• Research
  • Strategic Europe
  • About
  • Experts
Carnegie Europe logoCarnegie lettermark logo
EUUkraine
  • Пожертвовать

Invalid video URL

Видео

Почему удары по Яндексу чувствительны для Центральной Азии?

Как Центральная Азия пострадала от ударов по Яндексу и к чему приведет борьба Сердара и Гурбангулы Бердымухамедовых за власть в Таджикистане.


Link Copied
Галия Ибрагимова
October 13, 2026

Текст был расшифрован автоматически.

Владислав Горин. Вы на канале Carnegie Politika Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии. Здесь исследовательница, политолог, специалистка по Центральной Азии, Галия Ибрагимова. Привет.

Галия Ибрагимова. Привет, Влад.

Горин. Сюда на этот канал регулярно приходят эксперты, чтобы ясно рассказать о том, в чем они понимают, и вот в этой роли сейчас ты. Мое имя Владислав Горин, на основной работе меня просят упоминать основную мою редакцию, это «Медуза». У нас с Карнеги дружеские отношения. Мы вас приглашаем тоже дружить с Карнеги, подписывайтесь, пожалуйста, в соцсетях, главное, на YouTube, на Carnegie Politika. Не забывайте о лайках и комментариях, это очень помогает продвигать эти ролики.

Говорить будем, понятно, про Центральную Азию, хотя и не только, включая византийские интриги в Туркменистане, Узбекистане, все это последует. Но сперва про «Яндекс». Удары украинской армии по дата-центрам этой компании перевели к отключению сервисов не только в России, но и в Центральной Азии. Галия, как это сказалось и можно ли провести параллели с тем, что было с Wildberries и Ozon?

Ибрагимова. Именно удары по дата-центрам «Яндекс» уже ощутили на себе и жители Центральной Азии, так как очень много сервисов в странах региона действительно были также завязаны на «Яндекс». Например, самое обиходное — это, конечно, «Яндекс Такси», и уже в эти дни многие жители, конечно, испытывают сложности. Также те, кто подписан на какие-то образовательные ресурсы «Яндекс», на «Яндекс Книги» и так далее, то есть это действительно дает сбои и возникли какие-то сложности.

И параллель действительно с ударами по Wildberries здесь очевидна. Все это началось с того, когда Wildberries и Ozon подверглись ударам украинских дронов еще летом. Конечно, на Центральную Азию это оказало даже такой двойной эффект. Мало того, что, конечно, вся Центральная Азия за последние годы также в основном приобретает все товары через Wildberries, потому что именно Wildberries очень плотно и широко вошло на рынок стран Центральной Азии, и вся онлайн-торговля, она в основном завязана на Wildberries.

Конечно, Wildberries даже сейчас пытались, а, наверное, сейчас как раз в процессе, чтобы эти логистические центры переносить в страны Центральной Азии. Но именно в моменте, когда удары пришлись по крупным логистическим центрам в России, то, конечно, возникли и перебои в странах региона. И это был еще двойной удар, потому что, например, многие производители, именно частный бизнес, они были сосредоточены в Центральной Азии.

Например, в Кыргызстане очень много текстильных предприятий, они продавали свою продукцию именно через Wildberries и через Ozon, и именно частные предприятия понесли огромные убытки. Всю свою продукцию они хранили в этих логистических хабах на территории России. И теперь эти частные предприниматели, они испытывают большие сложности и просто не могут ни заплатить сотрудникам, ни, в общем, каким-то образом заплатить за аренду тех помещений.

Например, Кыргызстан очень славится именно своей текстильной продукцией и огромные производственные цеха закрывались. И как теперь компенсировать? То есть если российским предпринимателям государство каким-то образом компенсировало ущерб, то как быть вот с этими поставщиками продукции для Wildberries из других стран — непонятно, и там затраты просто доходят до миллионов долларов, и это действительно был огромнейший ущерб.

Важно отметить, что собственных каких-то онлайн-площадок как «Яндекс», как Wildberries, как Ozon в странах региона нет. И в основном даже те попытки создать нечто свое, они за основу берут как раз российские вот эти онлайн-какие-то сервисы. И, конечно, сейчас именно «Яндекс», удары по дата-центрам также наносят ущерб и пользователям в Центральной Азии.

И важно, кажется, еще оценить и экономическую сторону, потому что когда «Яндекс» стал уходить или его стали уходить именно с каких-то европейских рынков, где он был неплохо представлен до 2022 года, то как раз Южный Кавказ, Центральная Азия — это был таким большим рынком. То есть одна Центральная Азия — это на сегодняшний день это 85 миллионов человек, это очень много.

И, мне кажется, последствия этих ударов по дата-центрам еще только предстоит оценить не только в России, но и, конечно, в этих вот ближайших регионах, как Центральная Азия и Южный Кавказ.

Горин. Твой прогноз и в случае с «Яндексом», ну и глядя на аналогию с маркетплейсами, что будет, местные игроки появятся, разовьются или китайские площадки займут это пространство?

Ибрагимова. Конечно, если послушать риторику лидеров стран Центральной Азии, у которых сегодня главная тема ­— это диджитализация, искусственный интеллект и так далее, кажется, что сейчас создаются все условия для того, чтобы именно местные игроки занимали эту нишу. Но, вероятно, конечно, все-таки занять ее могут именно китайские, наверное, какие-то разработчики.

Но здесь пока у меня нет каких-то данных, что китайские какие-то структуры или подобные диджитал-площадки активно выходят на рынки Центральной Азии. Ну, наверное, действительно, каким-то образом альтернативные игроки будут заполнять эту нишу.

То есть я делаю ставку на то, что постепенно будет появляться и свое, и какие-то альтернативы, но в целом все так или иначе будут рассчитывать, что «Яндекс» восстановится, и, как это полагают, быстрее война закончится и все вернется на круги своя. Ну, такова логика зачастую во многих сферах Центральной Азии, и здесь, скорее всего, тоже будут во многом полагаться на этот авось, авось «Яндекс» восстановят.

Горин. Для многих трудовых мигрантов из стран Центральной Азии — Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана — работа курьером или в такси в России — это, ну, порядочный работодатель, довольно большой. Уже заметен эффект от того, что в России не работал «Яндекс», или это кратковременно и рано просто говорить про то, как это повлияло на тех людей, которые из Центральной Азии приехали работать в Москву и другие крупные города Российской Федерации?

Ибрагимова. Мне кажется, конечно, повлияло, у меня нет пока вот сейчас точных замеров. Тем не менее, нужно сказать, что в России все-таки сфера доставки, она более развита, и помимо «Яндекса» там существуют какие-то другие какие-то структуры, такие площадки. И, как мы знаем, например, пользователи «Яндекс Такси», они параллельно были еще пользователями и других площадок каких-то альтернативных онлайн такси служб, и то же самое в сфере именно доставки.

Наверное, действительно, это каким-то образом повлияет, будут какие-то сбои. Но нужно сказать общую тенденцию, что в целом идет эта антииммиграционная кампания в России. И только вот за последние месяцы более 100 тысяч человек из региона были выдворены из-за опять вот этих новых законов и каких-то очередных санкций, рестрикций в отношении тех, кто не знает русский язык, кто нарушает правила по мнению российских законодателей и так далее.

Поэтому я бы здесь, наверное, не сваливала только все на «Яндекс». Скорее, это будет еще одна причина того, что мигранты начнут задумываться о переезде в другие страны или возвращению на родину, где, в принципе, сейчас тоже вовсю идет строительство и нужны собственные рабочие руки. В общем, думаю, что это еще одна причина вернуться в регион и, возможно, развивать тем же самым мигрантам свой регион, в том числе и какие-то онлайн-сервисы.

Горин. Напишите, пожалуйста, в комментариях, что думаете, как на себя ощутили сбои работы «Яндекса», особенно если вы в Центральной Азии. Это интересно, потому что, понятно, много зрителей из России, но про Россию все как-то яснее. А вот этот разрез, это будет по специальности этого ролика. Во-первых, во-вторых, менее рассказанные истории. Лайки, комментарии, подписка на канал, напоминая обо всем этом.

