Угроза идентичности?

Во-первых, по мнению европейцев, главная угроза сегодня связана с потерей их национальной идентичности, а не собственно с безопасностью. Присмотритесь повнимательнее к тому, что реально обсуждают люди, а не колумнисты крупных газет, и вы, скорее всего, увидите споры о нелегальной иммиграции, исламизации, преступности среди иностранцев, меняющейся до неузнаваемости национальной культуре, деньгах налогоплательщиков, которые транжирятся на помощь далеким странам, и так далее.

Эти же темы превалируют в политическом дискурсе трех крупнейших стран ЕС — Германии, Франции и Британии, а также многих других государств, включая Австрию, Нидерланды и Венгрию.

Дебаты, связанные с идентичностью, напрямую и намного эмоциональнее воздействуют на граждан, чем кажущиеся абстрактными проблемы вроде опасности, грозящей европейскому политическому устройству со стороны России, или угрозы стабильности на Ближнем Востоке, исходящей от «Исламского государства», вызова мировому соотношению сил, брошенного Китаем, или ядерных амбиций Ирана.

В глазах простых людей угрозы в сфере безопасности, волнующие аналитиков, имеют второстепенное значение. А если простые люди не слишком об этом беспокоятся, то и политики предпочитают «не ворошить осиное гнездо». Особенно это относится к тем случаям, когда «осиное гнездо» — это необходимость единой реакции ЕС на какой-либо вызов или перспектива увеличения военных расходов.

Неадекватность институтов

Вторая причина апатии ЕС связана с полным отсутствием у него институтов, способных убедительно сформулировать общеевропейские интересы. Сторонники интеграции полагают, что с этой задачей может справиться Еврокомиссия или Европейский парламент. Но это не так.

К идеалу выразителя подлинных общеевропейских интересов ближе всего некоторые структуры Комиссии. Но это ветви исполнительной власти ЕС, которые отстаивают общие интересы в вопросах торговли и единого рынка, что не относится к сфере традиционной внешней политики.

Орган Комиссии, некогда пытавшийся выработать единый курс ЕС на международной арене, теперь преобразован в Европейскую службу внешнеполитической деятельности. Но пока Служба обладает явно недостаточными полномочиями, чересчур жестко контролируется странами-участницами ЕС и слишком плохо управляется, чтобы стать внешнеполитическим авангардом Союза.

Что же касается Европейского парламента, то он не выражает объединенной политической воли Европы, несмотря на настойчивые утверждения об обратном. Зачастую позиция парламента отражает, по сути, лишь мировоззрение его членов — особой касты «европолитиков», пытающихся с трудом совместить узость полномочий национальных мандатов, возвышенные европейские идеалы и структурную неподотчетность.

В теории сосредоточенность Европейского парламента на ценностях и принципах можно только приветствовать. Но поскольку этот акцент плохо сочетается с более реалистичными решениями исполнительной власти, дело зачастую сводится лишь к морализаторству.

Институтом, наиболее подходящим для того чтобы сформулировать нечто близкое к общеевропейским интересам, пожалуй, следует считать Совет ЕС. Поскольку Совет представляет правительства стран-участниц, он обладает самым серьезным демократическим мандатом среди всех брюссельских институтов. Однако его члены ревностно оберегают национальные прерогативы во внешней политике, а потому часто оказываются не в состоянии выработать компромиссы, достаточно прочные, чтобы пережить столкновение с реальным миром.

В отсутствие институтов, способных убедительно и содержательно сформулировать общеевропейский внешнеполитический курс, действия ЕС на международной арене останутся нескоординированными, разрозненными, слабыми и, за редким исключением, невыразительными.

Отстраненность США

Третий ограничитель внешнеполитической деятельности ЕС — изменение роли Соединенных Штатов. Сегодня Вашингтон меньше, чем в прошлом, интересуется Европой, а потому меньше давит на нее, чтобы побудить к сплоченным действиям.

Пожалуй, крупнейшим внешнеполитическим достижением ЕС за последние пять лет стало его беспрецедентное и прочное единение в вопросе о санкциях против Ирана в связи с ядерной программой последнего. Но за фасадом этого единства скрывается одна неприятная тайна: мощное давление на европейцев со стороны США, и в частности, нажим американских регулирующих органов на европейские компании, имеющие деловые отношения с Тегераном.

Об этом не говорят вслух, но все понимают, что во внешнеполитической деятельности ЕС часто руководствуется позицией США. Это относится к Балканам, Афганистану, большинству вопросов обороны и безопасности, а в последнее время — и к борьбе против «Исламского государства». Америка подталкивает, ограничивает, концептуализирует и подкрепляет внешнюю политику Европы. Кроме того, она успокаивает европейцев, гарантируя, что ни одно государство ЕС не будет слишком доминировать во внешних связях Континента, априори снимая тем самым любую потенциальную напряженность внутри Союза.

Но сегодня США играют эту руководящую роль редко и без энтузиазма, что еще больше снижает и без того невысокую активность ЕС во внешнеполитической сфере.

«Большая тройка» без амбиций

Четвертый фактор, обусловливающий «летаргию» ЕС, связан с тем, что три ведущие страны-участницы не «вкладываются» должным образом во внешнюю политику Союза.

У Британии имеется интерес к некоторым направлениям внешнеполитической деятельности ЕС, но отсутствует приверженность европейской интеграции, способная превратить ее в одного из лидеров Союза. Франция изображает заинтересованность, но ей мешают периодические приступы нереалистичной национальной гордости, а также резкое снижение авторитета и возможностей Парижа. Германия теоретически обладает необходимыми ресурсами, но сочетание традиционной пассивности, новообретенных односторонних аппетитов и «застенчивости» в военной сфере сильно ослабляет ее влияние.

ЕС страдает от серьезных проблем с идентичностью, слабых институтов, отсутствия внешнего «поводыря» и пассивности трех ведущих стран-участниц. В сочетании эти четыре недостатка дают страшную смесь глубинных причин внешнеполитического «склероза» Европы. Неудивительно, что внешние игроки, стремящиеся воспользоваться слабостью Запада, полагают: Европа себя исчерпала.

Оригинал поста