Почему налоги — это цена цивилизации?

Российское правительство третий год подряд повышает налоги. Сначала меры касались сверхдоходов сырьевых экспортеров, затем — доходов граждан и компаний. Теперь увеличена ставка налога на добавленную стоимость, что фактически означает рост налога на потребление.

У налогов плохая репутация: их не любят и стараются избегать. Но без них невозможно существование:

• дорог, по которым люди ездят на работу и в отпуск;
• школ и университетов, где учатся дети;
• больниц, куда обращаются за медицинской помощью;
• полиции и судов, которые обеспечивают правопорядок;
• армии, которая защищает границы страны;
• пенсий, которые получают пожилые люди;
• уличного освещения, парков, библиотек, пожарных служб;
• систем социальной поддержки;
• и многого другого.

Все это — общественные блага. То, чем пользуются все, но что невозможно или неэффективно производить частным образом. Налоги — это деньги государства, которые делают возможным существование этих благ. По меткому выражению американского судьи Оливера Холмса, «налоги — это цена, которую мы платим за цивилизованное общество».

Налоги, их назначение, сбор и расходование всегда были прерогативой правителей. Вся история борьбы за всеобщее избирательное право и представительную демократию фактически сводится к желанию граждан контролировать, сколько налогов взимается и на что они расходуются.

Апологеты «чистого» капитализма налоги не любят, считают вредным изъятием денег, наступлением на свободы граждан, залогом диктатуры бюрократии. Они предлагают множество способов жить без налогов. Например, школы и больницы можно было бы сделать полностью частными, ведь у освобожденных от налогов людей появится больше денег, которые как раз можно тратить на коммерческое образование и медицину. Дороги тоже могут быть частными — и тогда платить за езду по ним будут только те, кто ими пользуется, а домоседы смогут сэкономить. Полицию тоже можно сделать частной — пусть ее нанимают страховые компании, в которых мы застраховали свои дома от взлома и машины от угона. Армию можно заменить наемниками, государственные суды — договорными и так далее. Какие-то элементы этого безналогового мира были в человеческой истории, но в целом он остается утопической мечтой либертарианцев.

В этой рассылке мы разберем, как устроены налоги, почему их не любят и почему они необходимы, — не на уровне конкретных статей Налогового кодекса РФ, а с точки зрения идей и принципов, на которых строится современное государство.

Что такое налоги и какими они бывают?

Налог — это обязательный, безвозмездный и индивидуально неэквивалентный платеж в пользу государства. Разберем каждое слово:

• Обязательный. Уплата налога не является делом выбора. Если человек получает доход, владеет имуществом или совершает облагаемые операции, налог возникает автоматически. Отказ от его уплаты ведет к ответственности в диапазоне от штрафов до уголовного преследования.
• Безвозмездный. Государство не обязано предоставлять конкретную услугу в обмен на уплаченный налог. Если человек платит налог на доходы, это не означает, что государство должно построить дорогу именно около его дома или отремонтировать ту школу, куда ходит его ребенок. Платежи поступают в общий бюджет и направляются на общие нужды — инфраструктуру, образование, здравоохранение, безопасность.
• Индивидуально неэквивалентный. Сумма, которую вы платите, не равна стоимости услуг, которые вы получаете от государства. Богатые граждане платят больше, но пользуются теми же общественными благами, что и остальные. Напротив, малообеспеченные семьи могут получать от государства больше, чем вносят в виде налогов.

Прямые и косвенные налоги

Налоги можно классифицировать по-разному, но ключевое деление — на прямые и косвенные.

Прямые налоги взимаются непосредственно с дохода или имущества. К ним относятся налог на доходы физических лиц, налог на прибыль организаций, а также имущественные, транспортные и земельные налоги.

Косвенные налоги включены в цену товаров и услуг. Их уплачивает потребитель, часто не осознавая этого. Примеры:

• налог на добавленную стоимость (НДС);
• акцизы (на алкоголь, табак, топливо);
• таможенные пошлины.

Косвенные налоги называют «невидимыми»: даже человек без официального дохода участвует в финансировании бюджета через НДС и акцизы, заложенные в стоимости товаров и услуг.

Объекты налогообложения

Есть пять основных категорий:

1. Доходы — зарплата, гонорары, дивиденды, проценты по вкладам, выигрыши в лотерею, найденный клад. Заработал, получил, нашел — заплати налог государству.
2. Имущество — недвижимость, автомобили, яхты, земельные участки. Налог взимается за сам факт владения, даже если актив не приносит прибыли.
3. Потребление — налоги на покупку товаров и услуг (НДС, акцизы). Чем больше человек потребляет, тем больше платит.
4. Прибыль — разница между доходами и расходами компаний. Здесь облагается не весь оборот, а только чистая прибыль.
5. Капитал — налоги на наследство, дарение, прирост капитала (например, от продажи акций). Подобные налоги широко распространены в развитых странах и используются как инструмент перераспределения богатства.

