Текст был расшифрован автоматически.

Татьяна Фельгенгауэр. Всем привет! Здравствуйте! Меня зовут Татьяна Фельгенгауэр. Вы на канале Carnegie Politika Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии. Рада приветствовать сегодня здесь технического руководителя дата-отдела «Медиазоны» и автора статей на Carnegie Politika Давида Френкеля, Давид, привет!

Давид Френкель. Привет!

Фельгенгауэр. Как несложно догадаться из позиции экспертизы Давида Френкеля, говорить мы будем сегодня, конечно же, про российский интернет, суверенный, бессмысленный и беспощадный, не только в плане борьбы с VPN и насаждения мессенджера MAX, но и в целом, кто в этой борьбе может выиграть и как может выглядеть, может быть, даже цифровое сопротивление. Повесив таким образом интригу, попрошу вас подписаться на канал, приготовиться ставить лайки, комментировать, ну и, конечно, не забывайте поддерживать «Медиазону». Начинаем.

Давид, ну вот оно, начало апреля, к которому все как-то напряженно готовились, ждали чего-то совершенно невозможного в плане того, что Телеграм вдруг исчезнет с просторов России, и вообще, что будет какой-то новый этап российской борьбы, борьбы российских властей с интернетом. А что на деле мы видим? Есть что-то принципиально новое?

Френкель. Ну, пока принципиально нового, мне кажется, мы еще ничего не видим, кроме угроз. Принципиально новые, разнообразные, невероятные угрозы, сливы, методички и прочее то, что распространяют российские власти, а вот именно каких-то технических средств, которые бы они вдруг начали применять, мне кажется, такого мы пока не видим. Ну, то есть, мы видим все то же самое, что было последние годы, блокировки с помощью ТСПУ, специальных устройств, которые на каждый провайдер установлены, и этих блокировок становится больше, они становятся, может быть, эффективнее. Это такое, скорее, качественное развитие. Мне кажется, какого-то невероятного скачка, каких-то невероятных откровений, прорыва, ну, нет, я бы сказал, что такого нет.

Фельгенгауэр. То есть, в целом, мы сейчас находимся в ситуации «у страха глаза велики», и количество страшилок, опасений и угроз сильно больше, чем реального контроля над интернетом.

Френкель. Те средства, которые у них уже были, вот те самые ТСПУ, например, они достаточно эффективные, чтобы иметь очень много контроля. Да, я согласен, что страшилок много, людям кажется, что, не знаю, следят за каждым их словом во всех приложениях, которые вообще есть. Или там следят за тем, что они, не знаю, что они там скачивают, с кем общаются. Все это, скорее, все-таки городские легенды, а вот тотальность контроля именно в рамках, ну, российского интернета, слежки за российским трафиком, слежки внутри российских приложений, таких как мессенджер MAX, ну, мне кажется, что она и так максимальная. Ну, то есть, если мы говорим, например, про мессенджер MAX, кажется, что у российских властей есть все ресурсы, чтобы действительно следить за всеми вашими действиями внутри него, за вашими разговорами, видеозвонками, уж тем более за сообщениями, за чем угодно.  Могут ли они такой же контроль, как бы, экспортировать в другие приложения, нероссийские, например? Ну, пока нет. Пока что это все-таки городские легенды, и здесь нужно действительно все-таки здраво подходить к рискам, к угрозам и не устраивать лишнюю панику.

Фельгенгауэр. Давай тогда, наверное, чуть подробнее поговорим про этот пресловутый мессенджер MAX. С одной стороны, мы понимаем, что это стопроцентное присутствие власти внутри этого мессенджера, внутри ваших переписок и попыток с кем-то пообщаться. И интересно, что, ну, это какая-то неизбежность, судя по всему, и люди должны научиться с этим жить. Во всяком случае, вот на «Медиазоне» было видео, что делать, буквально инструкция, если вас заставляют скачать мессенджер MAX, и это было, по-моему, самым популярным видео, которое у нас выходило. Вопрос. Насколько MAX неизбежное зло или все-таки нет? Потому что мы видели, что желания власти не всегда совпадают с возможностью заставить всех работать внутри MAX.

Френкель. Ну да, тут, конечно, ответить на вопрос, неизбежно ли это зло, мне сложно. Я не могу залезть в голову каждого россиянина. Мне кажется, что это, конечно, избежное зло. В том смысле, что пока как будто никакого закона, там, не знаю, приговаривающего россиян к смертной казни за отказ от установки MAX, его нет. Ну, понятно, что это всегда какие-то компромиссы людей заставляют на работе установить. Но это компромисс. Вы ставите на работе, пользуетесь им, или вы, там, саботируете это насколько возможно. Тут все-таки, ну, это такая немножко борьба каждого человека за свою собственную свободу не пользоваться мессенджером MAX.

Поэтому, ну, с точки зрения ресурсов российских властей, это как бы немножко неизбежное зло. Они, все, что мы видим, что российские власти направляют все возможные свои ресурсы на то, чтобы пересаживать людей туда. Все подконтрольные им сервисы интегрируются. Все сервисы, которые могут просто пересаживаться насильно целиком в MAX, как там какие-то порталы городских чатов, вот этих домовых чатов, просто пересаживаются насильно целиком в MAX. Все, куда административный ресурс может дотянуть свои щупальца, он вот все делает, чтобы MAX максимально популяризовать. В этом смысле это как бы, ну, неизбежное зло. Просто мне кажется, что у россиян все еще полно возможностей, чтобы не пользоваться или чтобы пользоваться, ну, в смысле устанавливать, но не писать в нем ничего. Саботировать все вот эти вот административные давления. Поэтому мне кажется, что есть еще за что побороться.

Ну, и плюс пока что при всех ужасах и тотальности контроля все-таки, ну, зарубежный интернет как-то работает. VPN-ы работают. Да, за них нужно бороться, их нужно покупать, нужно выбирать, нужно менять их, иметь несколько VPN-ов и так далее, и так далее. Но в итоге есть возможность прорубить как бы дорогу к тому, чтобы пользоваться Телеграм, WhatsApp, чем вы привыкли с помощью VPN-сервисов и в общем не переходить там со своими друзьями, родственниками в непотребный мессенджер MAX.

Фельгенгауэр. Про непотребный мессенджер MAX у Давида Френкеля вышла большая статья на Carnegie Politika, всячески рекомендую с ней ознакомиться, потому что, мне кажется, это очень хороший способ увидеть реальность, как действительно выглядит угроза от мессенджера MAX, как отделить страхи от того, чем реально грозит использование этому мессенджера. Обязательно почитайте, особенно если вы или ваши близкие живут в России, ссылку вы найдете в описании к нашему разговору с Давидом Френкелем.

