Источник: European Leadership Network

Заявление министров иностранных дел стран НАТО о том, что на сентябрьском саммите в Уэльсе ни одной стране не будет предложено вступить в альянс, можно только приветствовать как ответственный шаг в условиях самого глубокого кризиса, с которым столкнулся Атлантический блок со времен «холодной войны». Возможно, на фоне сгустившихся над НАТО туч из-за украинского кризиса это можно расценить по принципу «нет худа без добра»: впервые за много лет члены НАТО отнеслись к вопросу о расширении альянса с той серьезностью, которой он заслуживает.

Аннексия Крыма Россией — первый открытый территориальный захват в Европе руками великой державы после завершения «холодной войны» — стала недвусмысленным напоминанием, что войны на континенте нельзя считать исключительно делом прошлого. Кризис на Украине свидетельствует, что наступившая после «холодной войны» эпоха относительного мира и гармонии (если не считать кровавого распада Югославии, обусловленного историческими причинами) на деле была лишь передышкой, что сила по-прежнему важна и государства для обеспечения своих интересов опираются именно на нее, а не на общие ценности.

Когда «холодная война» закончилась, первоначальная задача альянса — «не пускать русских в Европу, не выпускать американцев из Европы и держать немцев в узде», как выразился его первый генеральный секретарь лорд Исмей, — казалось, изжила себя. Какую роль мог играть военный союз, созданный для защиты от СССР, в новой европейской действительности? Поэтому НАТО, чтобы избежать самороспуска, придумало себе новую цель — поддерживать молодые демократии на востоке континента. Так родилась идея расширения НАТО.

После «холодной войны» миссией НАТО должно было стать распространение демократии и стабильности на востоке Европы и за ее пределами. Однако на официальном уровне редко — если вообще когда-либо — упоминалось о том, что и в новом облике организация будет служить защитой от возрождения враждебной России. О том, что кандидаты в члены альянса стремятся в его ряды именно на случай такого возрождения, говорилось куда меньше, чем об их желании присоединиться к сообществу рыночных демократий. Таким образом, расширение преподносилось как шаг навстречу России, а не против нее — как приближение зоны стабильности, демократии и свободного рынка к ее границам.

Расширение НАТО рекламировалось как панацея от всех бед. Россия если не сразу, то со временем согласится с ним и будет его приветствовать. В плане новых военных обязательств оно ничего не будет стоить, и основное внимание должно уделяться продвижению общих ценностей, а не первоначальной задаче альянса — коллективной безопасности. Соединенным Штатам сторонники расширения обещали, что Европа возьмет на себя большую долю натовского бремени. Западной Европе они сулили больше прав в управлении альянсом. Восточной Европе НАТО окажет помощь в переходе от коммунизма к демократии. России же будет выгодна стабильность и безопасность в регионе, лежащем между нею и Европой.

Как это случается со всеми прекрасно разработанными планами, результаты реализации в данном случае отличались от первоначального замысла. Проблема распределения бремени между Европой и США остается одним из слабых мест альянса. В Восточной Европе посткоммунистическая трансформация оправдала ожидания, но ощущения безопасности не появилось: некоторые страны, расположенные ближе всего к России, судя по всему, считают натовские гарантии не столь надежными, как им прежде казалось, и стремятся к размещению на своей территории американских войск в качестве дополнительной меры предосторожности против России. Сама же Россия, как известно, отнюдь не восприняла расширение НАТО положительно и, частично вернув себе былую мощь, в ходе двух конфликтов — в Грузии в 2008 году и на Украине в 2014-м — наглядно продемонстрировала, что сыта этим расширением по горло и больше не намерена его терпеть.

Результатом стал кризис альянса. Безопасность Восточной Европы не обеспечена. Западная Европа — понятие, о котором долго вообще не вспоминали, — хочет сохранить экономические связи с Россией, избежать нового кризиса и роста военных расходов. Соединенные Штаты озабочены кризисами в других регионах и после того, как они в течение двадцати последних лет «держали Европу за ручку», имеют все основания ожидать, что она возьмет на себя решение проблем собственной безопасности.

Украинский кризис напомнил народам и правительствам по обе стороны Атлантики, что у НАТО на континенте по-прежнему есть важная военная роль, что этот альянс основан не только на общих ценностях, но также на общих интересах и объединении военных потенциалов, что его цель — не только распространение принципов демократии и рыночного капитализма, но и сдерживание агрессии, а при необходимости — даже защита от нее вооруженной силой. Иными словами, его главный приоритет — безопасность стран-участниц.

С учетом этого важного напоминания идея о дальнейшем расширении альянса представляется нерациональной. Ею разбрасывались с легкостью необыкновенной — пригласить Грузию в качестве меры сдерживания России; возможно, даже Украину; предложить членство Черногории и Македонии. При этом игнорировался или забывался тот факт, что членство в НАТО — это не медаль за заслуги и не награда за хорошее поведение, а железная гарантия безопасности и что новые страны-участницы должны вносить свой вклад в безопасность всего альянса. Последний важнейший постулат, сформулированный НАТО двадцать лет назад, когда оно готовилось принимать новых участников, часто воспринимается как анахронизм, но сейчас о нем стоит вспомнить.

Сентябрьский саммит в Уэльсе станет самым трудным испытанием для НАТО за последнюю четверть века. Организации надо успокоить новых членов, решить вечную проблему распределения бремени и — что самое важное — договориться о действенных мерах по выполнению главной задачи: обеспечению военной безопасности всем участникам. Если «ствол» не будет здоров, новых «побегов» на нем не появится.

Оригинал статьи