Прогрессивные, пропорциональные, регрессивные налоги

Еще одна важная классификация связана со ставками налогов.

Прогрессивная шкала предполагает, что налоговая ставка растет вместе с доходом. Чем выше заработок, тем больший процент от него уплачивается государству. В США федеральный подоходный налог варьируется от 10% до 37%. В Австрии и Дании верхние ставки достигают 55%, в Японии — 56%, в Израиле — 50%. Принцип прогрессии основан на идее, что состоятельные граждане должны не только платить больше в абсолютных суммах, но и нести более высокую долю налоговой нагрузки. Такая система характерна для социально ориентированных государств, где налоги служат источником финансирования всеобщих услуг и социальной защиты.

Пропорциональная (или плоская) шкала означает, что все налогоплательщики отчисляют одинаковый процент независимо от уровня дохода. В России такая модель действовала с 2001 года: ставка налога на доходы физических лиц составляла 13%. Одинаковый процент платили те, кто зарабатывал и 30 тысяч рублей, и 30 миллионов. В 2024 году Россия окончательно перешла к прогрессивной шкале: введены ставки в 15%, 20% и 22%. Государству потребовались деньги для продолжения «специальной военной операции» — оплаты войны против Украины и связанных с этим последствий.

Регрессивная шкала действует обратным образом: чем больше доход, тем ниже эффективная налоговая ставка. Такая система существует де-факто во многих странах. Например, если страховые взносы начисляются только до определенного предела дохода, то для очень богатых людей эффективная ставка оказывается ниже, чем для среднего класса. По сути, любой фиксированный налог регрессивный.

Пример — почти 200 фунтов, которые ежегодно платят в Британии все зрители Би-би-си. Для богатого человека эта сумма несущественна, а для малообеспеченного она ощутима. К слову, король ни этот, ни любой другой налог платить не обязан, хотя и платит их добровольно. Это — дань истории. Ведь раньше все налоги шли в казну короля, и было бы странно, если бы он сам себе платил.

Ключевые функции налогов

1. Фискальная — самая очевидная. Налоги пополняют бюджет, из которого государство финансирует свои расходы: от зарплат чиновникам до строительства мостов.
2. Распределительная — налоги перераспределяют богатство в обществе. Через прогрессивное налогообложение и социальные выплаты государство забирает больше у богатых и передает часть бедным, сглаживая неравенство.
3. Поведенческая (регулирующая) — с помощью налогов государство влияет на поведение граждан и бизнеса. Высокие акцизы на табак и газировку стимулируют здоровое поведение, а налоговые льготы для IT-компаний — развитие технологического сектора. Экологические налоги заставляют предприятия меньше загрязнять окружающую среду. Налог на бездетность — стимул к повышению рождаемости.

Почему налоговая нагрузка всегда индивидуальна

Реальная налоговая нагрузка конкретного человека всегда индивидуальна и отличается от усредненных показателей по стране. Почему? Потому что она зависит от множества факторов. К примеру:

• вида дохода: зарплата, дивиденды, продажа имущества облагаются по-разному;
• структуры расходов: кто-то активно пользуется вычетами на образование и лечение, кто-то нет;
• семейного положения: наличие детей дает право на вычеты;
• региона проживания: местные налоги различаются;
• поведения: кто-то оптимизирует налогообложение, оформляя статус индивидуального предпринимателя (ИП) или самозанятость, кто-то платит «как есть».

Два человека с одинаковой зарплатой могут платить разные суммы налогов: один получает 100 тысяч на руки и платит 13% НДФЛ, другой — те же 100 тысяч, но использует налоговые вычеты и фактически платит меньше. А если добавить косвенные налоги — НДС и акцизы, которые «спрятаны» в ценах товаров, — картина становится еще сложнее. Богатый, который тратит больше на потребление, может платить больше НДС в абсолютных цифрах, но меньше в процентах от дохода.

Именно поэтому невозможно просто взять ставку налога и сказать: «вот сколько вы платите». Реальная налоговая нагрузка — это результат взаимодействия десятков переменных, уникальных для каждого человека.

Когда появились налоги?

Появление налогов связано с формированием централизованной власти. Как только возникли государства, правителям понадобились ресурсы для содержания армии и чиновников, строительства дорог и храмов. История налогообложения — это история человеческой цивилизации.

Египет: налоги в натуральной форме и трудовая повинность

Одна из первых налоговых систем возникла в Древнем Египте около 3000 лет до нашей эры. Налоги взимались в натуральной форме — зерном, скотом, тканями. Специальные писцы обходили деревни, подсчитывали урожаи и определяли, сколько должен отдать каждый крестьянин.

Но самым тяжелым налогом был трудовой. Крестьяне были обязаны несколько месяцев в году работать на фараона: строить пирамиды, рыть каналы, возводить храмы. Они отдавали не деньги или зерно, а свое здоровье и иногда даже жизни.

