Источник: Tablet, перевод: The New Times

В первые годы правления Путина его отношения с США отличались относительной гармонией. Он начал с того, что заговорил об укреплении связей с НАТО, был первым, кто позвонил президенту Бушу после трагедии 11 сентября и предоставил вполне практическую помощь во время американской операции в Афганистане. Сдвиг начался после «цветных революций» на Украине, в Грузии и Киргизии, которые Путин расценил как стремление американцев вытеснить Россию из зоны ее интересов. Результатом была его мюнхенская речь. Приход нового президента, Барака Обамы, в Белый дом Путин — хотя формально он и не был в тот момент президентом, но по-прежнему все контролировал, — воспринял как возможность «перезагрузить» отношения с США и поправить ошибки прежней администрации. Результат был двойственный: с одной стороны, Обама продемонстрировал, что у него нет интереса к постсоветскому пространству, и скорректировал планы США в отношении ПРО в Европе — это было хорошо, с другой — бомбежки Ливии с целью смены там режима — это было однозначно плохо. 

Разочарование

Вернувшись в Кремль, Путин обвинил США в том, что они влезают во внутренние дела России, Госдеп — в том, что он финансирует протесты, и обрушился на тех, кого он окрестил «иностранными агентами». Официальный антиамериканизм стал главной чертой его нового президентского срока. Можно констатировать, что за 12 лет своего нахождения у власти Путин потерял какие-либо добрые чувства к США, которые были у него в самом начале его правления, равно как и симпатию к Европе. /…/

С самого начала «арабской весны» Владимир Путин считал американскую политику на Ближнем Востоке неверной, беспринципной и опасной, а все попытки США просчитать ситуацию или вмешаться в нее были, с его точки зрения, чудовищны. /…/ К примеру, убеждая общественность в готовности египтян принять демократические правила игры, США в основном были озабочены защитой своих геополитических интересов, включая мир между Египтом и Израилем и навигацию через Суэцкий канал. Даже военный переворот 3 июля 2013 года Вашингтон отказался признать переворотом, чтобы можно было лицемерно обойти американское законодательство, запрещающее в таких случаях оказывать (зарубежной стране) военную помощь, ключевой инструмент влияния США. /…/ В Ливии Барак Обама принял решение о военном вмешательстве вопреки советам собственных военных — это было сделано, дабы сохранить лицо перед выборами в Америке, а также поддержать союзников в Европе и арабском мире. /…/ По словам Путина, в результате Ливия перестала существовать как государство.

Но наиболее очевидным образом провалы американской внешней политики проявились для Путина в Сирии. США руководствовались не желанием создать демократическую Сирию — они предприняли попытку отнять у Ирана важнейшего союзника в регионе. Демократия была лишь средством достижения этой цели. А для установления демократии в Сирии Америка выступила в союзе с одними из самых авторитарных государств в мире — Саудовской Аравией и Катаром. Для Путина принципы национального суверенитета и невмешательства превыше всего. «Не забывайте Ливию», — инструктировал он российских дипломатов в ООН, призывая их не обращать внимания на подготовку очередного гуманитарного «крестового похода».

Вряд ли Башар Асад входит в число близких друзей Путина: «Он чаще посещал Париж и Лондон, чем Москву», — язвительно заметил однажды Путин. С его точки зрения, вооруженная сирийская оппозиция, в отличие от ее слабого политического крыла, управляется «Аль-Каидой». Помощь этим силам в захвате власти в важнейшей арабской стране приведет к превращению ее в плацдарм для террористических операций в регионе и за его пределами. В Мали, подметил Путин, Запад борется против тех же самых группировок, которым помогает в Сирии.

В мае Путин был готов вместе с США остановить сирийскую войну. Для российского лидера, однако, не шло речи о том, чтобы вместе с США сместить Асада с президентского поста. Его рецепт был прост: Москва и Вашингтон работают рука об руку и на равных, они организуют мирную конференцию для представителей режима и оппозиционных сил, они предоставляют сирийцам право выбирать будущее для их страны и детали смены власти. Но США предложения Путина не понравились. Путин со своей стороны не был согласен с решениями Вашингтона. Не стоит удивляться, что конференция «Женева-2» не состоится. По крайней мере в ближайшем будущем.

Сирия — показательный пример отношений между США и Россией. Дело Сноудена еще больше сгустило краски. Твердая позиция Путина: никакой экстрадиции беглеца в США. /…/ Кремль тут же вспомнил о россиянах, отбывающих сроки в американской тюрьме (летчик Константин Ярошенко и предприниматель Виктор Бут. — The New Times) по спорным обвинениям, а также о бывших чеченских боевиках, которых Россия обвиняет в террористической деятельности и которым США предоставили политическое убежище.

Путин считает, что США сбились с правильного пути, а Евросоюз такового и вовсе не нашел. Он видит Америку и Россию культурными антагонистами, а c точки зрения базовых ценностей Россия для него в большей степени европейская страна, чем сегодняшний Евросоюз. /…/

Один против всех

В сравнении с главами большинства ведущих государств, в особенности в демократических странах, Путин, с его царской по объему властью и опытом в мировой политике, выглядит внушительной политической фигурой. Ему порой приписываются качества, которыми не обладает ни один из современных западных лидеров: стратегическое мышление, историческая память и целеустремленность. Путина часто представляют гроссмейстером, превосходящим других игроков, даже если положение на доске не в его пользу.

И правда, Путин только выигрывает от сравнения. Современные западные лидеры и в Америке, и в Европе часто весьма посредственны. Его личные заслуги, особенно по сравнению с прошлыми российскими лидерами, будь то во времена СССР или Российской империи, делают его реальной фигурой. Путин сумел сохранить Россию единой, и до сих пор ему удавалось одерживать верх над своими соперниками; он удачно распоряжался нефтяными деньгами и полагает, что нашел формулу управления страной: авторитаризм с молчаливого согласия населения; в конце концов, он положил конец постсоветской зависимости России от Запада.

Впрочем, проблемы, стоящие перед Россией, только усложняются как внутри страны, так и на международной арене. Чтобы справиться с ними, он выбрал путь консерватизма, даже традиционализма, что может быть неверной ставкой в быстро меняющемся мире. Одно дело рассориться с Вашингтоном на фоне потока нефтяных денег, другое — сдерживать растущую гегемонию Китая… Путин однажды заметил саркастически, что после смерти Ганди, мол, и поговорить не с кем. В каждой шутке есть только доля шутки. Царь Владимир верит в свою Богом данную миссию и больше не ходит рядом с простыми смертными. /…/

Оригинал перевода