Давай, наверное, вот про VPN ты упомянул, и как раз сегодня, буквально за несколько часов до нашей с тобой встречи появилось сообщение, это публикация газеты РБК о том, что Минцифры разослала методичку крупнейшим сервисам по блокировке пользователей с включенным VPN. Это рекомендации по тому, как можно выявить VPN-сервисы на устройствах пользователей и заблокировать доступ к платформе. Вроде как 20 компаний, даже больше 20, получили эту методичку. Там и Яндекс, и ВК, и Сбер, и OZON, и Wildberries, в общем, все самое большое и популярное. Что мы можем про это сказать, как-то расценивать, что за сливы? Может, это внутри кто-то решил побороться?

Френкель. Про сливы у меня много вопросов, потому что вообще в последнее время очень много сливов, всяких сообщений по источникам от Минцифры, от Максута Шадаева, приближенных к нему, какие-то методички, угрозы, указания. В чем цель их? Ну, мне кажется, что цель всех этих сливов в том, чтобы запугивать россиян, чтобы появлялось как можно больше этих городских легенд и страшилок, и неадекватных реакций. Чем больше люди боятся, тем менее рациональные решения они принимают, очень хорошо. А с другой стороны, в чем смысл этого слива? Он о том, что да, действительно, куча сервисов российских должны будут не пускать к себе людей, которые, как им будет казаться, пользуются VPN.

Мне кажется, что это в принципе, ну, с точки зрения такого адвоката-дьявола, неплохой ход властей. Почему? Потому что это создает неудобство. Если пользователям неудобно пользоваться, простите за каламбур, если пользователям неудобно заходить в интернет с помощью VPN, то они будут делать это все меньше и меньше. Они будут постепенно отключать VPN и, может быть, отдавать предпочтение российским сервисам, а не свободным международным сервисам, куда нужно заходить с помощью VPN. Если тебе каждый раз нужно, не знаю, чтобы зайти в Яндекс Карты, выключить VPN, потому что он с ним не работает, и таких сервисов все больше и больше, то рано или поздно ты скажешь, ну, наверное, я просто выключу VPN, пожертвую одним Телеграмом, например, или сайтом «Медиазона», или сайтом Карнеги, а не пожертвую своими 20 сервисами, картами, Сбербанком и еще чем-то, чем я пользуюсь постоянно.

И это, наверное, довольно эффективно может быть, если у них получится определять, и здесь главная проблема для российских властей, что на самом деле VPN не так-то легко определять, что человек зашел с помощью VPN. Если они для тех людей, для которых они уже это определяют, они их уже блокируют. Если вот эти коробочки ТСПУ понимают, что человек зашел с помощью VPN, так они его просто блокируют, банят сервер и так далее. А если они не могут определить, то человек проходит, человек пользуется. А как тогда понять, что у него VPN включен? Вот здесь самая сложность. Есть немножко пугающие вещи в той методичке, которую описывает РБК, потому что отголоски этой методички мы уже видели на самом деле. У нас была на «Медиазоне» такая колонка, объясняющая про мессенджер MAX и про то, что в нем обнаружили странное подозрительное поведение.

И вот это поведение просто ложится почти буква в букву в этой методичке. Мессенджер MAX делает следующие вещи. Делал, по крайней мере, ну вот в январе этого года его поймали. Что он делает? Он, во-первых, спрашивает у телефона: «Телефон, а у меня включен VPN»? Такая функция есть в Android. Это просто стандартная функция. Приложение может спросить, включен ли сейчас VPN. Потом он спрашивает у разных сторонних ресурсов: «Какой мой IP-адрес, где я сейчас нахожусь»? Он спрашивает это у Яндекса, у Mail.ru, каких-то зарубежных сайтов. Вполне возможно, что он набирает так статистику. Человек прыгает, например, по регионам или не прыгает.

И третье, что делает мессенджер MAX, он опрашивает самые разнообразные сайты. Телеграм был, WhatsApp, Госуслуги, Одноклассники. Он их опрашивает и спрашивает, связь хорошая с вами? Там есть заблокированные ресурсы. Там заблокированы, например, сервера WhatsApp, и вот к ним происходит обращение. Зачем все это нужно вместе? С одной стороны, так как бы хорошего ответа, зачем все это делалось, его нет. А гипотезы, что это все делалось, чтобы определять, пользуется ли человек VPN. И либо городская легенда гласит, что для того, чтобы найти все VPN, которыми пользуются люди внутри мессенджера MAX, а более реалистично, видимо, для того, чтобы заблокировать доступ к каким-то, например, Госуслугам внутри мессенджера MAX.

Человек зашел через VPN, значит, не положено ему в Госуслуги из мессенджера MAX заходить. Или не положено ему банковскими сервисами пользоваться. Или вот есть такая штука, Госключ, цифровая подпись. Не положено человеку с VPN цифровой подписью пользоваться. Вот это больше похоже на реалистичный сценарий. И сейчас в методичке мы читаем буквально то же самое. Спросите у телефона, включенного в VPN, спросите у сервисов с IP-адресами, какой у вас IP-адрес, проверьте соединение к другим сайтам, сообщите потом это нам. Что меня отдельно настораживает, я бы сказал, что это участие, например компании «Яндекс» в этом всем. Потому что компания «Яндекс» огромная, у них очень много ресурсов, у них очень много сайтов, на которых установлен их счетчик.

Значит, когда вы просто по интернету ходите, то сайты с этим счетчиком знают, что вы тот же самый человек, что заходил на все эти сайты, что пользуется Яндекс Картами и так далее, и так далее. Яндекс много ресурсов вкладывает в то, чтобы отслеживать людей. Это нужно для рекламы, чтобы знать, какие сайты вы посещаете, какую рекламу вам показывать. Но еще это можно использовать для того, чтобы знать, а вы VPN пользуетесь? Вы входите, бывает такое, что с вашего устройства вы то в Голландии, то в Москве. И если такое бывает, то действительно можно определить, что вы пользуетесь VPN, и у Яндекса колоссальные возможности, исторические данные, все эти сайты со счетчиками, очень много возможностей, и тогда можно действительно сделать что-то с VPN сильно неудобно. Можно, не знаю, блокировать вас, ограничить вам доступ, блокировать ваши аккаунты в Яндексе. Все, что угодно можно придумать. И вынудить вас таким образом отказаться от VPN. Вот здесь, мне кажется, самая большая угроза, и предвестники этой угрозы мы видим в мессенджере MAX.

Фельгенгауэр. Скажи, пожалуйста, а вот мы видим сливы, да? Мы не знаем, насколько это правда, неправда, но исходим из того, что это так. Предполагаем ли мы в то же время, что все эти более 20 крупнейших компаний соглашаются на это и играют по этим правилам?

Френкель. Ну, мы не знаем, но мне кажется, что у российских властей есть очень сильные инструменты для того, чтобы их заставить. Ну, во-первых, многие из этих компаний просто являются, просто принадлежат российским властям, или российские власти, всякие чиновники являются бенефициарами этих компаний, всякие приближенные олигархи и прочее. По факту Яндекс сейчас контролируется фондом, созданным для того, чтобы передать Яндекс государству и управлять им. Поэтому, ну, в этом смысле у меня мало сомнений, что Яндекс, значит, может там противиться как-то, если он де-факто управляется российскими властями. А с другой стороны, например, российские власти могут принимать решение, кто попадает, а кто не попадает в так называемые белые списки.