Египтяне создали целую бюрократическую машину для сбора налогов. Писцы вели учет, проводили перепись населения и скота, проверяли уровень разлива Нила (от этого зависел урожай, а значит, и размер налога). Налоговая система породила первую в мире систему учета и, как следствие, государственную бюрократию.

Рим: налог на окна, рабов, соль

Римская империя довела искусство налогообложения до совершенства, насколько оно было возможно в те времена. Основу бюджета составляли налоги на землю и недвижимость. Каждые пять лет проводилась перепись имущества (census), по результатам которой рассчитывались налоговые обязательства. Рабов приравнивали к имуществу — за них владельцы платили отдельный сбор.

Некоторые налоги Рима кажутся сегодня экзотическими, но имели рациональное объяснение. Например, соль считалась стратегическим товаром: без нее невозможно было консервировать продукты. Государство монополизировало ее производство и торговлю, превратив в источник стабильного дохода. Облагались налогом даже окна: чем их больше, тем богаче владелец дома. Чтобы уменьшить платежи, многие закладывали окна кирпичами.

Император Веспасиан пошел дальше: новым налогом обложили сборщиков мочи в общественных уборных, которые зарабатывали деньги на продаже мочевины, главного отбеливателя тог и зубов в Вечном городе. Когда сын Веспасиана упрекнул его в цинизме, тот показал монету и произнес ставшую крылатой фразу: pecunia non olet — «деньги не пахнут».

Главная римская инновация — сбор податей не трудом или товаром, а деньгами. Причем именно римской монетой. Таким образом римляне придумали государственные деньги — их и только их принимает государство в уплату налогов.

Средневековье: церковная десятина, барщина

В Средние века налоговая система стала еще более пестрой и запутанной. Не было единого государства с централизованным бюджетом: власть делили между собой короли, феодалы и церковь — каждый со своей юрисдикцией и своими налогами.

Церковь взимала «десятину» — обычно десятую часть урожая или дохода. Это считалось не просто налогом, а религиозным долгом: отказ платить приравнивался к греху. Благодаря десятине церковь вошла в число крупнейших землевладельцев и богатейших институтов Европы.

Феодалу крестьяне платили либо трудом, либо продуктами и деньгами. Первое называется барщина, второе — оброк. Это не совсем налог в современном смысле, но по сути — принудительное изъятие ресурсов в пользу власти. Взамен феодал отвечал за безопасность (часто посредственно) и выступал арбитром в спорах.

Кроме того, каждый феодал мог взимать плату за проезд через свои земли — это своего рода дорожная пошлина. Купцы могли заплатить десятки пошлин на пути из одного города в другой.

Во многих странах существовал «налог на очаг» — сбор с каждой печи в доме. Логика та же, что и с окнами в Риме: чем больше очагов, тем богаче семья.

Средневековая налоговая система была хаотичной, несправедливой и непредсказуемой. Она вызывала постоянное недовольство, что нередко приводило к восстаниям. Можно вспомнить и Соляной бунт в Москве при Алексее Михайловиче, и Бостонское чаепитие во время Американской революции, и восстание Этьена Марселя во время Столетней войны.

В широком смысле именно недовольство налогами со временем породило идею выборов — возможности решать, сколько собирать и как тратить, не на баррикадах, а через институт представительства.

Война и налоги

Один из важнейших уроков истории: налоги и война неразрывно связаны.

В Древнем Риме прямые налоги на граждан вводились только во время войн. В мирное время империя существовала за счет налогов с провинций, таможенных пошлин и доходов от государственного имущества. Но войны требовали колоссальных ресурсов — легионов, укреплений, оружия. Так появился tributum — чрезвычайный военный налог. Это был временный налог, и после победы и распределения добычи его иногда даже возвращали. Но со временем войн стало все больше, и временный налог превратился в постоянный.

Эта логика работала на протяжении всей истории. Столетняя война между Англией и Францией (1337–1453) привела к созданию регулярных налоговых систем. Во Франции появились: королевская талья (прямой налог на имущество), габель (налог на соль), эды (налоги на продажи). Эти сборы вводились «временно» для финансирования войны, но затем становились постоянными. Французские короли также начали собирать Генеральные штаты (аналог парламента), чтобы получать согласие на новые налоги, — именно так зарождалась связь между налогообложением и представительством. В Англии подобный механизм уже существовал: король не мог ввести новый налог без одобрения парламента. Борьба за контроль над налогами стала основой английского парламентаризма.

В Новое время зависимость государств от налогов лишь усилилась. Наполеоновские войны (1799–1815) потребовали мобилизации невиданных ресурсов: содержание армии в 600 тысяч человек стоило миллионы франков. Для финансирования войн французское государство ввело прямой подоходный налог (contribution mobilière), создало систему косвенных налогов (акцизы на вино, табак, соль), развило налоговую администрацию — целую армию сборщиков и контролеров.

