Без мощных военных проектов Ротенбергам остается только апеллировать к совместным детским воспоминаниям во время следующей встречи с президентом.
Михаил Комин
{
"authors": [
"Adnan Vatansever",
"Анна Корппоо"
],
"type": "other",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Carnegie Endowment for International Peace",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Энергетическая политика"
]
}Источник: Getty
То, какой курс выберет Россия в отношении вопроса изменения климата, зависит от политической воли — прежде всего от того, будет ли изменение климата признано достаточно важной проблемой, а также от способности стратегически мыслить и разрабатывать адекватную политику.
Несмотря на всевозможные выгоды, которые сулит России принятие реальных практических мер с целью смягчения климатических изменений, она остается на обочине международного переговорного процесса по вопросам климатической политики, ставшего в нынешнем десятилетии одним из важнейших элементов международной политической жизни. Говоря о вкладе России в борьбу с глобальным изменением климата, лидеры страны неизменно ссылаются на значительное сокращение выбросов парниковых газов, достигнутое в постсоветский период. Однако, поскольку углеродоемкость экономики России по-прежнему остается одной из самых высоких в мире, такая позиция только дискредитирует ее претензии на роль ведущего игрока на международной климатической арене.
Более серьезным основанием для повышения стратегической роли России стало бы признание недостаточности мер в области климатической политики, предпринятых до сих пор, и необходимости дополнительных усилий для снижения выбросов. Вот лишь некоторые возможные «беспроигрышные» меры:
Позиция России по Киотскому протоколу и по вопросу справедливого распределения между странами бремени затрат, связанных со смягчением климатических изменений, схожа с подходом других промышленно развитых стран. На этой основе Москва может стать полноценным партнером в сфере международной климатической дипломатии. Более того, нынешняя политика России в области изменения климата, несмотря на возможные задержки с ее реализацией, получает признание и улучшает имидж России в мире: из простого продавца свободных углеродных квот она в глазах мирового сообщества постепенно превращается в серьезного игрока в борьбе с изменением климата.
Однако для того, чтобы воспользоваться имеющимися возможностями и действительно играть стратегическую роль, Москве необходимо отнестись к климатической политике значительно более серьезно. Курс Кремля в вопросах изменения климата зависит от политической воли — прежде всего от того, будет ли изменение климата признано достаточно важной проблемой, а также от способности стратегически мыслить и разрабатывать адекватную политику.
Former Senior Associate, Energy and Climate Program
Vatansever was a senior associate in the Energy and Climate Program where he specializes in the energy sectors of the former Soviet republics and Eastern Europe.
Анна Корппоо
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Без мощных военных проектов Ротенбергам остается только апеллировать к совместным детским воспоминаниям во время следующей встречи с президентом.
Михаил Комин
Универсальная амбиция инноваторов — изменить экономический уклад, а значит — перераспределить политический капитал от старых элит в свою пользу. В России это практически невозможно.
Алексей Киселев
Задача системы — обеспечить лояльность и подчинение населения, и соответствующая «идеология» формируется именно исходя из этого.
Андрей Перцев
Упорство, с которым Кремль стремится проводить выборы в боевых условиях, основывается на избранной им стратегии нормализации войны. Но чем дальше, тем больше этот подход превращается в стратегию самообмана, когда пропагандистская картинка все сильнее отстает от реальности.
Константин Скоркин
ПМЮФ-2026 ближе не к международному форуму, а к политическому ритуалу, похожему на советскую борьбу за мир во всем мире.
Алексей Уваров