Дорогая Галия, предлагаю посмотреть на Центральную Азию широко и включить туда Азербайджан. Восьмая консультативная встреча глав государств Центральной Азии и Азербайджана прошла. Чем, во-первых, она примечательна? Во-вторых, напомни, пожалуйста, как Азербайджан стал сам себя включать в Центральную Азию?

Ибрагимова. Это все началось с 2022 года, когда страны Южного Кавказа и Центральной Азии встали перед вопросом: «А почему мы зависим логистически только от России?». И пришли к выводу, что нужно создавать какие-то альтернативные маршруты, как транспортно-логистические маршруты, как какие-то альтернативные трубопроводы, по которым энергоресурсы поставлять на азиатские или европейские рынки.

И все в основном зависели через Россию, то есть в основном и трубопроводы шли еще с советских времен через Россию. И если посмотреть на кейс Казахстана, который до сих пор подставляет через этот Каспийский трубопроводный консорциум в основном все через Россию. Также и транспортная логистика, это северный коридор так называемый, все в общем-то товары на экспорт и импорт до 2022 года в основном все зависело от России.

И после полномасштабного вторжения России в Украину и санкций, это сделать стало проблематично, и страны Южного Кавказа и Центральной Азии, конечно, задумались, а как же жить самостоятельно, как выстраивать эти новые маршруты в обход России. И, конечно, здесь была заинтересована в этом и Европа, которая лишилась и российских энергоресурсов, и, конечно, стала открывать для себя Южный Кавказ и Центральную Азию как альтернативных поставщиков нефти, газа, урана и других, вот сейчас, например, редкоземельных металлов.

И, в общем, возникли какие-то новые проекты, прежде всего, это Срединный коридор, который идет в обход России именно через Каспий, страны Каспия, Азербайджан с выходом в Турцию и далее в Европу. Конечно, это проходит через Центральную Азию в том числе. Также заговорили о том, что можно было бы вернуться к проекту транскаспийского газопровода, это прокладка газовой трубы по дну Каспийского моря.

Этот проект не новый, он еще обсуждался в 2000-е годы, но было много препятствий. И теперь страны Центральной Азии и Южного Кавказа заговорили об этом на, в общем-то, таком действительно серьезном высшем уровне и нашли в этом поддержку не только Европы, но именно таким одним из активных лоббистов стали и Соединенные Штаты. Это, конечно, делалось во многом, чтобы каким-то образом диверсифицировать эти маршруты.

Ну и Азербайджан, конечно, стал вовлекаться именно в это сотрудничество со странами Центральной Азии. Азербайджан — это также представитель тюркского мира, есть очень много площадок, на которых Азербайджан уже взаимодействовал со странами Центральной Азии. С Турцией уже с 90-х годов еще продвигается эта инициатива, организация тюркоязычного сообщества, тоже проходят многочисленные саммиты. И, в общем, уже были площадки, где страны Центральной Азии и Азербайджан взаимодействовали.

Стали также развиваться именно эти экономические связи. Ну и важно отметить, что произошла так называемая химия между нынешними лидерами стран Центральной Азии и президентом Азербайджана, что имеет большое значение. Мы не можем не видеть, как, например, президент Узбекистана Шавкат Мирзиеев или президент Казахстана часто встречаются с Алиевым, и вот эта симпатия, которую действительно они демонстрируют друг другу. Ну и здесь все эти начинания поддерживала Турция.

И, в общем, в прошлом году на очередном таком слете президентов стран Центральной Азии они решили уже сделать Азербайджан тоже полноправным членом. Но в ноябре 2025 года они заявили об этой инициативе, а вот на нынешней встрече в Туркменистане уже официально это зафиксировали. Но здесь интересная такая дилемма. Тем не менее, если посмотреть какие-то документы, которые были приняты по итогам состоявшейся вот в начале октября встречи стран Центральной Азии и Азербайджана, там нигде нет аббревиатуры C6.

То есть Центральная Азия обычно обозначает себя как C5+, C5+США, C5+Китай, имеется в виду 5 стран Центральной Азии. Но вот сейчас пока Азербайджан еще не стал той самой страной, принятой, не знаю, на разных уровнях и пока еще не устоялась, возможно, со временем мы это увидим, C6+. Пока это все-таки декларируется как Центральная Азия и Азербайджан.

Конечно, политологи, экономисты, они ведут сейчас дискуссию, насколько вообще можно относить географически Азербайджан к Центральной Азии культурно, исторически, здесь очень много этих вопросов. Но факт состоит в том, что у Азербайджана и стран Центральной Азии сейчас действительно очень много каких-то совместных проектов на будущее. Экономические связи развиваются, политические, крепнет это тюркское братство.

Тут еще не нужно забывать и Турцию. Ну и вот мы видим, что и в Туркменистане они действительно встречались уже вшестером. Причем здесь важно отметить, что сначала именно состоялась встреча этого Центрально-Азиатского сообщества и Азербайджана. Где, в общем-то, в центре внимания как раз были логистические проекты, энергетические проекты, тот самый Срединный коридор, другие маршруты, Транскаспийский, возможный газовый трубопровод.

А на следующий день был саммит СНГ, где уже участвовала Россия, ну и плюс приглашенный член — Иран. И интерес мой, как минимум, он состоял в том, что там, как раз-таки, они обсуждали, а как же России теперь создать какие-то альтернативные проекты, маршруты, также в обход Европы. И здесь в центре внимания был такой логистический проект российский, это дорога Север-Юг.

То есть здесь уже Россия обсуждает во многом с этими же странами, как ей создать также альтернативные маршруты, которые бы из Санкт-Петербурга, именно там начинается этот маршрут, через страны Центральной Азии, Южного Кавказа и дальше иранские порты, вывели бы российских каких-то экспортеров к Индийскому океану, в Индию и, соответственно, тот азиатский рынок. В общем, два таких дня саммитов и как раз альтернативные проекты, которые там обсуждали.

Ну и третий день, это впервые по инициативе Туркменистана, был Каспийский экологический саммит, по-моему, он назывался, где уже страны именно Каспийского региона встречались и обсуждали уже экологические проблемы Каспия, которые непосредственно влияют как раз на те проекты, о которых я говорила. То есть строительство каких-то трубопроводов или по дну Каспии или строительство Срединного коридора сталкивается просто с огромной проблемой обмеления Каспия.

И, соответственно, конечно, вести эти дебаты и планировать, как мы сейчас построим альтернативные маршруты и обойдем Россию или, наоборот, через Каспий Россия выйдет к Индийскому океану, это все очень хорошо и интересно. Но когда действительно Каспий мелеет и экологические проблемы дают о себе знать, как-то очень сложно строить какие-то экономические прогнозы собственного процветания.

Так что вот три дня были такие достаточно насыщенные. И Азербайджан, конечно, участвовал во всех этих трех саммитах, надеюсь, что действительно скоро мы привыкнем к аббревиатуре не C5, а C6.

Горин. Про C5, C6 и про то, почему стали часто встречаться друг с другом, почему часто встречаются и с представителями России и Запада и кого только не, хочется еще поговорить. Но давай на паузу поставим этот сюжет, чтобы далеко не уйти от Азербайджана, там в эти дни своя любопытная история. Власть запретила учителям и ученицам носить хиджабы.

Это вызвало, что в общем очень примечательно в случае с Азербайджаном, протест не только глухой, но и даже плюс-минус открытый, не очень многочисленный, но тем не менее в Баку и Сумгаите. Это фиксировалось, Сумгаит, в общем, пригород Баку, но тем не менее. Один из авторов Carnegie Politika на это заметил, что для Азербайджана это внутриполитический кризис и что власть не умеет с таким работать, она не привыкла и как ответ на недовольство предложила принять закон о запрете ЛГБТ-пропаганды, такой отвлекающий маневр.

В Центральной Азии принято на уровне государств подавлять распространение религиозности в постсоветское время, в Таджикистане с опытом гражданской войны это, наверное, особенно остро. Но помнишь ли ты такие маневры с переключением внимания с хиджабов на ЛГБТ?

Ибрагимова. Кажется, это вот как раз пример того, что Азербайджан уже стал заимствовать опыт Центрально-Азиатских стран, так что мы видим практическое воплощение этого сотрудничества. В общем, как раз то, что делает сейчас Азербайджан, это проходили страны Центральной Азии. Я, правда, не сказала бы, что запрет на ношение хиджабов как-то связывали с ЛГБТ, но эти процессы шли параллельно друг к другу.