Противники Наполеона тоже были вынуждены резко увеличить налоги. Британия в 1799 году ввела первый в истории прогрессивный подоходный налог (income tax) — от 2 пенсов до 2 шиллингов с фунта в зависимости от дохода. Налог был крайне непопулярен, и после победы над Наполеоном в 1816 году его отменили.

Первая мировая война (1914–1918) окончательно превратила налоги в основу государственных финансов. Это была первая «тотальная война», когда на фронт ушли миллионы мужчин, а экономики воюющих стран работали на военные нужды:

• в США максимальная ставка подоходного налога выросла с 7% в 1913 году до 77% в 1918-м;
• в Великобритании максимальная ставка достигла 60%;
• Германия ввела прогрессивный подоходный налог и «налог на военную прибыль» для компаний;
• Франция, Италия, Австро-Венгрия — все резко увеличили налоговое бремя.

Налоги стали не только фискальным, но и идеологическим инструментом. Государства призывали богатых «разделить бремя войны», платить больше во имя победы.

Вторая мировая война (1939–1945) закрепила этот подход. После ее окончания налоговые ставки снизились, но сама идея прогрессивного налогообложения («богатые должны платить больше») стала нормой.

Главный вывод очевиден: налоги — ресурс государства для выживания. Без налогов невозможно содержать армию, а без армии невозможно защитить территорию, считают традиционалисты. Либертарианцы, впрочем, полагают, что даже военные расходы можно покрывать иначе — за счет долга и облигаций, которые будут добровольно покупать те, кто считает это правильным с моральной и практической точки зрения.

Оптимизация налогов — что это и почему с ней борются?

В то время как задача государства — максимально увеличить этот ресурс, граждане по понятным причинам склонны искать пути для минимизации своих расходов. И тут важно различать налоговую оптимизацию и уклонение от уплаты налогов.

Налоговая оптимизация — законный способ снизить налоговую нагрузку. Компании и частные лица выбирают ту форму бизнеса, налоговый режим или юрисдикцию, где ставки ниже или действуют льготы. Это легальный инструмент, подразумевающий использование пробелов и особенностей законодательства.

Уклонение от налогов, напротив, — это нарушение закона. Сокрытие доходов, подделка документов, фиктивные сделки, незаконные схемы — все это преступления, за которые предусмотрена ответственность вплоть до уголовной.

Проблема в том, что грань между оптимизацией и уклонением часто размыта. В итоге получается, что налогоплательщики постоянно ищут способы оптимизировать налоговую нагрузку, а государство — сохранить поступления в казну.

Самые популярные инструменты налоговой оптимизации сегодня — это офшоры, изменение налогового резидентства и трансфертное ценообразование.

Офшор — это юрисдикция с нулевыми или низкими налогами (как на Британских Виргинских и Каймановых островах, в Панаме или, скажем, Люксембурге), минимальным государственным регулированием и высоким уровнем конфиденциальности. Компания регистрируется в офшоре, туда же через различные механизмы переводится прибыль, которая облагается минимальным налогом или не облагается вообще. Владельцы компании получают дивиденды из офшора — и снова платят минимум налогов.

Сами по себе офшоры не запрещены. Они используются не только для уклонения от налогов, но и для защиты активов, структурирования международного бизнеса, конфиденциальности. Но именно налоговая привлекательность делает их столь популярными и распространенными.

Налоговое резидентство определяет, в какой стране человек или компания обязаны платить налоги. Обычно резидентство привязано к месту жительства (для физических лиц) или месту регистрации/управления (для компаний).

Богатые люди могут менять налоговое резидентство, переезжая в страны с низкими налогами. Например, европейские миллионеры переезжают в Швейцарию, Монако или Португалию. А американские богачи отказываются от гражданства США, чтобы не платить налоги на мировой доход. Многие состоятельные россияне, чтобы не раскрывать в России активы и прибыль, становятся резидентами ОАЭ или Кипра.

Для компаний все сложнее: важно не только место регистрации компании, но и то, где находится ее реальное управление. Однако международные корпорации умело манипулируют этими правилами. Так, Ирландия, предложив низкие корпоративные налоги и европейские стандарты защиты собственности, привлекла сотни транснациональных компаний. В значительной степени именно благодаря налоговым поступлениям от них Ирландия демонстрирует один из самых высоких в мире показателей ВВП на душу населения.

Трансфертное ценообразование — это один из самых сложных и эффективных инструментов налоговой оптимизации для транснациональных корпораций. Как правило, такие компании состоят из нескольких юридических лиц в разных странах. Они продают друг другу товары, услуги, интеллектуальную собственность. Цена этих внутренних сделок (трансфертная цена) может устанавливаться произвольно. А прибыль искусственно перемещается из стран с высокими налогами в страны с низкими.

Например, американская IT-компания может за символическую сумму продать права на собственное программное обеспечение ирландской «дочке». После этого именно ирландцы будут продавать лицензии по всему миру и получать основную прибыль, облагаемую по ставке 12,5% вместо 21% в США. Это упрощенная схема: на практике все сложнее.