При том, что я всегда повторяю, что, видимо, белые списки придуманы не российскими властями, а придуманы операторами связи для того, чтобы, ну, хоть что-то россиянам показывать в интернете, когда мобильный интернет полностью отключен. То проблема в том, что этот ресурс очень мощный. В России подавляющий процент трафика приходится на мобильные устройства. Даже в этой методичке РБК про это говорится, что подавляющее большинство людей в России пользуются телефонами на Android и iOS и выходят в интернет с помощью них. И принять решение о том, что какой-то сайт попадает в белые списки, а какой-то нет, это мощнейший рычаг давления, ну, на рынок просто. Да, если мы включили там Wildberries, если не включили, например, OZON, то OZON просто умирает в регионе. Никому не нужен, если вы не можете зайти на его сайт и сделать заказ, то сервис просто никому не нужен. Он теряет деньги и закрывается.

И в этом смысле, конечно, мне кажется, что это мощнейший рычаг. И российские власти могут сказать, что, ну, сорри, но раз вы не выполняете наших важнейших требований по блокировке людей с VPN, то вы больше не работаете в белых списках. И для сервиса это может означать просто смерть. Мы видели только что белые списки в Москве, и отключение, мне кажется, какого-то сервиса от белых списков в Москве, это прям колоссальный удар по бизнесу, по экономике сервиса. Поэтому я уверен, что если для россиян мессенджер MAX не является неизбежным злом, то для, боюсь, крупных российских бизнесов требования властей неизбежным злом являются. Я не верю в то, что они готовы или могут в 26 году как-то всерьез сопротивляться.

Фельгенгауэр. Хочу уточнить одну техническую деталь по поводу использования телефона. Если я пойду на сайт OZON, а не через приложение OZON, все точно так же будет? Ну, то есть, если я в браузере, не в яндексовском, а, не знаю, в Хроме, открываю сайт Озона, использую VPN, там такой же будет вот эта вот проверка, я в Голландии или не в Голландии, использую я VPN или нет? Или это только про приложение, которое внутри телефона?

Френкель. Технически они могут придумать что-то, чтобы воткнуть в свои сайты и делать такие же проверки. Это будет гораздо легче обнаружить, потому что сайты чуть более на поверхности для исследователей. Любой может открыть консоль разработчика в своем браузере и посмотреть, куда улетают запросы, на какие сторонние сайты. Это все очень быстро станет видно. Но сама возможность что-то подобное придумать у них, конечно, есть. В конце концов, они могут купить свои собственные сервера за границей и делать эти проверки к своим собственным благонадежным серверам, но за границей для того, чтобы как раз проверять, где вы находитесь. Это возможно. Другой вопрос, что как пользователи настраивают вот эти вот обходы.

Там в методичке про это говорится, что люди используют разные обходные пути. Например, они говорят, VPN используется только для зарубежных сайтов. Все, что находится в зоне RU, пожалуйста, не пускай через VPN. И тут начинаются сложности того, как взаимодействует мобильное приложение с операционной системой, что ему можно делать, что нельзя делать. Long story short, в целом у приложений очень много ограничений, а у сайтов в браузере еще больше. Поэтому здесь разработчики всяких мобильных систем и браузеров на нашей стороне, они пытаются сделать так, чтобы ничего нельзя было делать приложениям, узнавать как можно меньше, сайтам знать как можно меньше для нашей безопасности.

Потому что за много-много лет хакеры использовали все, что только можно было использовать, чтобы узнать про нас пользователей и украсть наши данные. Так вот, для этого и существует много-много-много защиты. Поэтому в целом я рекомендую действительно пользоваться браузерами, потому что они в целом гораздо более надежные, безопасные и более прозрачные, как я уже сказал. А во-вторых, ну, мы все равно находимся немножко в руках разработчиков VPN. Если они сделают такие функции, чтобы обходить эти проверки, если они сделают функции, чтобы мы могли выбирать, например, каким приложением, как пользоваться VPN, что можно, через какие там сервера, страны выходить, то мы сможем обходить все эти проверки.

Тут мы, к сожалению, сами сделать ничего не можем. Единственное, что мы можем сделать, это в более сложных ситуациях, более технически подкованные люди действительно устанавливают VPN не на устройство, а, например, на роутер у себя дома. И про это сказано в методичке. Там говорится, что вот такой кошмар, такие ужасные из россиян, они ставят VPN себе прямо на роутер, и мы ничего не можем с этим сделать. Мы не можем определить, что он там установлен. Это хороший путь. Тем более, раз они боятся этого пути и говорят о нем в методичке, то, ну, отлично, давайте так делать больше. Продаются там роутеры с уже установленными VPN. В интернете полно гайдов, как это сделать. Не знаю, поищите какого-нибудь знакомого айтишника, который вам поможет.

Фельгенгауэр. А еще тоже технический момент. Извини, просто мне кажется, здесь очень важно сделать это максимально прикладным. Потому что люди сталкиваются с этой проблемой ежедневно, и им надо понимать не только политический смысл, но и как им с этим можно жить, бороться, не знаю, и продолжать пользоваться. Насколько важно, каким гаджетом ты пользуешься? Условно, на айфоне сложнее пробраться внутрь телефона и заставить его тебе что-то показывать, а на андроиде проще? Или, например, айфоны мы должны запретить, а значит, Xiaomi пусть навсегда останется с каждым россиянином?

Френкель. Тут как бы нет однозначного ответа. Понятно, что в целом айфоны рекомендуются как устройство, чья компания-производитель очень сильно заботится о безопасности. Они продают железо, и для них очень важно, чтобы это железо продавалось, и продавалось с маркетинговой историей надежного и безопасного устройства. Но прямо серьезной разницы, я бы сказал, сейчас нет. Тут такая чаша весов. С одной стороны, в той же методичке, например, жалуются, что на айфонах очень сложно определить, включен ли VPN. Насколько я понимаю, суть на самом деле про то, что на андроидах приложение может спросить: «Алло, VPN включен?», а на айфонах нельзя задать такой прямой вопрос и получить от операционной системы ответ «да» или «нет». А на практике, например, в андроидах есть режим как раз, когда в VPN-ах можно выбрать, какие приложения имеют доступ к VPN, а какие нет.

Насколько я понимаю, на айфонах сейчас такой функции нет. Или, по крайней мере, в приложении Proton, например, такой функции на айфонах нет. И очень жаль, потому что как раз эта функция позволяет более гибко обманывать вот эти проверки. Поэтому тут нет однозначного ответа. И в целом за последние годы, я бы сказал, что андроиды и айфоны более-менее сравнялись в безопасности и во всяких таких вещах. Поэтому здесь разницы нет. Важно, чтобы у вас было более-менее свежее устройство, чтобы оно обновлялось, потому что гораздо большей угрозой является необновленное устройство. Неважно, это айфон или андроид, важно, чтобы это было устройство со всеми обновлениями безопасности. Тогда у силовиков российских властей гораздо меньше просто средств по его контролю, взлому и прочему. Какой-то выбор андроид, айфон, мне кажется, это все-таки что-то с десятых годов.