Действительно, в Таджикистане недавно также запретили носить эти хиджабы. Да и вообще проблема стран Центральной Азии, она состоит в том, что это всегда сложный вопрос, потому что все-таки, несмотря на светскость государств Центральной Азии, население достаточно религиозное. И мода на ношение хиджабов, но от нее никуда не деться.

Например, возьмем мой любимый Узбекистан. Действительно, эта практика запрета и на ЛГБТ, и на ношение хиджабов, это еще было со времен ислама Каримова. Но после транзита власти, когда первый президент умер и его сменил Шавкат Мирзиеев, вроде последовала оттепель и в религиозной сфере. И тогда даже международные организации хвалили Узбекистан, что он поднялся в рейтинге именно религиозных свобод.

И я помню, когда была в Узбекистане в 2022 году, меня поразило, что действительно по, например, Ташкенту, даже в центральных районах, достаточно светских, открылись целые магазины именно исламской одежды. И, как шутила даже одна моя знакомая, которая работает на Западе: «Когда я возвращаюсь в Узбекистан, — сказала она, — мне иногда кажется, что я оказываюсь где-то в Афганистане», — ну, потому что это было прям заметно.

В метро ходили и до сих пор, я думаю, может быть меньше, правда, женщины, у которых не было просто прикрыто лицо, а прям вот действительно, как в любой мусульманской стране, она полностью была закрыта. Это на самом деле удивительно для тех, кто помнит каримовский период. Действительно, ношение любой религиозной одежды, оно было строго под запретом, мечети были под запретом. В каждой мечети работал сотрудник службы национальной безопасности, или как она сейчас называется, государственной безопасности.

То есть каждый, в общем-то, мула этой мечети, он был, конечно, под контролем служб национальной безопасности. Это все было связано с тем, что лидеры региона очень сильно опасались именно религиозного экстремизма, терроризма. Тот период, там теракты 11 сентября, также в Ташкенте были теракты в 1999 году. Конечно, соседство с Афганистаном и с другими странами, там вот эта вся экстремистская угроза со стран глобального юга.

Это все, конечно, находило отражение именно в политиках стран Центральной Азии. И Шавкат Мирзиеев, он, в общем, ослабил давление именно на религиозную сферу. И это привело к интересному такому эффекту, что все вот эти религиозные, скажем, люди, для которых ислам значит очень много, стали носить мусульманскую одежду, мужчины стали отращивать очень длинные бороды.

И здесь еще интересно, что именно при Каримове мужчинам запрещали просто даже носить бороду. И просто можно было попасть под наблюдение силовых структур или правоохранительных органов, если у мужчины там борода или борода несоответствующей длины. Это было признаком того, что человек, видимо, какой-то очень религиозный.

И это продолжалось несколько лет. Однако все-таки опять вот этот страх центральноазиатских лидеров, что это приведет к чему-то нехорошему, он возобладал, потому что в Узбекистане появились, например, даже религиозные блогеры, которые с каких-то очень ультраортодоксальных взглядов стали интерпретировать священные писания.

Например, появился блогер, который рассказывал, как правильно бить жену, как вообще нужно обращаться с женщиной и так далее. И, конечно, это вызвало критику вообще светского общества, гражданского общества, правозащитников, которые все еще остаются в регионе. И, по сути, Шавкат Мирзиеев вернулся к былым практикам, опять вернулся вот этот контроль за религиозной сферой и опять стали контролировать всех тех, кто как-то очень сильно показывает свою какую-то религиозность.

Очень подозрительно стали относиться к тем, кто проводит какие-то свадьбы или другие обряды по каким-то слишком ультраконсервативным таким религиозным своим представлениям. И постепенно и Таджикистан, в общем, к этому также приходит. Также этот вопрос обсуждается и тоже решается таким образом, что лучше ввести запреты и в Казахстане, и в Кыргызстане.

Причем примечательно, что как раз, наверное, в 90-е и 2000-е годы наиболее религиозными считались Узбекистан и Таджикистан. Ну, Узбекистан самая многочисленная страна, Ферганская долина. Давайте вспомним андижанские протесты 2005 года. Как раз там в основе по интерпретации узбекских властей было то, что якобы именно эти исламские фанатики устроили эти протесты, что власть вынуждена была прибегнуть к силе. Но это версия властей, повторю.

Соответственно, сегодня многие опять начинают брать на вооружение эту пугалку, что повсюду религиозные экстремисты, и Кыргызстан, и Казахстан, соответственно, их население также становится более религиозным, чем это было в первые десятилетия после того, как страны стали независимыми. Даже в этих странах сейчас тоже действуют различные рестрикции в отношении слишком религиозных людей.

Ну и, соответственно, там, где запреты на религию, на хиджабы, там рука об руку идет и запрет на ЛГБТ. Казахстан здесь следует буквально по сценарию России, как только в России что-то принимается запретительное в отношении так называемого международного ЛГБТ-экстремистского сообщества. Точно так же, в принципе, это происходит и в Казахстане.

Ну, о том, что в Узбекистане в Уголовном кодексе всегда была статья о мужеложестве, это было известно еще в 90-е, 2000-е годы, тогда, когда западные еще правозащитники действительно следили за процессами в регионе и стремились к какой-то демократизации, постоянно критиковали за это страны региона.

Но сейчас и на Западе преобладает тенденция только бизнесы, ни о какой демократии лучше не заикаться, то, соответственно, конечно, лидеры стран Центральной Азии продолжают и подавлять религиозные свободы, ну и ЛГБТ — это наше все. Кажется, что Азербайджан, в принципе, использует неплохо эти же практики, так что можем говорить, что как раз С6 вот-вот будет так же в обиходе. Это аббревиатура.

Горин. Спасибо тебе за это интервью, за это отвлечение, но я, мне кажется, не дал тебе договорить про не только общность опыта, не только про общность репрессивных практик, но и про общность интересов. Почему лидеры стран «Центральной Азии плюс Азербайджан» сейчас так часто встречаются не только с российским руководством, не только друг с другом, но и с представителями других стран, включая западные? Что форсирует эти отношения?

Ибрагимова. Как я уже сказала, в основе всего, то есть если посмотреть этих итоговые декларации, которые они подписывают, документы, в основе это логистика, энергетика. Есть проекты по какой-то кооперации в сфере искусственного интеллекта. Выступают также за создание неких единых производственных мощностей в формате «Центральная Азия плюс Азербайджан».

Также на повестке опять вопросы безопасности. Ну и просто из раза в раз, конечно, обсуждают, прежде всего, это Срединный коридор и возможная перспектива транскаспийского газового трубопровода. Эта тема, она всегда в центре внимания. И здесь интересно, что если говорить по существу, а не только об этих глобальных логистических проектах, буквально летом состоялся такой экстренный саммит, тоже «Центральная Азия плюс Азербайджан», С6 в Чолпон-Ате, это Кыргызстан, и возник действительно кризис.

Когда Россия запретила экспорт топлива в другие страны, даже в страны евразийского экономического сообщества, конечно, энергетический кризис, нехватка топлива очень сильно ударили и по странам Центральной Азии. Хотя, казалось бы, практически все страны, они считаются крупнейшими экспортерами нефти, газа. Казахстан поставляет нефть, Узбекистан до 2022 года был крупнейшим экспортером газа. Ну, скажем, не крупнейшим, но достаточно солидным.

И тут возникла такая проблема, что, несмотря на обилие всех этих энергетических ресурсов, оказалось, что с выработкой непосредственно топлива, бензин, дизель, у них большие проблемы. Собственные производственные мощности в основном были у Узбекистана и у Казахстана. Но многие эти нефтеперерабатывающие заводы, они строились в советский период, и, соответственно, хотя, конечно, была и модернизация этих предприятий, те мощности, которые изначально были заложены в эти НПЗ, и их производственные мощности по факту сегодня, они, конечно, в разы меньше.