Мотивация очевидна: максимизация прибыли. Чем меньше налогов, тем больше денег остается акционерам. Для крупной компании разница в налоговой ставке даже в 5–10% может означать миллиарды долларов прибыли. При таких суммах содержание целых отделов налоговых юристов и консультантов окупается многократно.

Почему государство борется с оптимизацией?

С точки зрения бизнеса, оптимизация рациональна. Но у государства есть три весомые причины с ней бороться.

Самая очевидная — потери бюджета. По оценкам Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), мировые налоговые потери от агрессивной оптимизационной деятельности транснациональных корпораций составляют от 100 до 240 млрд долларов ежегодно. Для развивающихся стран эта сумма особенно значительна — в относительном выражении она превышает потери развитых экономик.

Когда крупные корпорации — такие как Google, Facebook или Starbucks — платят в европейских странах меньше налогов, чем какая-нибудь местная кофейня, последствия выходят за рамки фискальных. Это, во-первых, недофинансирование школ, больниц, дорог. Во-вторых, необходимость повышать налоги для тех, кто не может оптимизировать, — для среднего класса и малого бизнеса. В-третьих, рост государственного долга для финансирования расходов.

Вторая важная проблема — усиление неравенства. Богатые и крупные корпорации могут нанимать лучших консультантов, строить сложные международные схемы, лоббировать выгодные законы.

Средний класс этого лишен. Наемный работник платит налог с зарплаты по полной ставке — у него нет возможности «оптимизировать». Владелец небольшого бизнеса тоже ограничен в возможностях.

Результат: эффективная налоговая ставка для богатейших людей может быть ниже, чем для среднего класса. Это разрушает представление о справедливости налоговой системы. Если налоги платят в основном те, кто не может от них уклониться, это вызывает социальное напряжение.

Третья проблема политическая. Оптимизация укрепляет представление, что «богатые не платят». Даже если формально все законно, общество воспринимает агрессивную оптимизацию как несправедливость. Падает доверие к государству, растут объемы уклонения от налогов, увеличивается теневая экономика. Несправедливость налогов — одна из любимых тем политиков-популистов. Усиление неравенства укрепляет их популярность и приводит к неприятным результатам на выборах.

Что делается в рамках борьбы с оптимизацией?

За последние 10–15 лет страны активизировали борьбу с агрессивными налоговыми схемами.

BEPS (Base Erosion and Profit Shifting) — проект ОЭСР по борьбе с размыванием налоговой базы. Более 140 стран присоединились к соглашениям об обмене налоговой информацией; правилах трансфертного ценообразования; минимальном налоге для корпораций (15% с 2024 года). Под давлением регуляторов США и ЕС многие юрисдикции начали раскрывать информацию о бенефициарах, вводить требование экономической деятельности — больше нельзя просто зарегистрировать компанию «на бумаге». Многие страны вводят налоги на цифровые услуги (чтобы облагать ими Google и Facebook там, где они получают доход), ужесточают правила для контролируемых иностранных компаний, борются с «налоговыми инверсиями».

Тем не менее это остается игрой в кошки-мышки: государства закрывают лазейки, консультанты находят новые. При этом сбор налогов — не кантианская «вещь в себе»: если на взимание одного рубля требуется потратить полтора рубля ресурсов, заниматься этим бессмысленно — разве что в воспитательных целях. Так что чем дороже распутывать схемы по уклонению от налогов, тем меньше у государства стимулов этим заниматься, особенно если суммы не громадны.

Полностью исключить оптимизацию невозможно, пока существуют страны с разными налоговыми системами. Но сделать ее менее выгодной и более рискованной — реально. Баланс между правом на оптимизацию и необходимостью обеспечить справедливое налогообложение — тема одной из ключевых экономических и политических дискуссий нашего времени.

«Нет налогам без представительства»

Из самой сути налогов следует, что это едва ли не самое прямое и ощутимое вмешательство государства в жизни граждан, ведь оно принудительно забирает у них деньги. Если у людей нет права голоса в том, как деньги тратятся, то это не граждане, а подданные.

Еще со времен Средневековья прослеживается связь между налогами и политическим представительством. Великая хартия вольностей (1215 год) в Англии закрепила принцип: налоги можно вводить только с согласия общества. Постепенно парламент получил исключительное право утверждать налоги, и это был своего рода контроль над государством.

Показательно, что боевым кличем американской революции 1765–1783 годов стала фраза «No taxation without representation» («Нет налогам без представительства»). И это один из важнейших политических принципов современного мира.

В 1765 году британский парламент принял Закон о гербовом сборе, обязав американские колонии платить налог на печатные документы. Жители Америки возмутились не размером налога, а самим принципом: «Мы не представлены в британском парламенте, значит, он не имеет права облагать нас налогами». Конфликт нарастал. Британия вводила новые налоги, колонисты бойкотировали товары и протестовали. В 1775 году началась война за независимость. Декларация независимости США (1776 год) прямо упоминает налоги среди причин разрыва с Британией.