Фельгенгауэр. Окей, хорошо, да, мы в 2026 году, и здесь уже должно быть как-то попроще. Хочу продолжить разговор про крупные компании и их взаимоотношения с российскими властями и с регулятором. Довольно скандально развернулась неожиданно критика Натальи Касперской в адрес Роскомнадзора. Пришлось извиняться. Буквально, значит, кадыризация и чеченизация России полным ходом, ну, покаянное видео не записывали, но текст вполне себе, приношу извинения, уважаемому ведомству. А что это было, как ты думаешь?

Френкель. Роскомнадзор, их боялись даже чеченцы. Ну, я думаю, что да, первая реакция ее была, видимо, довольно искренней. В России обвалились банковские системы, и одной из возможных причин этого обвала — это блокировки. Сложно сказать, действительно ли отключение VPN-ов, какие-то новые шаги Роскомнадзора привели к этой ситуации, мы не знаем. Одновременно с этим наблюдалась куча падений всяких сервисов, мне приходили жалобы от людей, которые там не могли на свои сервера достучаться, у которых действительно отвалились VPN-ы, которые раньше работали. Это все-таки анекдотические наблюдения. Мы не знаем полной картины, у нас очень мало инструментальных каких-то оценок, сказать сложно. И тем более, внутрь этих ТСПУ мы ни черта залезть не можем, и не знаем, что там внутри происходит. То есть, похоже, по времени совпало, по угрозам совпало, все похоже на то, что как-то это связано.

Какие-то, не знаю, может быть, они заблокировали действительно внутренние VPN-ы банков, и это привело к тому, что все отвалилось. Может быть, это привело к тому, что какой-то действительно ключевой сервис Сбербанка умер, на который была завязана инфраструктура других банков. Мы до конца не знаем, но, мне кажется, посыл госпожи Касперской абсолютно искренний. Вы там все блокируете, сеть нашу портите, и вот банки все рухнули. И сложно не поверить, что это никак между собой не связано, и, в общем, достали своими блокировками, и дайте нормально работать. Как бы все могут только подписаться, мне кажется, под ее возмущением. А ее следующая реакция, ну как, фронда, мне кажется, в современной российской власти невозможна. Илья Ремесло, уж не знаем, зачем он это сделал, но оказался в психиатрической больнице. А вот госпоже Касперской объяснили, что фронда невозможная. Вот так вот.

Какие угрозы ей могли реально поступить, я не знаю, но их серьезность мы видим. Да, вот эти смешные, абсолютно позорные, мне кажется, извинения, не хватает только традиционного видео кружочка с каким-нибудь силовиком, где она бы еще и с выражением лица таким, абсолютно, испуганным, затравленным, вот тогда была бы полная картина, и мы бы могли сказать, да, действительно, серьезные угрозы поступили госпоже Касперской, а так мы можем только гадать, мне кажется.

Фельгенгауэр. Слушай, ну вообще, на самом деле, вся эта история с тем, что Роскомнадзор бросился требовать удалить, ну буквально удали новости про этот банковский сбой, ну, вплоть до того, что удалите мемы, шутки, фотожабы и прочее. Мне кажется, я не знаю, может быть, я запамятовала, но вот такой острой реакции я чего-то давненько не видела от Роскомнадзора.

Френкель. Ты знаешь, что интересно? Последние несколько месяцев была довольно острая реакция на критику мессенджера MAX, вплоть до того, что пресс-служба MAX бегала прям по блогерам и присылала им какие-то комментарии. Ну буквально человек, написавший статью на Хабре вот про всю ту систему проверок, которую мы обсуждали, он получил комментарии от пресс-службы. Ему написала пресс-служба, мол, вы все не так поняли, мы там ничего не проверяем и вообще все делаем хорошо. Что абсолютный бред, то есть никакого... всерьез относиться к этим комментариям невозможно, это как бы полное вранье, но реально пресс-служба MAX бегала, активно пыталась что-то отвечать. Посты с реакцией пресс-службы выходили во всех госагентствах.

В ТАССе, в РИА были публикации, вы все не так поняли и вообще мы очень хорошие. Это была реакция буквально на статью, которую, может быть, массовый россиянин бы и не увидел. То есть я не уверен, что россияне поняли, на что вообще ответ и про что идет речь. И в этом смысле мне кажется, что власти вдруг что-то очень сильно занервничали и бегают действительно что-то комментируют. И в этом плане, мне кажется, реакция, ну, закономерная реакция Роскомнадзора, что он остро отреагировал, побежал что-то исправлять, удалять, просить извиняться и так далее и так далее. Почему реакция такая острая? Возможно, причем отдельный вопрос, почему реакция такая острая, потому что мы не знаем, что реально произошло.

Я говорю, у нас нет 100% доказательств, что это действительно действия Роскомнадзора привели к проблемам. Может, они реально бесятся, что мы, мол, ни при чем, в чем у нас есть абсолютно разумные основания сомневаться. А может быть, это такая действительно стратегия, стратегия, что не должно быть, ну, не должно быть нескольких мнений по поводу блокировок. Блокировки вызывают острую реакцию. Они вызывают острую реакцию, особенно у москвичей, которые, как мне кажется, немножко не привыкли ни к белым спискам, ни к отключениям интернета, ни к отключению Телеграма. И вдруг, там, несколько недель назад, да, на них все это одновременно обрушилось, и, мне кажется, они не привыкли.

Реакция москвичей была очень острой. А как будто бы москвичи — это единственные россияне, которые вообще хоть как-то беспокоят власти. Их беспокойство усиливается, да, становится только хуже. Уже привычные сервисы, которые москвичи задабривают, отваливаются. И это что такое? Мы как бы во время войны привыкли, мы, москвичи, во время войны привыкли, что вообще-то у нас все хорошо, никакой войны нету. А тут вдруг оказывается, что все это есть, становится только хуже. И на фоне этого, наверное, действительно, никакие голоса сомнений, никакие голоса вопросов звучать не должны. Я думаю, что как-то так.

Фельгенгауэр. Давай тогда еще чуть-чуть про блокировки. Ну, не чуть-чуть, на самом деле, нет, много. Про блокировки с одной стороны, про белые списки с другой стороны. Значит, был вот этот невероятный медовый месяц Роскомнадзора с Минцифрой, видимо, какими-то силовиками, трехнедельный, когда в Москве не работало буквально ничего, включая туалеты. И с одной стороны, никто не понял, что это было, почему, зачем, миллион конспирологических версий, что это значит Путин впечатлился судьбой Хаменеи. А с другой стороны, мы видим, что белые списки вообще-то должны быть чуть шире, чем они сейчас существуют, потому что очень неожиданные побочные эффекты от этих блокировок, и от того, кому разрешено быть в интернете, а кому нет. У тебя есть какое-то понимание, что это было, и, как следствие, можем ли мы предположить, что вот эта политика белых списков будет значительно изменена?