Но и просто закупать топливо у России это было и дешевле, и выгоднее, и зачем, в общем, вкладывать в развитие или модернизацию собственных каких-то мощностей, если можно всегда закупить это топливо у России. И как раз летом возник кризис, что возник острый дефицит, причем больнее всего он ударил по Кыргызстану и по Таджикистану. У них собственных производственных мощностей практически нет, есть небольшие частные какие-то нефтеперерабатывающие заводы, но, конечно, они не могли компенсировать тех объемов топлива, эти страны закупали у России.

Здесь нужно сказать, что, например, для Казахстана и Кыргызстана, как ключевых таких среди именно стран региона участников евразийского экономического сообщества, вообще участие в этой организации во многом определялось тем, что можно было очень дешево покупать это топливо у России. Ну и дальше, в принципе, у Узбекистана с Россией был двусторонний договор, который также давал огромные льготы на покупку топлива у России.

Оно было чуть дороже, чем покупал Кыргызстан и Казахстан, но, тем не менее, было очень выгодно. И Таджикистан он также покупал напрямую, ну и учитывая, что Кыргызстан граничит с Таджикистаном, исследователи из ОБСЕ, из других международных организаций много раз фиксировали, что Кыргызстан перепродавал это топливо в Таджикистан. И тут возник этот кризис, все страны слетелись экстренно в Чолпон-Ату, это Кыргызстан, и, конечно, там был Азербайджан. И начали обсуждать, как же решить эту проблему.

И вот, казалось бы, ситуация, когда эти государства должны проявить это братство и готовность помочь друг другу. Азербайджан там действительно играл очень важную роль, на Азербайджан смотрели, как на возможного альтернативного поставщика. Там также был и Туркменистан, который также, несмотря на отсутствие нефти в значимых количествах, все-таки поставляет газ, соответственно, он бы мог стать альтернативным поставщиком дизеля.

Но, как я поняла, подискутировав в Чолпон-Ате, они не пришли к какому-то конкретному выводу, и все-таки именно Китай был тем самым поставщиком, который, как минимум, Кыргызстану и Таджикистану закрыл вот эту острую потребность. Азербайджан, вроде как, тоже поставил, но не в тех объемах и количествах, как он мог бы. С чем это все связано?

У Азербайджана, несмотря на то, что я сказала, вот это братство, тюркский мир и личная химия президентов, у Азербайджана нет общей границы, именно такой сухопутной границы со странами Центральной Азии. Азербайджан граничит с Туркменистаном, но через Каспий, и, соответственно, чтобы поставить это топливо в страны региона, можно сделать это только по Каспию. И здесь встает вопрос развитости логистики внутри региона.

Азербайджан поставляет все это по Каспию в Казахстан или в Туркменистан. Потом это нужно опять на каких-то попутных, скажем так, мощностях перевозить в другие страны региона железной дорогой или автотранспортом. Тут возникает вопрос, а как быть с Туркменистаном, где все достаточно закрыто и зарегулировано и без согласования с первыми лицами государства решить что-то очень сложно.

Ну, остается Казахстан. Каким образом, в общем-то, Азербайджан и смог поставить какие-то мощности все-таки в нуждающиеся страны региона. Но все равно встает вопрос нехватки просто судов для поставки этого топлива даже у Азербайджана. Делать это на какой-то регулярной основе тоже достаточно сложно. Перевозить это все из Туркменистана по железной дороге, это все требует времени и опять необходимы для этого специальные железнодорожные составы. С этим в Туркменистане все непросто.

Если говорить о перевозке по автомобильным каким-то путям, то тоже все сложно. И тут встает такая дилемма, что есть желание даже помочь друг другу со стороны, например Азербайджана, но как решить эти логистические проблемы, это большой-большой вопрос. Мои коллеги из международного информационного агентства были недавно в Туркменистане, и что их очень сильно удивило.

Очень красивые города, Туркменбаши, Ашхабад, но логистика даже между этими городами оставляет желать лучшего. Например, такой грандиозный проект город Аркадаг, который строит экс-президент Гурбангулы Бердымухамедов. Он действительно также из белого мрамора, золота и так далее. Но чтобы добраться из Ашхабада до этого города Аркадаг, нужна хорошая дорога. Этой дороги нет.

Вроде сейчас что-то вот в связи с заинтересованностью Туркменистана открываться миру, участвовать вот в этих различных проектах. Эта стройка идет, но как минимум со слов своих коллег из международного агентства, я поняла, что даже внутри самого Туркменистана есть красивые города, но дороги между ними, ну, так себе. Соответственно, если говорить о перевозках через Туркменистан в другие страны, то тут нужно тоже вкладывать деньги в строительство.

И возникает очень-очень много этих вопросов. Ну, хочется верить, что действительно вот эти саммиты, они станут хотя бы каким-то толчком, чтобы развивать какую-то общую транспортную логистику, какие-то общие инфраструктурные проекты, прежде чем замахиваться там на такие грандиозные проекты, как прокладка трубы по дну Каспию или там выхода на полную мощность этого самого Срединного коридора.

Горин. Что-то ты хотела еще рассказать про Александра Лукашенко и про то, как его упоминали на совместных встречах. Расскажи.

Ибрагимова. Это интересный кейс. В общем, что интересного произошло на саммите СНГ, помимо того, что долго ждали Путина, что опять там закрыли все небо, встречала его спецохрана и так далее. Ну, в общем, конечно, главной звездой этого саммита был Лукашенко, который начал говорить о том, что страны СНГ должны, в общем-то, активней помогать друг другу. Богатые страны СНГ должны помогать не таким богатым странам СНГ.

Но все обратили внимание на то, что он вежливо достаточно общался с Сердаром Бердымухамедовым. Интересно здесь, что белорусские СМИ упоминают о том, что Лукашенко не упомянул о тянущемся уже с 2017 года судебном процессе с Туркменистаном. В 2009 году Лукашенко и Бердымухамедов договорились о том, что Беларусь будет строить калийное предприятие на территории Туркменистана.

Изначально стоимость этого проекта оценивалась порядка 200 миллионов долларов. Естественно, в пути это все увеличилось, и сдали этот проект Гарлыкский горнодобывающий комбинат. Сдали его где-то в 2017 году. Интересно, что туркменские власти приняли этот объект, который фактически обошелся им где-то в 915 миллионов долларов. Это, по сути, ну прям было огромное превышение.

Но как выяснилось, что заявленные производственные мощности не соответствовали тому, насколько предприятие действительно смогло работать. И, соответственно, туркменская сторона недоплатила белорусской стороне за это строительство огромные суммы. Там порядка также 200 миллионов долларов белорусы недополучили. Это очень острый конфликт в отношениях двух стран. И это очень интересная тактика Туркменистана.

С одной стороны, нам кажется, что очень закрытая страна, ничего в ней не поймешь. Но если проанализировать, как себя ведет Туркменистан, то Беларусь не единственная страна. Подобные же претензии Туркменистан выдвинул к турецким компаниям, которые также занимались строительством. В общем, в чем суть? В начале эти президенты авторитарных стран договариваются без каких-то конкурсов, тендеров о том, что мы друг другу нравимся и, значит, мы поручаем белорусским строителям построить этот Гарлыкский горнообогатительный комбинат.

Точно так же Бердымухаммедов договорился с Эрдоганом, что именно турецкие компании будут строить вот эти дворцы из белого мрамора. А потом, фактически, когда туркменской стороне что-то не нравится, как в случае с Беларусью, предприятие не вышло на полную мощность. А еще Туркменистан оставил у себя оборудование и не заплатил белорусской стороне, и это вызывает огромное недовольство Лукашенко.

И тут, что самое интересное, как раз-таки Лукашенко, он уже под санкциями, и он не может обратиться в какие-то международные суды, ну или не хочет. А у Туркменистана вполне себе уважаемая страна, и тут как раз-таки вот эти междусобойчики забываются Ашхабадом, и он начинает использовать международные инструменты.

Он обращается в международные суды и начинает судиться вполне себе по демократическим процедурам. Вот с белорусской стороной и даже с турецкой стороной начинает судиться и говорить, вот здесь не выполнили, то не выполнили. Этот суд тянется уже как раз с 2018 года. Причем туркменская сторона, как огромный поставщик газа, соответственно, с большими, видимо, финансовыми ресурсами, вкладывает в эти судебные тяжбы огромные-огромные ресурсы.

