ошибкой. Одностороннее прекращение торговли с Грузией навредило обеим странам и нанесло серьезный удар по Армении, главному партнеру России в регионе. В долгосрочной перспективе это подтолкнуло Грузию к повышению качества своих товаров и поиску новых рынков, что стало колоссальным стимулом для развития грузинского виноделия.

Конечно, Грузии нужно быть настороже. Но ее внешняя политика должна быть диверсифицированной. Нужно, с одной стороны, развивать более тесные экономические отношения с Россией, что поможет в некоторой степени восстановить доверие, а с другой – придерживаться долгосрочной стратегической ставки на европейское будущее, а также строить торговые отношения с другими партнерами, в том числе с Турцией и Китаем.

Предстоит разрешить и другой политический вопрос – о претензиях Абхазии и Южной Осетии. Их прямое участие в этом проекте для Тбилиси неприемлемо, но должна быть возможность оформить соглашение таким образом, чтобы оно было экономически выгодно для республик: например, чтобы они могли получать плату за обеспечение безопасности или оказывать услуги водителям.

Более того, главная задача для Тбилиси здесь – отслеживать грузы, проходящие через непризнанные республики, а не блокировать торговлю с ними. Если грузы будет проверять швейцарская компания, нет никаких оснований не возить помидоры или обувь с грузинской территории в Абхазию или Южную Осетию. Есть, однако, практический вопрос: соглашение должно соответствовать закону Грузии «Об оккупированных территориях», который запрещает компаниям вести бизнес в двух республиках без специального разрешения.

Что касается российской стороны, то готовность договариваться, возможно, свидетельствует о том, что Москва хочет снизить напряженность в своем ближнем зарубежье перед президентскими выборами 2018 года – эти выборы могут стать более сложными, чем ожидалось. В пользу этого тезиса говорят и некоторые другие обстоятельства. Например, Москва поддержала идею миротворческой операции ООН на востоке Украины. Даже если это политическая игра, что весьма вероятно, эта игра снижает готовность России к эскалации конфликта. Российский МИД также заявил, что «уважает» соглашение о партнерстве, подписанное Арменией и Евросоюзом в Брюсселе 24 ноября.

Пока еще неясно, удастся ли России и Грузии добиться окончательной реализации транзитного соглашения 2011 года. Но если стороны смогут согласовать все оставшиеся детали, то хотя бы здесь экономика возьмет верх над политикой в этом вечно расколотом регионе.

Английский оригинал текста был опубликован 27.11.2017 в Strategic Europe