Френкель. Ну, как честный эксперт, я скажу, что нет. Я не знаю, почему вдруг в Москве решили... Действительно, я согласен, что их ввели... Все эти ограничения белые списки ввели без подготовки, учений, проверок, и, действительно, отвалилось все, что только можно, включая злополучные туалеты. Все это выглядит, как какая-то паника. Но на что эта паника? Я не очень верю в версию про Хаменеи, что израильские спецслужбы следили за иранскими властями с помощью сети камер, и вот московские, российские власти, испугались, решили все на всякий случай отключить, чтобы за ними не могли следить с помощью сети московских городских камер. Я не очень верю в такую версию. Может быть, какие-то оперативные сведения о готовящемся дроновом ударе по каким-нибудь важным московским объектам. Что-нибудь такое, мне кажется, гораздо более реалистично.

Естественно, с нами никто не будет делиться такими подробностями. Мы видим только результат. Мы видим только то, что отключили, и отключили массово, отключили быстро, отключили практически весь центр Москвы, а местами отключения довольно жесткие в смысле, что это прямо отключение высокочастотных беспроводных каналов. Люди жалуются, что наушники отваливаются. Выходишь из метро в Москве, и у тебя перестают работать беспроводные наушники. В отдельных участках, в небольших участках, это все свидетельство какой-то очень серьезной паники, реакции. Поэтому я... Мне кажется, что это такое совпадение, что это произошло именно на фоне войны в Иране. Мне кажется, это что-то более оперативное. Но, опять же, мы ничего не знаем. Это все-таки гипотезы.

А по поводу второй части твоего вопроса, будут ли белые списки модифицироваться, ну, я уверен, что да. Я уверен, что белые списки... Однажды открыв этот ящик, ящик Пандоры с белыми списками, его закрыть уже невозможно, и он будет только действительно развиваться. И с точки зрения бизнеса и пользователей тут как бы очень много дыр. Во-первых, непонятно, как в эти белые списки попасть. Вот если я придумал новый очень важный, полезный сервис, как в него попасть? А если я просто очень важный сервис, как оказалось с сервисами глюкометров? Оказывается, во время белых списков и отключения мобильного интернета глюкометры не могут достучаться до своих каких-то сервисов и сообщить данные. И там родители устроили скандал, что их дети-диабетики не могут получать нормальную медицинскую помощь, потому что не работают глюкометры беспроводные. И вот если я создатель такого сервиса, как мне попасть в белые списки? Мне нужно бегать по каким-то кабинетам, мне нужно платить взятки? Этого механизма нет.

И, в общем, ожидаемо, что он появится. Ну, просто потому что для тех же москвичей явно нужно придумать способ, как сделать удобно. Самый удобный способ попасть в белые списки. Можно в МФЦ, а можно прямо через мессенджер MAX в Госуслугах будет это сделать. То есть вот какой-то такой механизм, он должен появиться. То же самое касается, ну, просто действительно каких-то учений. Учения по всякому отключению интернета, по блокировкам, по чебурнету. Они периодически проходили. Иногда проходили неуспешно, весь регион отваливался, и потом его спешно возвращали в сеть. А какие-то учения проходили успешно, мы про них, может быть, даже не знаем, потому что, ну, не зафиксированы большие проблемы, учения прошли, и все хорошо.

Почему здесь не было учений? Ну, видимо, потому что не хотели москвичей беспокоить до последнего, до какого-то события, которое потребовало обязательного отключения интернета, так что даже проверки никакие предварительные не нужны, отключаем немедленно. Я уверен, что будут проводиться какие-то учения, будут делаться выводы, и, в общем, постараются сделать так, чтобы жизнь тех же москвичей была максимально комфортной, чтобы они VPN-ами сами не пользовались, крамолу всякую не читали, YouTube не смотрели. Но и неудобств чтобы лишних у них не было, и вот этих вот анекдотических видеосюжетов на телевидении, когда, как оплатить туалеты и все такое, чтобы их тоже не было. Чтобы позора не было, сделаем все красиво. Будут у нас прекрасные, удобные, самые лучшие белые списки в мире.

Фельгенгауэр. Давай еще про VPN, потому что тоже такая очень насущная прикладная штука. Я уже увидела сто тысяч миллионов шуток про то, что теперь интернет — это только для богатых, потому что VPN будет стоить как не пойми что. Давай попробуем разобраться, как на самом деле. Я понимаю, что все меняется, да, это важный дисклеймер. Все меняется, но вот по состоянию на начало апреля 2026 года, что у нас есть по VPN, чего нас лишают прямо сегодня по VPN, и как с этим можно справиться?

Френкель. Что у нас есть? У нас есть, не знаю, наверное, может быть несколько сотен разных сервисов, которые нацелены на обход блокировок в России. Они пользуются, ну, не знаю, может быть, пятью в целом технологиями разными, которые более-менее Роскомнадзор не умеет эффективно блокировать. Ну, или с какой-то переменной эффективностью, то есть, например, Роскомнадзор просто закупает эти сервисы и блокирует IP-адреса серверов, к которым он подключается. Ну, на всех этих сервисов Роскомнадзору рук не хватает, и поэтому они прекрасно все работают. Есть блокировки по протоколам — это когда Роскомнадзор пытается просто определить по характеру вашего поведения в интернете, что вы пользуетесь VPN. Ваш трафик шифрован, но у него есть какие-то особые характеристики.

Как часто отправляются пакеты с данными, какого они размера, как быстро приходит ответ. И, используя все эти данные, используя нейросети, Роскомнадзор пытается обучать свои вот эти машинки ТСПУ все это блокировать. Наши сотни сервисов с этим борются. Они меняют свое поведение, они добавляют мусор в свой трафик, они меняют свои сигнатуры, и благодаря этому Роскомнадзор обманывают. Есть куча технологий, которые пришли к нам из Китая, просто какие-то мировые разработки, которые все активно применяются для того, чтобы это обходить. В общем, это такая гонка вооружений, и у Роскомнадзора очень много ресурсов. У Роскомнадзора бесконечные ресурсы, бесконечное время. В некотором роде, как мне кажется, они никуда не торопятся.

Они так постепенно блокируют здесь немножко, блокируют там немножко, доказывают свою эффективность властям, доказывают, что они нужны, что они могут блокировать, что им нужно больше денег. И, мне кажется, эффективно в их представлении окучивают бюджеты. Получаются дополнительное финансирование на закупку нового оборудования, на обучение, на выявление сигнатур, закупки этих самых ключей для VPN. Блокировки, блокировки, блокировки. А в ответ у сообщества мирового и сервисов блокировок есть огромный энтузиазм, огромное знание и огромная гибкость. Мне кажется, что большим преимуществом является то, что этих сервисов очень много. Они довольно маленькие по сравнению с большим Роскомнадзором. И они могут очень быстро менять протоколы, обновлять приложения, менять характер своих действий.