Все-таки Беларусь за все эти годы, она решила подать встречный иск, но для Беларуси, особенно в нынешних условиях, все-таки даже сложно вести эту судебную тяжбу, потому что она также требует ресурсов. И в принципе, учитывая мощь Туркменистана и то, как он искусно пользуется международным правом, международной юрисдикцией, международными судами, все шансы, в общем-то, выиграть этот суд.

Ну и претензия Туркменистана состоит в том, что почему мы вам заплатили миллиард долларов, а ваш завод не выходит на те производственные мощности. Ну и, соответственно, когда Лукашенко приехал на саммит в Туркменистан, это туристическая зона Аваза, тоже очень такой пиар-проект туркменской власти, все ожидали, что каким-то образом он напомнит семейству Бердымухаммедовых о том, что надо же как-то деньги нам вернуть или вернуть оборудование.

Это, в принципе, была такая, наверное, одна из первых публичных встреч именно на территории Туркменистана. Понятно, что они время от времени встречаются в Санкт-Петербурге на неформальном саммите СНГ, а здесь вот Лукашенко впервые был на земле Туркменистана после того тянущегося конфликта с конца две тысячи, соответственно, десятых годов. Но как-то вот промолчал, тем не менее. Суд по-прежнему тянется.

И вот так вот автократы договариваются друг с другом тет-а-тет, а потом прибегают к таким международным инструментам, чтобы засудить, отсудить и так далее. Так что это такая примечательная деталь этого саммита.

Горин. Отличный сюжет, который демонстрирует, как ты там сказала, химию, вернее, по названию журнала «Химию и жизнь» между представителями разных постсоветских авторитарных режимов. Раз уж ты про Туркменистан, у тебя на Carnegie Politika недавно вышел текст, который называется: «Туркменистан выдержит двоих. Как идет борьба за власть отца и сына Бердымухаммедовых». И такой зачин там:

«В правящем тандеме Туркменистана между отцом и сыном Бердымухаммедовыми опять неспокойно. За четыре года у власти президент-сын Сердар все больше теснит своего отца и предшественника Гурбангулы, отстраняя от должностей его ставленников и родственников. Публично оба демонстрируют единство, но очевидно, что отец, изначально не планировавший передавать сыну всю полноту власти, не готов мириться с его растущей самостоятельностью.

Усиливающаяся конкуренция между ними может стать угрозой стабильности режима и поставить под вопрос их способность сохранить власть, тем более, что досталась она им во многом случайно». Что там в Туркменистане и как распределяется сейчас власть между отцом и сыном Бердымухаммедовыми?

Ибрагимова. Да, нужно напомнить нашим зрителям, читателям Carnegie Politika, о чем писали уже и другие авторы, и я также, что вообще этот транзит власти в 2022 году оказался весьма неожиданным, потому что Гурбангулы Бердымухаммедов был вполне себе здоров и бодро занимался спортом и показывал сотрудникам собственной администрации прямо во время заседаний, как он тягает штангу. И вообще было непонятно, зачем передавать власть.

Тем не менее, прошел транзит власти, он передал президентство сыну, но через какое-то время была проведена такая, как это сказать, рокировка из пенсионеров снова в блажные политические деятели. Ему как-то не очень понравилось, что все внимание после 22 года обратилось к его сыну, а не к нему. И он создал себе специальный такой орган Халк-Маслахаты, это типа общественный такой совет, который по закону, соответственно, принятому сразу же после того, как Гурбангулы захотел вернуться в политику, что это самый главный орган, и вообще он даже главнее, чем президентство. И что теперь президент становится подотчетен этому председателю Халк-Маслахаты.

А, конечно же, председателем был назначен этот Гурбангулы Бердымухаммедов. Это позволило ему оставаться не просто пенсионером, который бы со стороны наблюдал за тем, как сын правит, но еще и каким-то образом легитимировал его в этой их политической системе, достаточно закрытой, туркменской. Мы видели за вот эти почти пять лет, что, в принципе, то отец посещает многие мероприятия, то сын.

И это было даже удивительно, например, слет этих президентов стран Центральной Азии, часто на них присутствовал именно Гурбангулы Бердымухаммедов и иногда Сердар. И, в принципе, все страны воспринимали это, ну, в порядке вещей, непонятно, что у них там в семействе. Но, когда были именно встречи, например, с Дональдом Трампом в прошлом ноябре 2025 года или выступления на Генеральной Ассамблее ООН, то здесь все-таки было сложно объяснить, почему экс-президент должен посещать такие мероприятия.

И, конечно, отец, ну, то ли вынужденно смирился, то ли уже принял этот факт, и на эти мероприятия стал ездить сын. И нужно сказать, что изначально у Сердара Бердымухаммедова, это сын и действующий президент, был такой образ, что он абсолютно бесхребетный политик, делает все, как скажет ему отец, у него нет собственных амбиций, собственной точки зрения. Но давайте посмотрим просто на то, как вообще в последнее время он себя ведет.

Он вполне себе хорошо встречается с мировыми лидерами. Его принимают, как вполне себе адекватного молодого человека. Причем как раз, если отца воспринимали, ну, мягко сказать, как странненького, то сын вполне себе сыскал такую репутацию образованного, спокойного, степенного молодого человека, причем с хорошим образованием.

Если все-таки отец, это по образованию стоматолог и бывший министр здравоохранения при первом президенте Туркменбаши Ниязове, то как раз у Сердара есть профильное образование и международника, и дипломата. И у него действительно 20 лет, что отец его готовил, был какой-то управленческий опыт. Он руководил и областями, он руководил и министерствами. И в принципе нужно признать, что какие-то навыки у него появились.

Как минимум, действительно, он неплохо представляет Туркменистан, он встречается с лидерами Китая, Ирана, Российской Федерации. Вот был на встрече с Трампом осенью прошлого года. Неплохо лазит со всеми президентами стран Центральной Азии. И, в общем-то, сформировался как вполне себе уважаемый президент страны, что свидетельствует о том, что все-таки отцу это не очень нравится.

Это была очень забавная история, когда после встречи в Белом доме президентов стран Центральной Азии, где Туркменистан представлял Сердар, вдруг внезапно Гурбангулы Бердымухаммедов объявляет, что едет с визитом в Соединенные Штаты. Это была просто такая захватывающая история. В этот момент Дональд Трамп как раз проводил саммит мира. Это та организация, которую он придумал как альтернативу ООН.

Непонятно, что с ней сейчас, возможно, и ожидается следующий саммит, но, конечно… Причем Дональд Трамп пригласил на этот саммит мира президентов Узбекистана и Казахстана, которые до этого пообещали ему огромные инвестиции в экономику Америки, а Туркменистан не был приглашен на этот саммит мира. В общем, Гурбангулы Бердымухаммедов решил самостоятельно и, можно даже сказать, втихаря отправиться с частным визитом в Мар-а-Лаго на этот саммит. Использовал для этого государственный борт. Государственный борт в дороге еще поломался, в общем, горе луковое такое.

За ним отправили другой самолет, и он пытался пробраться, есть даже источники и в Соединенных Штатах, и внутри Туркменистана, и он пытался даже пробраться в Мар-а-Лаго на этот саммит. Он, как говорят источники, приехал туда с огромным пакетом предложений для Дональда Трампа. Он хотел помочь американцам обустраивать гольф-клубы. Как мы знаем, в Туркменистане очень развиты тоже скачки, ахалтекинские скакуны. Это прямо вот достояние Туркменистана. Так что, как обустраивать гольф-клубы, видимо, тоже Туркменистан готов и рад поделиться таким опытом.

Также пообещал какие-то инвестиции, конечно, гораздо меньше, чем Узбекистан и Казахстан пообещали. Ну и каким-то образом, вероятно, он рассчитывал, что сможет убедить охрану Дональда Трампа или организаторов этого саммита, что вот он не менее значимый человек, и, пожалуйста, пустите его на этот саммит. Но так получилось, что, видимо, убедить организаторов этого саммита, почему экс-президент должен вдруг проникнуть на этот саммит, учитывая, что приглашения у него нет, не получилось.

