IMGXYZ2507IMGZYXВ условиях отсутствия реальной политики в России политическая жизнь смещается в символическое пространство — в поле политики памяти. При этом говорить о единой продуманной стратегии в этой сфере нельзя. Власть осуществляет попытки найти объединяющий общество концепт истории и национальной памяти, но пока это не удается. В частности, возобновившаяся в связи с Днем Победы дискуссия вокруг фигуры Сталина служит примером раскола общества.  

Дискуссия, состоявшаяся в Московском Центре Карнеги, стала продолжением разговора на тему исторической политики и политики памяти в Российской Федерации (эта тема уже поднималась в номере журнала Pro et Contra № 3-4 за 2009 г. и на семинаре в марте 2010 г.). Участники мероприятия собрались обсудить роль профессиональных историков, преподавателей и учителей истории, а также роль гражданского общества применительно к дискуссиям вокруг политики памяти. В роли ведущего выступил Сэм Грин.

История и общество

Дмитрий Дубровский (Смольный институт свободных искусств и наук) обозначил некоторые факторы, связанные с ростом интереса к истории в обществе:

• История и гражданское общество. В многочисленных дискуссиях о роли Сталина активную роль играют различные социальные группы. Коммунистическая партия и левые общественные организации используют площадку публичной коммуникации для популяризации своей точки зрения. Так историческая политика становится фактором активизации гражданского общества.
   
• Репрезентация истории в общественном пространстве. Основным инструментом трансляции истории «в массы» является телевидение и кино. За последние годы вышел целый ряд фильмов «державного» характера — в частности, «1612» и «Тарас Бульба». В «Липецком манифесте», принятом группой кинематографистов, была озвучена роль кинематографа в воспитании молодого поколения в патриотическом духе.

Д. Дубровский подчеркнул, что не видит единой общеприемлемой идеологии, касающейся подходов к истории, вследствие чего культурное пространство является сегментированным. Каждый из вариантов приносит политические потери и охватывает только ограниченную часть публики, не удовлетворяя потребности остальной аудитории.

Положение историков в России

По мнению Алексея Миллера (Центральноевропейский университет, Будапешт), историческая политика — это «то, как история и коллективная память используются для внутриполитической борьбы». Историки должны противостоять этой тенденции, однако положение историков в России на данный момент не слишком позволяет надеяться на такое развитие событий.  

• Роль историков. Историки неверно трактуют свою роль, воспринимая себя как интерпретаторов прошлого. В идеале роль историка должна свестись к поиску и сбору данных, которые предельно сокращают пространство для манипуляций, — т. е. историки должны предоставлять общественности «резервуар аргументов» для публичной дискуссии.
   
• Проблема публичных дискуссий. У российских историков нет четкого представления о моделях продуктивного поведения как на уровне организаций, так и на уровне индивидов. В России плохо знают достижения западных исследователей. Существуют специальные исследования, посвященные организации публичных дискуссий в таких странах, как Германия или Австрия, где эти дискуссии привели к изменению норм политической корректности. Но эти ноу-хау не применяются в нашей стране.
   
• Профессиональное сообщество. В России не существует профессионального сообщества историков. Уничтожена культура профессиональных рецензий, в катастрофическом состоянии профессиональные журналы, нет ни одной сколько-нибудь значимой национальной премии для историков. Как следствие — историки как цех практически ничего не делают, чтобы продвигать те работы своих коллег, которые они считают важными. Группы историков объединяются только против общего раздражителя, к примеру против Комиссии по противодействию фальсификации истории. Нужно прикладывать усилия к большей координации и самоорганизации — без этого значимость исторических исследований и репутация ученых в обществе будут падать.

История в школе

Независимый журналист Филипп Чапковский отметил, что, при всем стремлении власти внедрить единую идеологию в преподавании истории в школе, на данный момент сделать это невозможно.

• Роль учебников истории преувеличена. Курс истории в школе настолько сокращен, что не позволяет внедрить какую-либо идеологию в образовательный процесс. У учителя остается широкое пространство для маневра и свобода выбора учебника.
   
• ЕГЭ. Единственным действенным инструментом унификации преподавания истории в школе может стать выпускной экзамен. В его основу Министерство образования кладет учебник, который кажется ему наиболее подходящим.
   
• Источники информации. Школа не является основным источником получения исторических знаний. Телевидение, кино и Интернет оказывают большее влияние на молодежь, нежели система образования.
   
• Сталин и молодежь. Примерно две трети российской молодежи симпатизируют фигуре Сталина. Аргументы при этом черпаются из СМИ и Интернета, а не из курсов по истории Отечества.

Участники мероприятия подчеркнули: историческую политику / политику памяти нужно рассматривать не в сугубо историческом, а в широком культурном контексте. Тогда дискуссии по историческим вопросам станут более продуктивными как для профессионалов, так и для общественности.