Принцип «плачу — значит хочу решать» прост: кто финансирует государство, тот имеет право контролировать его действия.В демократиях граждане выбирают представителей, которые утверждают налоги и бюджет, следят за расходами и могут требовать отчетов от чиновников. Если власть неэффективна, ее можно сменить. Это делает налоговую систему легитимной.

Исследования показывают: в странах с высоким уровнем демократии и прозрачности граждане платят налоги охотнее, даже если ставки высоки. В Скандинавии налоговое бремя достигает 45–50% ВВП, но уклонение от уплаты минимально: люди видят, что их деньги идут на качественные услуги, и чувствуют причастность к принятию решений.

В авторитарных режимах связь между налогами и представительством разорвана. Одно из ключевых объяснений — «ресурсное проклятие». Государства, живущие за счет экспорта ресурсов — нефти, газа, алмазов и так далее, — меньше зависят от налогов граждан. В нефтяных монархиях Персидского залива такие налоги почти не взимаются. Но вместе с этим у граждан исчезает моральное право требовать участия в управлении.

Кроме того, налоги в авторитарных странах часто становятся инструментом давления: власти выборочно наказывают оппозицию за налоговые нарушения, предоставляют льготы лояльным компаниям и произвольно меняют правила. Бюджетная система со временем теряет прозрачность, а общественный контроль становится невозможен. Независимые СМИ, НКО и оппозиция — институты, которые могли бы следить за расходованием налогов, — чаще всего подавлены или запрещены.

Принцип «No taxation without representation» связывает налоги и демократию. Когда граждане участвуют в решениях о налогах, они воспринимают их не как грабеж, а как часть общественного договора. Там, где эта связь разорвана, демократия слаба или отсутствует. Яркий пример — современная Россия.

Налоговая система России

То, как работают налоги в России, мы рассмотрим на примере Александра из наших прошлых рассылок. Того самого, кто получил наследство от заграничного дедушки и решил организовать в России производство кастрюль. Предприятие запущено, первая партия продана, наступил конец месяца. Пора платить налоги. Вопрос: сколько и кому?

Ответ зависит от того, в какой форме Александр ведет бизнес — как индивидуальный предприниматель (ИП) или как общество с ограниченной ответственностью (ООО). Но в любом случае государство напомнит о себе.

Если Александр работает как ИП и выбрал упрощенную систему налогообложения (УСН), несколько налогов заменяется одним платежом. Отчетность заметно упрощается. Есть два варианта:

• 6% с дохода. Заработал миллион — заплати 60 тысяч. Размер расходов не имеет значения.
• 15% с разницы «доходы минус расходы». Выгоднее, если издержки (сырье, аренда, зарплаты) велики. Заработал миллион, потратил 700 тысяч, платишь налог с 300 тысяч — то есть 45 тысяч.

Упомянутая ставка в 15% может варьироваться по регионам — некоторые субъекты РФ снижают ее до 5%, чтобы привлечь бизнес.

Звучит просто, но на практике все сложнее. Если Александр выбрал вариант «доходы минус расходы», ему нужно доказать все расходы документами. Налоговая может не принять часть расходов, если сочтет их необоснованными. Плюс есть правило: в любом случае придется заплатить не менее 1% от дохода.

ООО — более серьезная форма бизнеса. Это юридическое лицо, отдельное от владельца. И налоги здесь другие.

С 2024 года ставка налога на прибыль в России выросла с 20% до 25%. Это значительное увеличение налогового бремени для бизнеса.

Как распределяется этот налог:

8% идет в федеральный бюджет — на общегосударственные нужды;

17% остается в регионе — на финансирование региональных обязательств.

До 2024 года в федеральный центр уходило 3%, а теперь 8%. То есть дополнительный доход от повышения ставки забрало правительство, которому нужно финансировать свои расходы. Региональным бюджетам прибавки не досталось.

Налог взимается не с оборота, а именно с прибыли — то есть с разницы между доходами и расходами. Если Александр заработал 10 миллионов, а потратил на производство 8 миллионов, то его прибыль — 2 миллиона. С них он заплатит налог в 25%, то есть 500 тысяч.

НДС — налог, который платит покупатель

Если Александр работает с крупными поставщиками или продает кастрюли другим компаниям (а не конечным потребителям), то почти наверняка столкнется с налогом на добавленную стоимость (НДС). Этот налог включен в цену товара и фактически оплачивается конечным покупателем, однако собирать и перечислять его в бюджет обязан продавец.

Предприниматели, пользующиеся упрощенной системой налогообложения, обычно освобождаются от НДС, что снижает административную нагрузку, но ограничивает их возможности: крупные компании неохотно работают с теми, кто не платит НДС, потому что не могут принять его к вычету.