Гурбангулы Бердымухаммедова не пустили, полетел посол Туркменистана в Соединенных Штатах, который якобы не справился со своей миссией. В общем, это было все очень забавно, как он потом возвращался с этого саммита, и было непонятно, зачем он туда вообще поехал. Но потом издание Politico опубликовало все-таки большое расследование, можно так сказать, что все-таки, когда гости разъехались, Гурбангулы встретился с какими-то друзьями Трампа, также бизнесменами и потом преподнес это для своей аудитории, что нет, он все-таки договорился о каких-то больших проектах.

Непонятно, действительно ли пришли друзья Трампа в Туркменистан и привезли ли свои инвестиции, но, знаете, создавалось такое впечатление, что он хочет показать сыну, что вот он тоже еще уважаем. А как же я удивилась, когда вдруг мои коллеги Великобритании сообщили мне, что был совершен какой-то тайный полутайный визит Гурбангулы Бердымухаммедова в Лондон. И он встречался там с королем Чарлзом, Карлом, он сейчас Карл.

Причем этот визит нигде не анонсировался. Я полезла проверять источники, и потом я действительно увидела официальный пресс-релиз именно со стороны Великобритании, что такой визит и встреча короля с Гурбангулы Бердымухаммедовым, она состоялась. О чем они там говорили, ну о каких-то там долгосрочных проектах, о развитии взаимных культурных связей, все это хорошо.

Но, честно говоря, здесь у меня нет каких-то доказательств, но мои знакомые, которые были связаны и каким-то образом были в курсе этих событий, говорили о том, что и для британской стороны эти переговоры были неожиданными, так как Гурбангулы Бердымухаммедов, это отец. Он просто потребовал встречи с Карлом, а пишущая британская сторона не могла понять, кто это, но чтобы избежать скандала, все-таки встретилась с Гурбангулы.

И вопрос такой, а для чего это было, если, в принципе, кроме пресс-релиза британской стороны у нас ничего нет, и какой-то там строчки в туркменских официальных СМИ. Но создается впечатление, что у Гурбангулы Бердымухаммедов, как будто бы идет какая-то конкуренция. Также рассказывают о том, что сейчас именно в центральных регионах Ашхабада, столицы Туркменистана, в основном везде красуются, развиваются огромные портреты сына президента, именно Сердара Бердымухаммедова.

Именно уже вот эти портреты отца можно увидеть только на окраинах. Причем даже если журналисты или туристы пытаются сфотографировать именно бывшего президента Гурбангулы Бердымухаммедова, к ним тут же подходит полиция и предлагают им фотографировать Сердара и просят прямо в их присутствии удалить с телефона все, что связано с Гурбангулы Бердымухаммедовым.

Из этого, конечно… Ну и, например, это не только какие-то наблюдения, которые я отметила, достаточно забавные и своеобразные, странненькие, как можно сказать. Но, в принципе, если проследить даже то, какие решения принимает Сердар Бердымухаммедов внутри страны, можно говорить о том, что он действительно пытается теснить отца и его команду. Например, меня очень сильно удивило, когда в августе я открыла новости и увидела, что была огромная чистка именно государственных чиновников.

Причем это началось еще в январе, было три таких волны, январь, май и август. И по количеству вот этих чиновников, уволенных, многие туркменские аналитики сравнивали это с так называемой даже бархатной революцией. Что имелось в виду? Когда Гурбангулы Бердымухаммедов пришел к власти в 2007 году, он также почистил все ряды чиновников, которые пришли к власти еще в период Сапармурада Ниязова.

В принципе, нужно сказать, что, конечно, в принципе, туркменская власть время от времени подчищает ряды и не дает засидеться чиновникам. Это было свойственно вообще всему периоду президентства Гурбангулы Бердымухаммедову. И Сердар Бердымухаммедов также проводил эти кадровые ротации, но такого просто масштаба этих чисток не было за вот уже почти пять лет его правления. То есть там прям действительно были уволены ключевые какие-то министры.

Самое главное, поменялся глава главного силового ведомства службы государственной безопасности, по-моему, она так называется, и это ведомство возглавил, в общем, глава президентской охраны. И, конечно, здесь, знаете, у нас всей правды мы не узнаем, скажу я, в общем, такой мем, но что я имею здесь в виду? С одной стороны, конечно, многие говорят, ну очевидно же, что все кадровые решения помогают Сердару Бердымухаммедову принимать отец, и все равно тот самый главный силовик начинал свою карьеру еще при отце.

Я проанализировала, что с одной стороны, да, практически все назначенцы Сердара так или иначе, они начинали свою карьеру еще в бытность Гурбангулы, но нужно заметить, что повышение у них началось уже именно при Сердаре. Например, вот этот нынешний глава службы национальной безопасности, он получил там звание генерала уже при Сердаре.

Именно Сердар стал его брать на встречи собой по всем странам мира, и не просто на правах какого-то охранника, а стал его вовлекать в какие-то там интересные межгосударственные дискуссии, связанные с вопросами там национальной безопасности. И если мы так проследим, в общем, карьеры многих чиновников, можно прийти к выводу, что да, действительно, многие начинали карьеру при отце, но продвижение и назначение произошло именно уже при Сердаре.

Также еще интересный такой момент, это говорили о том, что вдруг стала продвигаться в политику и дочка Гурбангулы Бердымухаммедова, то есть это сестра Сердара Бердымухаммедова. Я знаю, всегда мои эфиры и мои тексты, это одна сплошная Санта-Барбара, но, как говорят мои читатели, за это мы тебя и любим, так что простите за эти детали. И появились конечно же слухи о том, что Гурбангулы, по отцу, то есть не нравится правление сына, и он хочет заменить ее сестрой, если что-то пойдет не так.

И тут я стала получать вдруг от различных своих источников, можно так сказать, людей, которые были в Туркменистане, внутри самого Туркменистана вдруг стали говорить о том, что очень сильно усиливается спикер парламента туркменского. Это тоже девушка, молодая женщина, 35 лет, с хорошим юридическим образованием, и получается у нас два центра силы даже на этом уровне.

С одной стороны, есть дочка Гурбангулы Бердымухаммедова, которая занимается благотворительностью, дает многочисленные интервью, и ее рассматривают как возможного преемника, если с Сердаром будет что-то не так. Но мы видим, что и Сердар также нашел такую же говорящую голову женщину, спикера парламента, которая, в общем-то, также может вполне себе смело и уверенно конкурировать с дочерью и с сестрой Сердара.

И то есть мы видим, если мы посмотрим на любую какую-то сферу, то налицо есть какое-то внутреннее противостояние. Ну и прежде всего, конечно, Сердар пытается оттеснить родню отца, которая также контролировала там сферы экономики, бизнеса, как это обычно бывает в подобных автократиях. При этом, что из этого следует? Означает ли, что мы должны ожидать какой-то решающей схватки? Ну, конечно же, нет.

Конечно же, и отец, и сын будут демонстрировать, что все у них хорошо, что в тандеме у нас солидарность и взаимопонимание. Но это не означает, что все-таки Сердар просто хотя бы в силу того, что он молодой и амбициозный политик, который зарекомендовал себя как вполне себе профессиональный человек, он будет брать первенство в этой схватке такой, может быть, подковерной именно с отцом.

Но, в целом, Гурбангулы Бердымухамедов также не заинтересован в том, чтобы показывать, что у него есть какой-то конфликт с сыном. Ну, как мы знаем, семейство Бердымухамедовых получило власть, в общем-то, по стечению обстоятельств, и главная их цель это просто удержать эту власть. А если возникнут какие-то трещины, конфликты или все это подковерное противостояние выльется наружу, то, кто его знает, может возникнуть какая-нибудь предреволюционная ситуация, и тогда семейство лишится власти.

А это, конечно же, огромные ресурсы и так далее. Поэтому, конечно, мы так и будем видеть, в общем, уважение отца и сына друг к другу, но просто опять повторю, что Гурбангулы Бердымухамедов хотя бы в силу каких-то биологических причин не молодеет, а Сердар Бердымухамедов он в самом расцвете сил, и, как мы видим, он уже сейчас формирует вокруг себя эту команду. И здесь интересен еще такой момент. Я отметила, например, Халк Маслахаты.

