8 апреля 2010 г. в Праге был подписан Договор между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений. Сейчас в обоих государствах начался сложный процесс его ратификации. Анализу Договора о СНВ был посвящен семинар в Московском Центре Карнеги.

Переговорный процесс по Договору о СНВ и особенности договора

Алексей Арбатов выделил несколько особенностей российско-американского переговорного процесса, которые нашли отражение в новом Договоре о СНВ:

• Впервые в истории двусторонних переговоров о сокращении ядерных вооружений России и США оба государства столкнулись с сильной оппозицией новому договору, которая, однако, по-разному институционализирована. Оппозиция существует и сейчас, и ее деятельность может затруднить процесс ратификации.
   
• Впервые американская сторона не была заинтересована в реальных сокращениях стратегических ядерных сил России, поскольку они сокращаются сами собой: очень много систем выводится из боевого состава и очень мало — вводится.
   
• Россия, которая могла бы быть заинтересована в сокращениях со стороны США, была не готова ради этого пойти на уступки в той области, которая больше всего интересовала Соединенные Штаты, — в области транспарентности.

В итоге новый Договор о СНВ предполагает очень скромные реальные сокращения стратегических ядерных сил, не касаясь программ их модернизации.

Договор о СНВ с военной точки зрения

Эксперт Московского Центра Карнеги Владимир Дворкин детально рассмотрел договор с военной точки зрения: 

• Изменения в правилах засчета ядерных боезарядов. Согласно новому Договору о СНВ, их количество определяется по реальному оснащению межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и баллистических ракет на подводных лодках (БРПЛ) независимо от количества посадочных мест на платформах, а любое количество крылатых ракет (КР) на стратегических бомбардировщиках засчитывается как один боезаряд.
   
• Изменения в согласованных инспекциях и уведомлениях. Интенсивность инспекций снизилась с 28, зафиксированных в Договоре о СНВ 1991 г., до 18, а уведомлений о текущих испытаниях — со 152 (по СНВ-1) до 42.
   
• Сокращения обмена телеметрической информацией о пусках ракет. По новому договору стороны обязаны обмениваться данными только о пяти пусках ежегодно.

По мнению В. Дворкина, упорство, с которым российская сторона отстаивала сокращение обмена телеметрическими данными, свидетельствует о том, что российскими переговорщиками учтены не все тонкости. Главной причиной настойчивости России являются продолжающиеся испытания двух комплексов — БРПЛ «Булава» и МБР «Ярс» (МБР «Тополь-М» с разделяющейся головной частью). Однако эти испытания начались еще во время действия СНВ-1, и американская сторона имела возможность получить полное представление об этих комплексах на основе более интенсивного обмена телеметрическими данными, чем это прописано в новом договоре. На современном этапе Россия могла бы больше интересоваться обменом телеметрическими данными в связи с развитием американских БРПЛ в неядерном оснащении, но сокращение этого обмена, а также инспекций и уведомлений лишает Россию возможности следить за данной ситуацией.

Оценка нового договора

А. Арбатов и В. Дворкин подчеркнули, что по своей сути новый Договор о СНВ является завершением работы, которую не смогли доделать Владимир Путин и Джордж Буш в рамках Договора о СНП («Московского договора») 2002 г. По мнению В. Дворкина, новый договор продемонстрировал общую особенность ядерной политики Москвы и Вашингтона, которая заключается в отсутствии намерения в обозримой перспективе сокращать стратегические вооружения ниже уровня, зафиксированного в «Московском договоре».

И все же, несмотря на уменьшение транспарентности и ограниченные сокращения, новый Договор о СНВ является важным достижением — прежде всего с политической точки зрения — и значительным результатом сотрудничества России и США по сравнению с периодом российско-американских отношений при Дж. Буше. А. Арбатов отметил, что переговорщикам удалось подготовить документ несмотря на крайне сжатые сроки и сильную оппозицию в обоих государствах.

Перспективы ядерного разоружения

По словам А. Арбатова, обозначенные в новом Договоре о СНВ потолки стратегических вооружений могут быть снижены до 1200 боезарядов без ущерба для национальных интересов России и США, поэтому уже сейчас начинается проработка вопросов, связанных с новыми договоренностями о дальнейших сокращениях стратегических ядерных сил. Однако, как отметил В. Дворкин, прежде чем говорить о следующем понижении потолков, необходимо договориться о сотрудничестве в области стратегической противоракетной обороны (ПРО) — это один из наиболее актуальных вопросов, — а также начать переговоры по тактическому ядерному оружию и стратегическому неядерному оружию.