Механизм прост. Александр продает кастрюлю магазину за 1200 рублей, из которых 200 рублей — это НДС. Но он сам купил металл за 600 рублей, включая 100 рублей НДС. В бюджет Александр заплатит разницу: 200 - 100 = 100 рублей. Он как бы собирает налог на «добавленную стоимость» — ту ценность, которую он создал в процессе производства.

НДС в России составляет 20% для большинства товаров (для некоторых социально значимых — 10%, для экспорта — 0%). С 1 января 2026 года ставка увеличится до 22%. Минфин объясняет это необходимостью финансирования расходов на оборону и безопасность.

Налоги на работников: больше, чем кажется

Бизнес Александра пошел в гору, он нанял трех мастеров. Теперь наш герой работодатель, и у него появляются новые налоговые обязательства.

Каждый месяц с зарплаты работников Александр обязан удерживать и перечислять государству НДФЛ — налог на доходы физических лиц. С 2025 года в России действует прогрессивная шкала:

• 13% — для годового дохода до 2,4 млн рублей;
• 15% — для части дохода от 2,4 до 5 млн;
• 18% — для части от 5 до 20 млн;
• 20% — для части от 20 до 50 млн;
• 22% — для части свыше 50 млн.

НДФЛ — это налог работника, но уплачивает его работодатель, выступая налоговым агентом. Если зарплата мастера — 50 тысяч рублей, то на руки он получит 43,5 тысячи, а оставшиеся 6,5 тысячи Александр переведет в налоговую.

Но это еще не все. Александр обязан платить страховые взносы за каждого работника поверх зарплаты. Единый тариф для предприятий без льгот (для удобства представляем, что это вариант Александра) составляет 30%. Все выплаты поступают в Социальный фонд России, откуда распределяются на обязательное пенсионное страхование (22%), обязательное медицинское страхование (5,1%) и на социальное страхование от болезней и травм или по материнству (2,9%).

В то время как работник Александра получает на руки 43,5 тысячи, реальные затраты работодателя составляют 65 тысяч рублей («чистая» зарплата + 6,5 тысячи НДФЛ + 15 тысяч страховых взносов).

Это одна из причин, почему в России так распространены «серые» зарплаты — когда официально платят минимум, а остальное выдают наличными. Работодатель экономит на взносах, но работник теряет в будущей пенсии и социальных гарантиях.

Налог на имущество: если есть что облагать

Если у производства Александра есть собственное помещение или оборудование, числящееся на балансе, возникает обязанность платить налог на имущество организаций.

Ставка устанавливается регионами и может достигать 2,2% от кадастровой (или балансовой) стоимости имущества. Для недвижимости обычно используется кадастровая стоимость — то есть приблизительная рыночная цена.

Пример: если помещение стоит по кадастру 5 миллионов рублей, налог составит около 110 тысяч в год (при ставке 2,2%).

Для индивидуальных предпринимателей на УСН действуют послабления: имущество, задействованное в бизнесе, обычно освобождается от налогообложения. Исключение — объекты, включенные в специальный региональный перечень, куда чаще всего входят торговые центры и офисные здания.

Дополнительные налоги: при особых обстоятельствах

Если Александр решит продать старый станок или здание, полученный доход будет облагаться налогом. Для общества с ограниченной ответственностью действует ставка налога на прибыль 25%, для индивидуального предпринимателя на УСН — ставка по выбранному режиму.

Если Александр сдает часть помещения в аренду другой компании, арендная плата тоже включается в налогооблагаемый доход.

Есть и специфические налоги для отдельных видов деятельности:

• транспортный налог — если у компании есть автомобили;
• земельный налог — если она владеет земельным участком;
• акцизы — если Александр вдруг решит производить не кастрюли, а алкоголь или табак.

Сколько реально платит бизнес?

Подсчитаем на примере ООО Александра:

• зарплата трех мастеров: 150 тысяч рублей в месяц;
• НДФЛ с них: 19,5 тысячи (удержано из зарплаты);
• страховые взносы: около 45 тысяч (платит работодатель);
• налог на прибыль: 25% от чистой прибыли;
• НДС: 20% (с 2026 года — 22%) в цене товаров (но часть можно принять к вычету).

В совокупности эффективная налоговая нагрузка для среднего российского бизнеса составляет 30–40% от добавленной стоимости. Это не самая высокая ставка в мире, но и не самая низкая. Главная проблема — не столько размер налогов, сколько сложность системы, непредсказуемость и риски претензий со стороны налоговой.

С 2022 года непредсказуемость усиливается, так как на фоне войны с Украиной и роста военных расходов правительство последовательно увеличивает налоговую нагрузку. В 2023-м власти повысили налог на добычу полезных ископаемых (мера коснулась нефти и угля), а также в целом изменили налогообложение нефтяной отрасли. Ставка налога на прибыль для производителей сжиженного природного газа выросла с 20% до 34% (поровну между федеральным и региональным бюджетами).