Это, в общем, главный орган, который стал едва ли не сверхпрезидентским, и якобы президент должен перед ним отчитываться. Но что мы видим? Чем этот орган запомнился за эти три года? Да ничем. Это просто такая синекура для Гурбангулы Бердымухамедова. Я посмотрела, а какие же инициативы еще выдвигал этот орган за те три или четыре года, что он уже существует? Никаких. Кроме того, что участники этого органа выдвинули именно Гурбангулы стать председателем этого органа, больше ничем примечательным этот Халк Маслахаты за эти годы не запомнил.

И самое интересное, в президиуме этого Халк Маслахаты сидят как раз министры, силовики, которых уже назначил Сердар, и они, то есть люди уже Сердара Бердымухамедова. И даже если смотреть на Халк Маслахаты как какой-то институт или орган, который может выразить недовольство президентством Сердара, ну, вряд ли это получится, потому что люди, которые там уже заседают, они больше обязаны своей карьерой Сердару, а не отцу.

И вот прошло как раз до этих всех саммитов СНГ, «Центральная Азия плюс Азербайджан», прошел ежегодный такой опять вслед всех чиновников Туркменистана, где на ежегодные заседания Халк  Маслахаты, важное мероприятие, как его анонсировали, председательствовал там Гурбангулы Бердымухамедов. Но важно сказать, что в принципе даже на этом важном ежегодном форуме главным спикером был Сердар, и в основном он выдвигал какие-то инициативы, отчитывался об экономическом росте и так далее.

Но Гурбангулы, он, конечно, говорил о культуре, об образовании, проводил беседы там с молодежью и так далее. Но в общем можно говорить о том, что все-таки здесь молодость и образованность берет верх, и мы увидим усиление Сердара в дальнейшем.

Горин. Удивительно, как даже успешный авторитарный транзит, но незаконченный, создает сам себе проблемы. Как они сами вносят раскол в собственную систему. Даже когда все прошло весьма успешно, отец передал сыну власть, но вот не умеют отходить от власти на постсоветском пространстве, хотят сохранять какие-то позиции, и сами же собственные системы расшатывают.

Видели мы это в Центральной Азии, в Казахстане, да, в первую очередь самый яркий из последних примеров. И удивительно, наблюдаем, делаем выводы, в том числе для России. Я полагаю, это не бесполезно. Мы с тобой хорошо, но давно сидим. Я полагаю, что еще можно 5–10 минут. И раз уж обещали, хочется немножко про Санта-Барбару Узбекистанскую.

Любой, кто следит и не может оторваться, безусловно, за дочерью президента Шавката Мирзиеева знает, как она активно предлагает, эта весьма энергичная молодая женщина, казнить педофилов. В другой момент она встречается с Трампом. Ну, как встречается, видимо, они, когда она приехала в ООН, пересеклись где-то, и он дал ей сфотографироваться. У нее очень неудачный свет, явно это на ходу было сделано.

Обычно на фотографиях она краше, но важно, что она с президентом Трампом, и тоже можно написать, что вот мы с Трампом решаем какие-то судьбы человечества. В другой момент она говорит про озеленение городов, и она везде и над всем парит. Что это за феномен, и почему никого не учит опыт предыдущих принцесс, в том числе и узбекистанских, ну и казахстанских тоже? Грустно обычно ведь заканчивается. Что это за активность, и может ли это кончиться для нее, для принцессы, для дочери Шавката Мирзиеева добром?

Ибрагимова. Сейчас пока сложно говорить, закончится ли это добром или опять будет схожий сценарий с Гульнарой Каримовой, потому что в принципе сейчас президент Мирзиеев в самом расцвете своего президентства. У него до сих пор очень высокие рейтинги. Он как раз выступает с различными инициативами. И вот, например, если посмотреть о тех инициативах, которые выдвигали президенты на этом саммите «центральноазиатского слета плюс Азербайджан».

Как раз он там больше говорит именно об инвестициях, об экономике, о создании какой-то общей промышленности, говорит об экономике, о деньгах, о кооперации в этой сфере. И действительно сейчас в Узбекистане такой строительный бум, самая такая открытая страна. Заговорили даже опять как советский период о конкуренции между Казахстаном и Узбекистаном, кто же лидер в регионе. Ну в общем, все как любят в этих автократиях.

И вообще нужно отметить, что этот год, скажем так, интересный, потому что 10 лет страна живет без Ислама Каримова. 10 лет у власти находится Шавкат Мирзиеев. И в общем, действительно строит новый Узбекистан, который должен в корне отличаться от старого, но что мы видим? В принципе, мы видим, как я уже говорила, в сфере религии возвращения к каримовским каким-то канонам и правилам, так и в других сферах.

И как это не парадоксально, в свое время удивлялись, что Гульнара Каримова это такой негативный кейс, которого нужно всячески избегать. И Шавкат Мирзиеев, который долгое время был премьер-министром при Каримове, он, конечно же, видел и вот этот расцвет Гульнары Каримовой, а потом то, как она закончила. Тем не менее, в общем, идет по каким-то таким схожим тропам, как минимум в том, что привлекает свою дочь вот к решению очень многих государственных дел.

Конечно, если вы поговорите с узбекскими политологами, вам, конечно, расскажут о том, что, конечно, это в корне все не так. Что Саида Мирзиеева это не то, это другое. Она и образованная, она и скромная. Она, в общем, действительно делает все для того, чтобы помочь Узбекистану. Но, как ты правильно отметил, особенно если последить за соцсетями и вообще новостной повесткой, то там только два ключевых ньюсмейкера. Это президент и его дочь.

То есть дочь, она занимается и детскими садами, потом она пришла в театр и пошла, в общем-то, общаться с актрисами, которые рассказали, как у них плохо в гримерках. Она, конечно же, поругала всех чиновников и очень показательные кадры, которые мне, честно говоря, очень напоминают туркменские. Мы говорили о том, как Гурбангулы Бердымухамедов отчитывал своих чиновников или тягал штангу, а они стояли и записывали, уткнувшись в блокнот. Вот если посмотреть, как Саида Мирзиеева отчитывает чиновников за то, что не сделали ремонт, не починили театр, не озеленили Ташкент, не решили проблему смога. Чиновники примерно обратите внимание, стоят точно так же.

У них у всех блокноты, взрослые такие мужчины, которые, очевидно, начинали свою карьеру еще при Исламе Каримове, как просто ученики, уткнувшись в этот блокнот, просто записывают какие-то указания, наказания Саиды Мирзиеевой, которая точно знает, как надо. И действительно, в общем, город становится зеленее, смог над Ташкентом, он рассеивается. Все страны хотят встречаться с Узбекистаном, она очень любит встречаться с международными лидерами.

В январе 2026 года она дала первое большое интервью узбекскому блогеру, где, в общем, она рассказала о себе и на вопрос, в чем там, я сейчас уже точно не помню, смысл того, что вы делаете, она говорит, что ее цель и миссия жизни — это служение отцу. Как-то это все понятно, но как-то, учитывая ее активную деятельность, хотелось бы услышать там что-то и про народ Узбекистана.

Но, в общем, она очень мощно работает над своим имиджем, она встречалась с Эммануэлем Макроном, она встречалась, не поверите, с папой Римским, она встречалась с Рубио, она постоянно колесит за спецпредставителем Соединенных Штатов по Центральной Азии и Южному Кавказу Серджио Гором.

Он был, вообще-то, Сергеем и родился в Ташкенте также, и я думаю, что они нашли очень много общего. Ну и, в общем, куда Серджио Гор, туда и Саида. Было так интересно, что у него был тур по Южному Кавказу и Центральной Азии, а дальше он отправился в Индию. Так вот, за ним в Индию поехала Саида Мирзиеева.

Возможно, действительно решается что-то очень важное и значимое. Она говорит, что хотела бы видеть себя не только во внутренней политике, но и на международной арене. И вот буквально со дня на день в Самарканде состоится большой саммит «Центральная Азия плюс США» на уровне именно глав иностранных ведомств и впервые ждут Марка Рубио в регион.

Опять будут говорить об энергетике, о логистике, но еще такая большая тема для американцев это развитие редкоземельных металлов и Центральная Азия как альтернатива Китаю. В общем, сейчас это тоже такая тема и также я думаю, что мы увидим там Саиду Мирзиееву. Причем удивительно, даже на Генеральную Ассамблею ООН в этом году Шавкат Мирзиеев отправил Саиду. Она сейчас занимает не просто позиции дочери президента, она возглавила его администрацию.