И Роскомнадзору нужно довольно основательно на это отвечать. И мне кажется, что эти ответы гораздо медленнее, гораздо более неповоротливые. Мне кажется, что эта гибкость является ключевым оружием в борьбе с Роскомнадзором. Что это означает для пользователей? Что, к сожалению, интернет дорожает. Вам придется покупать больше разных VPN-сервисов одновременно. Да, я сказал, что есть несколько основных технологий. Хорошо иметь сервисы, которые работают на разных технологиях. Если вдруг одна из этих технологий отвалилась, то вы переключаетесь на другую, и у вас остается доступный интернет. А тот сервис, который отвалился, он пойдет обновляться, исправлять, что-то менять, покупать новые сервера, бороться с ограничениями, которые Роскомнадзор против них ввел.

Поэтому такие кошки-мышки обойдутся нам, ну, не нам, обойдутся россиянам, которые пытаются VPN-ами пользоваться, дороже. И, к сожалению, я боюсь, что цена самих VPN-ов тоже будет расти. Издержки растут. Сервисам приходится покупать новые сервера, это стоит денег. Сервера становятся дороже. Просто по независимым от Роскомнадзора причинам, да, мировая... так... Мировой фокус на всяком AI поднял цены и на жесткие диски, и на память. И, к сожалению, это все отзовется на VPN-ах тоже. Поэтому, увы, платить нам придется все больше и больше. И сюда же относятся и то, что... И те новации, которые Роскомнадзор придумал, да, одна из самых, как мне кажется, действительно эффективных, это брать деньги за международный трафик.

Если вы с мобильного телефона заходите на иностранные сайты, то теперь у вас будет тикать счетчик и измерять, сколько вы там посетили. Потому что VPN-ы в итоге находятся где-то за границей, для того, чтобы обходить блокировки. И вот так вот, таким широким мазком можно ограничить доступ к VPN-ам, просто брать деньги за любой международный трафик. Я не думаю, что у них получится прям вычленять конкретно VPN-ы и брать деньги только за них, по той же самой причине, что я уже говорил. Если они могут вычленять, так они блокируют. Им надо деньги брать за сервисы, которые они заблокировать хотят. Поэтому это коснется в первую очередь просто всего международного трафика.

Частично в это попадут VPN-ы, потому что они за границей. Но это попадет во что угодно. Мне сложно сказать, какие там стриминговые сервисы в России сейчас доступны, зарубежные. Но если они есть, то за них придется платить. И цена, которую объявила Минцифры, ну, или слили с совещания Минцифры, 150 рублей за гигабайт, мне кажется, ну, заградительной. Мне кажется, это нереально в современных реалиях. Никто массово не будет, конечно, пользоваться и платить 150 рублей за каждый гигабайт. Это примерно ролик на YouTube в хорошем качестве. Один. Может быть, два в среднем качестве. Ну, то есть, никто не будет платить 150 рублей за один ролик. Люди придут домой, посмотрят этот же ролик дома.

Но все это создаст неудобства. Постепенно люди будут пользоваться меньше и меньше VPN-ами, меньше и меньше потреблять иностранного контента. И все больше и больше оказываться вот в этой изоляции и находиться внутри железного занавеса, что печально. Поэтому, ну, тем, кто все-таки хочет как-то обходить эти блокировки, придется доплачивать. Придется доплачивать за VPN-ы, за трафик. Я думаю, что это будет только ухудшаться.

Фельгенгауэр. Но, извини, если это идиотский вопрос, но мне действительно сложновато понять все технические нюансы. Но я правильно понимаю, что если, условно, дома у меня роутер со встроенным VPN-ом, я тогда ни за что дополнительно платить не буду?

Френкель. Смотри, пока что да. Пока что. Пока что мы обсуждаем угрозы, что ввести эти оплаты на мобильном трафике. И это действительно проще для властей, потому что за мобильным трафиком проще следить. Он привязан к сим-карте, сим-карта привязана к твоему имени. Мы знаем, где ты находишься по базовым станциям, на всем мобильном трафике установлены эти ТСПУ, и у самих операторов еще установлены собственные устройства для того, чтобы, например, блокировать торренты. Не потому что операторы сильно против торрентов, просто торренты — это такой вид трафика, который шумный. Он мешает вашим соседям по одной базовой станции. Вы вдвоем подключаетесь с другом, друг использует торренты, и базовая станция, обслуживая его, просто меньше обслуживает тебя. И операторы с этим стараются бороться, вычленять, кто пользуется торрентами, ограничивать их, блокировать, просто чтобы сеть лучше работала.

И для этого всего у них есть оборудование, и это оборудование можно переиспользовать для вот этой новой цели. Это все несложно. А на немобильном трафике, на домашнем трафике, с этим сложнее, домашних операторов больше. Они менее щепетильны, они не так активно выполняют все требования государства. Мы видим, что их постоянно штрафуют за то, что они там обеспечивают своим пользователям доступ в YouTube, например. Что отличное конкурентное преимущество. Да, пока тебе там штраф придет, ты успеешь там пару лет проработать, и получить кучу новых пользователей, которые к тебе перейдут, потому что у тебя YouTube работает. И это реально работает, это реально происходит. И эти маленькие провайдеры штрафуют. И мы видим сейчас обсуждение в тех же утечках, в тех же сливах, что, мол, давайте разберемся с этими маленькими провайдерами, сделаем меньше, сделаем, чтобы провайдеры были крупнее, но их было не так много. В общем, наведем порядок. А то у нас слишком много свободы, развелось, за всеми не уследишь.

И поэтому я думаю, что ввести такие же ограничения на немобильных провайдерах сложнее, обходить эти ограничения как будто бы проще. Но что мне кажется тревожным звоночком, это то, что несколько месяцев назад прошла новость, что довольно крупный провайдер Дом.ру пригрозил введением лимитных тарифов. Тоже такой отголосок даже не из десятых, а из нулевых, когда на домашнем интернете мы покупали 100 гигабайт в месяц, 500 гигабайт в месяц, а за превышение нужно было платить. И Дом.ру пригрозил, что мы возвращаемся в эти времена, и они это объясняли разными издержками, не столько связанными с блокировками, но почему бы реально не на фоне этих объяснений, таких же как у Дом.ру, взять и ввести это у всех.

Маленькие провайдеры покупают трафик у более больших. Большие могут спокойно ввести какие-то для них заградительные ограничения и начать собирать деньги просто за трафик. Вы будете дома платить за 300–500 гигабайт в месяц, а все, что сверх —150 рублей за гигабайт, как на мобильном трафике. Возможен такой сценарий? Я думаю, что через пару лет, а может быть даже и быстрее, в зависимости от того, как ситуация в России будет развиваться, вполне возможен. И тогда это будет, конечно, гораздо более серьезно, чем просто на мобильном трафике что-то YouTube не посмотреть.

Фельгенгауэр. Мне кажется, что с политической точки зрения довольно опасное решение, потому что слишком много людей в России привыкли к свободному интернету.