Была введена прогрессивная шкала НДФЛ — 15% для доходов свыше 5 млн рублей в год с совокупной налоговой базы (до этого применялась по отдельным базам). Появился разовый налог на сверхприбыль (windfall tax) для несырьевых компаний.

В 2024 году в России впервые обложили налогом процентные доходы по банковским вкладам. Кроме того, после президентских выборов власти провели масштабную налоговую реформу: вместо плоской шкалы подоходного налога для физических лиц введена прогрессивная, а ставка налога на прибыль компаний выросла с 20% до 25%.
Повышение ставки, вопреки ожиданиям, не усилило бюджетную устойчивость. В ряде регионов доходы даже сократились — предприятия стали уходить в оптимизацию или сворачивать деятельность.

В 2025-м правительство объявило о новом шаге: для покрытия растущих расходов на оборону и безопасность ставка налога на добавленную стоимость вырастет на два процентных пункта. НДС — косвенный налог, его фактически оплачивает конечный потребитель. Таким образом, фискальное давление переносится с бизнеса на население.

Кроме того, государство повышает стоимость собственных услуг — оформления паспортов, регистрации собственности, получения справок, — а также размеры штрафов. По сути, это те же налоги. Можно, конечно, не нарушать ничего и не быть оштрафованным, или не оформлять документы, не покупать машину, не ездить в города с курортным сбором. Но обычный человек вынужден отдавать государству все больше и больше.

Цифровизация и компьютеризация упростили и удешевили сбор налогов, и теперь на поиск утаенного рубля государство тратит меньше денег и времени, а значит, может собрать больше.

Между тем вместе с ростом налоговых и квазиналоговых поборов не усилился общественный контроль над тем, как эти деньги собираются и тратятся. Налоги в России находятся на уровне типичной скандинавской социал-демократии, но на формирование налоговой политики россияне влияют не больше, чем подданные аравийских монархий.

Почему важно это знать

Понимание налоговой системы — не академическое упражнение, а практический навык, необходимый каждому современному человеку. Налоги составляют значительную часть реальных расходов — от 30% до половины всего, что человек зарабатывает и тратит. Не понимая налоговую структуру, сложно адекватно планировать личные финансы, сравнивать зарплатные предложения или оценивать реальную стоимость покупок.

Но самое важное, что налоги — это связь между гражданином и государством. Понимая, сколько платить и куда идут эти деньги, гражданин получает моральное право требовать отчетности, участвовать в общественном контроле и влиять на политические решения. Для россиян — граждан страны, где налоговая нагрузка растет третий год подряд, а общественный контроль снижается, — понимание этих механизмов особенно важно.

Спасибо, что дочитали до конца! Теперь попробуйте проверить себя, ответив на эти вопросы:

1. Какие из этих налогов прямые, а какие — косвенные?
2. • налог на бездетность — для мужчин старше определенного возраста, которые не завели детей;
   • налог на радио, который в Германии взимается с каждой квартиры вне зависимости от числа жильцов для финансирования общественных СМИ;
   • налог на воздух, который ввел Синьор Помидор в «Приключениях Чиполлино»;
   • туристический налог, входящий в стоимость гостиничных услуг.

1. Прочитайте отрывок из «Путешествий Гулливера» — диспут двух профессоров — и ответьте:
2. • Какие функции выполняют эти налоги — фискальные, распределительные или поведенческие?
   • Какое свойство налогообложения, по мнению профессора, мешает обложить налогом женский здравый смысл?
   • Какие способы оптимизации этих налогов можно предложить?

«Один [профессор] утверждал, что справедливее всего обложить известным налогом пороки и безрассудства, причем сумма обложения в каждом отдельном случае должна определяться самым беспристрастным образом жюри, составленным из соседей облагаемого. Другой был прямо противоположного мнения: должны быть обложены налогом те качества тела и души, за которые люди больше всего ценят себя; налог должен повышаться или понижаться, смотря по степени совершенства этих качеств, оценку которых следует всецело предоставить совести самих плательщиков.

Наиболее высоким налогом облагаются лица, пользующиеся наибольшей благосклонностью другого пола, и ставка налога определяется соответственно количеству и природе полученных ими знаков благорасположения; причем сборщики податей должны довольствоваться их собственными показаниями. Он предлагал также обложить высоким налогом ум, храбрость и учтивость и взимать этот налог тем же способом, то есть сам плательщик определяет степень, в какой он обладает указанными качествами. Однако честь, справедливость, мудрость и знания не подлежат обложению, потому что оценка их до такой степени субъективна, что не найдется человека, который признал бы их существование у своего ближнего или правильно оценил их в самом себе.

Женщины, по его предложению, должны быть обложены соответственно их красоте и умению одеваться, причем им, как и мужчинам, следует предоставить право самим расценивать себя. Но женское постоянство, целомудрие, здравый смысл и добрый нрав не должны быть облагаемы, так как доходы от этих статей не покроют издержек по взиманию налога».