Причем нужно отметить, что свою карьеру она начала именно тогда, когда отец пришел к власти, очень быстро продвинулась, возглавила его администрацию, причем недавно ее назначили, вернее был принят закон об администрации президента. Это очень важное событие вообще для страны и оно вызвало абсолютно разную реакцию, потому что этот закон, он приобрел силу конституционного закона. Но если это конституционный закон, как-то он прошел мимо каких-то общественных обсуждений, даже на том уровне, какими они бывают в Центральной Азии и в Узбекистане.

Просто депутаты в двух чтениях очень оперативно приняли этот закон и поставили просто граждан постфактум перед этим фактом. Суть этого закона состоит в том, что все сотрудники администрации президента наделяются пожизненным иммунитетом. Им обеспечивается пожизненные там социальные пособия, биометрические паспорта, дипломатические возможности путешествия во все страны мира.

Это вызвало недоумение, а почему даже хотя бы в новостях не написали, что такое планируется? И учитывая, что главным действующим лицом в администрации президента все-таки является Саида, то есть я, например, не очень хорошо знаю каких-то других сотрудников. Знаю, что помощник Саиды, Комил Алламжонов, также, то есть это главный ее наставник, который был советником президента, также работает в администрации. Но вот кроме них двоих, я больше никого не знаю в этой администрации.

Соответственно, можно предположить, что прежде всего этот иммунитет она обеспечила самой себе. Очень странно, конечно, делать выводы о том, насколько пожизненным будет этот иммунитет. Ну, допустим, произойдет какой-то транзит власти, смена власти и будет ли для новой власти статус Саиды и, в общем, всей этой команды Шавката Мирзиеева каким-то значимым? Ну, это большой вопрос.

Опять смотри кейс Казахстана и других стран, где законы предшественника мало что значили для преемника. И действительно, усиление Саиды Мирзиеевой, оно вызывает очень много вопросов. Ну, это даже выглядит, как сказать, не совсем этично по отношению к институтам власти, которые существуют в Узбекистане.

Конечно, можно сказать, что да что эти институты власти, они все декоративные. Но, как говорит Екатерина Шульман, даже декоративные институты власти, они важны для страны. Все-таки кабинет министров, парламент, независимые суды. Но Саида Мирзиеева, она говорит, что те решения, которые принимает администрация президента, они важнее, чем кабинет министров.

Саида Мирзиеева рассказывает, как должны развиваться средства массовой информации. Саида Мирзиеева объясняет, как должна происходить реформа судов, то есть это такое ручное управление. Честно говоря, несмотря на то, что президент Шавкат Мирзиеев в первые годы много говорил о том, что необходимо усиливать институты власти. И по сути концепция «Узбекистан 2.0», она в том и состояла, чтобы усиливать субъектность всех институтов власти, чтобы делать Узбекистан действительно демократичной страной.

Но что мы видим? У нас сейчас есть только один институт, и в одном лице это Саида Мирзиеева. К чему это приведет? Очень странно. С одной стороны, если посмотреть комментарии многих жителей Узбекистана под постами ее, где она то строитель, то эколог, то дипломат, они ее благодарят. Какие-то проблемы действительно она решает, все просто в ручном режиме.

И вот здесь вот я просто задаюсь вопросом, не является ли то, что делает Саида Мирзиеева, это просто размыванием тех институтов и без того несильных государственности, которые за 30 лет формировались. Можно сколько угодно критиковать Гульнару Каримову, я сама застала тот период, когда она была просто таким, действительно упоминание только Гульнары Каримовой вводило иногда ужас.

Но тем не менее, Гульнара Каримова, она создавала какие-то параллельные структуры. То есть был фонд «Форум», который да, тоже знал, как решать там проблему судов, как усиливать борьбу с коррупцией, но это все как-то происходило параллельно государственным институтам. И, конечно, когда еще при жизни Ислама Каримова она была арестована, помещена, в общем-то, под домашний арест, вместе с Гульнарой Каримовой рассыпались все эти ее параллельно государственные институты в виде фонда «Форума» и всей вот этой огромной структуры.

То что мы видим при Саиде Мирзиеевой, она сама действует внутри системы государственной, у нее нет никаких параллельных институтов. Она действует внутри уже сформировавшихся институтов и тем, что она просто в ручном режиме управляет всем внутри страны, размывая даже ту и без того слабую субъектность, которая там существует.

У меня вызывает это очень много вопросов, особенно если посмотреть на этих чиновников, у которых есть опыт, у которых наверняка есть амбиции. И когда стоят такие достаточно бывалые, брутальные чиновники, уткнувшись в блокнот и записывают все, это вызывает очень много вопросов. Я так понимаю, что, возможно, Шавкат Мирзиеев действительно как минимум позволяет ей овладеть какими-то управленческими навыками.

Возможно, Шавкат Мирзиеев и не против был бы того, чтобы Саида Мирзиеева когда-то в отдаленном-отдаленном будущем стала его преемницей. Но мне кажется, что Шавкат Мирзиеев и сам достаточно опытный политик, и он не может не понимать, что все-таки Узбекистан достаточно сложная со всех сторон страна. Это все-таки не маленький Туркменистан и даже не Таджикистан.

Давайте вспомним, что даже маленький Таджикистан, где Рахмон все пытается поставить сына на пост президента, но постоянно расчищает все эти завалы, борется со всеми угрозами. То возникает горный Бадахшан, то какой-то государственный переворот. И то не рискует, и там уже очевидно не все хорошо у него со здоровьем, но до сих пор не решается на этот транзит.

А Узбекистан это гораздо сложная страна, это самая крупная по населению страна, где все-таки действительно очень много еще чиновников, которые делали карьеру при Каримове. У которых есть собственные какие-то амбиции, навыки. И как, например, допустим, если даже просто потенциально предположить, что какой-то такой транзит в отдаленной перспективе, очень отдаленной перспективе, и планируется, то, честно говоря, у меня вызывает очень много вопросов, что именно вот подковерными какими-то закулисными переговорами, как это было и при Шавкате Мирзиееве, когда его выбирали президентом, вдруг выбор пойдет на Саиду, его дочь.

Ну и опять, давайте вспомним то, с чего мы начали, все-таки Узбекистан это достаточно религиозная и достаточно патриархальная страна, где все-таки дай волю, как сказал бы президент и элиты, так все оденут на себя и платки закрытые и так далее. И, честно говоря, зная специфику своей страны, мне как-то очень сложно представить, что даже если это будет суперпродвинутые лет через 25, а именно столько, я думаю, еще Шавкат Мирзиеев останется у власти, что вот все вдруг консенсусно выберут женщину президентом.

Причем, опять, у меня вызывает очень много вопросов, где Саида Мирзиеева обрела все эти управленческие навыки, учитывая, что, в принципе, свою карьеру она начала в 2016 году. Возможно, действительно училась, получила хорошее образование в Джизаке, в Ташкенте, как она сама рассказывает.

Но мне кажется, для именно строительства нового Узбекистана, где президент сам декларировал, нужно усиливать институты, нужно проводить реформу судов, парламента, нужно повышать гражданское общество. То, что делает Саида Мирзиеева, это все идет как раз в разрез с тем, как вообще планировался этот «Узбекистан 2.0».

Горин. Спасибо тебе большое, дорогая Галия. Не договорили. Есть ощущение, что хочется тебя еще слушать и слушать. Полагаю, зрители разделяют это ощущение, и они могут выразить это в комментариях. Напишите в комментариях, что Галию нужно еще звать, и о чем вы хотели бы, чтобы она вам рассказала. Кроме того, подпишитесь на канал, поставьте лайк, еще раз тебе спасибо большое, дорогая Галия, и до встречи.

Ибрагимова. Спасибо, до свидания.

Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.

Получайте Еще новостей и аналитики от
Carnegie Europe Communiqué
Carnegie Europe logo, white
Rue du Congrès, 151000 Brussels, Belgium
  • Research
  • Strategic Europe
  • About
  • Experts
  • Projects
  • Events
  • Contact
  • Careers
  • Privacy
  • For Media
  • Gender Equality Plan
Получайте Еще новостей и аналитики от
Carnegie Europe Communiqué
© 2026 Carnegie Endowment for International Peace. All rights reserved.