Френкель. Это такой вопрос баланса. Люди привыкли к свободному интернету, а что такое свободный интернет? Мне кажется, что в этот свободный интернет, к которому люди привыкли, мы с тобой, боюсь, не относимся. В том смысле, что независимые медиа — это не то, к чему россияне стремятся, когда массово обходят блокировки. Они стремятся, откровенно говоря, к развлекательному контенту. Главный двигатель всего в интернете ­— развлекательный контент. Это ролики на YouTube, детские мультики, стримы и какие-то игры, спорт. Вот это основные двигатели. То, что кто-то обходит блокировки и смотрит нас, я воспринимаю как удачу, как спасибо алгоритмам, спасибо Телеграму, что люди иногда натыкаются на наши новости. А основной контент, мне кажется, там все-таки развлекательный, и то, что люди привыкли к свободному интернету, они привыкли к свободному интернету развлекательному. И на фоне этого, мне кажется, что если российские власти смогут обеспечить доступность игровых площадок, какого-то развлекательного контента, каких-то стримингов. И мы видели, как они пытаются это делать.

Мы видели, как они пытаются пересаживать блогеров в ВК видео, как они пытаются создавать альтернативные площадки, как они пытаются создавать какие-то игровые платформы. У них ничего не получается. Но это же вопрос времени, и они играют в долгую. И это вопрос компромиссов. Увидим ли мы такое, что, например, трафик иностранный за деньги не больше, не знаю, 100 гигабайт в месяц на домашнем интернете, но Steam, например, крупнейшая в мире игровая площадка, без ограничений. Будут ли россияне тогда сильно недовольны? Ну, уже не так сильно, как если все заблокировать. И я боюсь, что какими-то такими путями, может быть, не сразу, может быть, они сначала все заблокируют, а потом будут постепенно приоткрывать тот же Steam. И у нас с тобой будет... В следующий раз будем вещать на стриме в какой-нибудь игре, в Dota будем с тобой играть и отвечать на те же самые вопросы, потому что вот это будет канал, который по... Не нашей инициативе, а потому что это то, что на самом деле массовый пользователь хочет увидеть. Вот там мы будем с тобой. Вот я думаю, что сценарий вполне такой реалистичный.

Фельгенгауэр. Ты упомянул Телеграм, и это как будто бы, знаешь, отдельный фронт в войне российского государства против интернета. Фронт во многом, мне кажется, персонализированный, но там как-то очень непонятно, что происходит. С одной стороны, значит, Телеграм всячески пытаются объявить вне закона, при этом не совсем понятна позиция Павла Дурова, который то ок, то не ок, то значит у нас нами все равно все будут пользоваться. Но и со стороны власти тоже странно, периодически выходят какие-то люди и говорят: «Да нет, все будет в порядке с Телеграм, расслабьтесь». И еще дополнительно к этому есть страшные вои среди так называемых Z-авторов, для которых Телеграм — это вообще самое важное. Но уж даже Путин комментирует Телеграм, и судя из того, что он там обсуждает в совещании с женщинами 8 марта, кажется, что никаких перспектив у Телеграма нет. Как вот здесь выглядит ситуация? На какой стадии мы находимся? Отрицание, гнев, депрессия или уже принятие?

Френкель. Телеграм, по большему счету, в России уже заблокирован, ну, по крайней мере, больше половины всего трафика к Телеграм заблокировано. При этом, ну вот, «Новая газета» следит, пытается измерять, как это отразилось на разных Телеграм-каналах и видит, что в Z-каналах аудитория отваливается, а в, так сказать, у независимых медиа она более-менее сохраняется и практически перестала снижаться. Ну, понятно, что люди, которые читают независимые медиа, они более-менее пользуются VPN-ами и обходят блокировки, а, значит, аудитория Z пабликов, видимо, более широкая или, наоборот, менее продвинутая, и отваливается. Я себе представляю это как немножко борьбу башен, потому что я представляю себе какие-то совещания, где Путин говорит, что ну, нужно заблокировать, невозможно, это последний вздох свободы, кошмар надо выключить.

А ему говорят: «Владимир Владимирович, а вот там Михаил Иванович, у него, мол, весь его бизнес, у него там тысяча сотрудников сидят, пишут эти каналы, пишут эти посты, поддерживают нашу специальную военную операцию и все такое». Владимир Владимирович говорит: «Ну да, надо как-то вот, они пусть продолжают работать, очень хорошо работают, молодцы, пусть продолжают работать, но Телеграм нужно запретить». И вот где-то в этом балансе пытаются российские власти существовать, одновременно вводя все эти ограничения, блокируя Телеграм, якобы угрожая Павлу Дурову уголовным делом, мы до сих пор не знаем никаких подробностей, есть ли это уголовное дело. А с другой стороны, да, вой на болотах, тысячи, я не знаю, десятки тысяч Телеграм-каналов пропагандистских, провоенных, абсолютно людоедских, и все они живут на деньги от рекламы и госбюджетов на то, что Телеграм существует.

А при этом мы одновременно видим, как российские власти пытаются пересаживать их всех в мессенджер MAX, и это выглядит абсолютно смешно и абсурдно, потому что аудитории в MAX нет. Даже те люди, которые вроде как там зарегистрировались по требованию своих работодателей, детских садов и прочих, они как будто там ничего не читают, ни на кого не подписываются. Все эти миллионные каналы из Телеграма собирают 10 тысяч подписчиков в MAX, и все. Ксения Собчак разыгрывает айфоны, вражеские, ужасные, небезопасные и неконтролируемые российскими властями айфоны за подписку в мессенджере MAX. Настолько у них, видимо, все плохо, и настолько они все боятся, что сейчас Телеграм просто исчезнет полностью, и нужно будет как-то существовать все эти бизнесы и переводить в MAX, а главное заново доказывать свою эффективность.

А эффективности нет, у всех крошечные просмотры, что доказывать, как обосновать все эти, я не знаю, миллиардные бюджеты? Мне кажется, миллиардные бюджеты на пропаганду в Телеграме, как их объяснять? «Владимир Владимирович, вот у нас тут 10 тысяч просмотров в MAX, мы самый популярный канал, дайте нам миллиард». Ну, это все звучит смешно, особенно на фоне их же чисел в Телеграме. Поэтому мне кажется, что мы видим вот эти выплески балансировки, выплески этих совещаний, где, с одной стороны, да, заблокировать Телеграм полностью, какая-то силовая башня запретительная, а с другой стороны, возможно, такая же силовая башня, но которая финансирует и ТСПУ, и мессенджер MAX, и всю эту пропаганду в Телеграме. Для них всех вся эта борьба — это бизнес. Они зарабатывают тем, что это все существует, что они полностью заблокированы. Как только это все заблокируют полностью и будет полный чебурнет, они просто все не нужны. Не нужна пропаганда, если все равно у тебя только один канал.

Поэтому я уверен, что они все... Что есть много бенефициаров с разными интересами, которые тянут в разные стороны. И единое решение, оно с самого верха, но есть много-много маленьких интересантов, которые пытаются на это решение повлиять, таких лоббистов. Во многих же всяких объяснениях, теоретизированиях о том, какую роль играет Путин, говорят, что Путин такой решал между всеми разными классами, интересантами и прочими. Вот здесь столкнулась куча интересантов, людей, поставляющих оборудование или продающих пропаганду, а интерес у верхушки совершенно другой. И вот Путину как-то, видимо, приходится балансировать, потому что он ничего не понимает о том, что происходит. Я всегда вспоминаю, что он голосовал на электронном голосовании и не знал, как на мышку нажать. Вот такой человек пытается понять, какое решение ему принять во всем этом зоопарке интернета.

Фельгенгауэр. Последний вопрос тебе задам. Он касается запаса прочности, что называется. Я правильно понимаю, что до тех пор, пока в бесконечную блокировочную историю с черными машинками вливают деньги, этих машинок будут покупать все больше и больше. И в этом смысле глупо обсуждать, какой предел прочности у того же Роскомнадзора или Минцифры, в способности обработать вот это огромное количество информации, огромное количество трафика. То есть этот вопрос решается просто деньгами. Купить больше черных машинок. Или это все-таки не совсем так?

Френкель. То, что называется горизонтальное масштабирование. Да, купить больше устройств. Ты знаешь, я скептически отношусь ко всяким заявлениям о том, что Роскомнадзор на последнем издыхании с трудом блокирует и уже вот-вот перестанет справляться и сейчас все разблокируется. И Телеграм последняя капля. Мне кажется, это либо то, что называется wishful thinking, такой оптимистичный взгляд на вещи, либо это просто сливы бенефициаров Роскомнадзора, ну или продавцов этих коробочек. Мол, мы не справляемся, нужно выделить финансирование, купить больше коробочек. Очень нужно выделить новое финансирование. Потому что я не вижу никаких ни технических причин для этого, никаких-то резких изменений. Мы не видим, что, да, вдруг какой-то невероятный тумблер щелкнул и прям все, и картина изменилась.

Нет, такого нет. Все, Роскомнадзор играет в долгую. У них очень много ресурсов, у них очень много времени. Мне кажется, они никуда особо не торопятся. То есть, может, их там подталкивают, мол, к первому апреля, нет, к первому мая, к первому дальше потом июня. Заблокируйте Телеграм. Ну, в общем, он заблокирован. И так ли им уж важно добить Телеграм до нуля? Да, может, и не так важно. Поэтому у них много времени. Они могут годами вводить новые коробочки, развивать, набирать новый персонал, обучать эти коробочки. Это же еще сотрудники довольно высокооплачиваемые всякого R&D. Людей, которые разрабатывают эти нейросети, обучают, придумывают, как определять VPN и блокировать. Это бюджеты, это деньги, это люди. И в это можно вкладываться очень много. И пока не видно, чтобы этому был конец.

Поэтому мне кажется, что запас прочности здесь огромный. А главное, что всегда есть окончательное решение. Можно просто выключить весь международный интернет полностью, отключить Россию, изолировать ее, и проблем не будет. То есть всегда, как бы, в конце маячит вот этот вот занавес. А пока он не закрылся, да, ресурсов, мне кажется, полно. И я боюсь, что их больше, чем коллективных ресурсов тех, кто пытается блокировки обходить. К сожалению, у энтузиастов и маленьких сервисов, они все держатся только на поддержке пользователей, на том, что люди покупают эти сервисы, и они как-то работают. И опять же, у российских властей есть возможность перекрывать каналы оплаты, создавать все больше и больше проблем, уголовную ответственность, в конце концов, там, не знаю, за распространение VPN. Здесь еще много-много-много путей, как можно сделать жизнь хуже. И я не верю в то, что запас прочности российской власти здесь чему-то, что ему чему-то что-то угрожает. Я боюсь, что будет только хуже. И постепенно-постепенно со временем мы увидим еще более тотального контроля картину. Боюсь, что будет вот так вот.

Фельгенгауэр. Ой, прямо сразу видно, что в эфире журналисты «Медиазоны». Будет хуже. А что же пользователь в конечном итоге? Что остается ему?

Френкель. Первое. К сожалению, придется платить за VPN больше, за свободный интернет придется платить больше. Он станет дороже. Нужно покупать, как мне кажется, нужно покупать несколько VPN-сервисов. Как в самолете, да, нужно дублировать системы. Если одна система отвалится, то должна быть другая, запасная. Придется платить, значит, за два сервиса, за три сервиса VPN. Придется платить за трафик. Скорее всего, все больше и больше. И сам интернет, я думаю, подорожает в России. Поэтому, в первую очередь, придется больше платить. Второе. Придется образовываться. Да, я стараюсь как-то объяснять какие-то технические вещи более-менее понятным языком, насколько у меня это получается. Но все равно я стараюсь соблюдать какую-то техническую корректность.

Придется людям больше в этом разбираться. Придется читать какие-то объяснения. Мы тоже, со своей стороны, будем стараться какие-то разъяснялки делать. Пояснять простыми словами сложные вещи. Но для обхода придется разбираться в этом все больше и больше. Ну, уже люди привыкли, мне кажется, к куче всяких терминов. К самому слову VPN люди привыкли. Поэтому я думаю, что… я верю в то, что в России они прекрасно умеют себя образовывать, читать и во всем этом разбираться. Да, я уверен, что этого будет становиться больше. Стремление людей к любопытству, к знаниям, мне кажется, не остановить. И здесь я не вижу проблемы. Главное, чтобы мы со своей стороны придумывали, как до людей достучаться, как им объяснить, что им сказать. Ну, будем работать, что я могу сказать.

Что еще? Я думаю, что россиянам нужно готовиться к каким-то радикальным сценариям. Из хороших вариантов это приложение, например, Delta Chat. Это такой мессенджер, который работает на основе обычной почты. Ну, пока обычная почта, электронная, в смысле, ходит, его будет сложно заблокировать. Поэтому, может быть, имеет смысл со своими близкими за границей настроить чат через почту. Или просто заведите себе какие-то почтовые ящики дополнительные на случай, если нужно будет связаться с кем-то в электронной почте. Это такой более непопулярный для блокировок пока канал. Но я уверен, что и за ним придут. И за ним уже и приходили. Там, например, по почте с Протона не доходит. Найдите такие почтовые ящики, по которым вы сейчас можете надежно связаться со своими близкими, друзьями за границей. Убедитесь, что у вас такой канал есть.

В остальном, ну, к сожалению, приходится только ждать и реагировать на те блокировки, на те репрессии цифровые, которые российские государства вводят. И подстраиваться, к сожалению. Приходится адаптироваться, идти на компромиссы.

Фельгенгауэр. Спасибо большое. Это Давид Френкель. Дорогие друзья, тут могу только сказать: поддерживайте «Медиазону», подписывайтесь на регулярные донаты и подписывайтесь на канал Carnegie Politika. Здесь вы узнаете много полезного. И, как сегодня, мне кажется, очень важные советы. Спасибо за них Давиду Френкелю. Ну и встретимся в комментариях. Всем пока.

Френкель. Пока.