Баку хоть и позволяет радикальным националистам публично рассуждать о воссоединении, сам предпочитает не комментировать протесты напрямую.
Башир Китачаев
{
"authors": [
"Игорь Иванов"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Carnegie Endowment for International Peace",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [
"Евро-Атлантическая инициатива в области безопасности (EASI)"
],
"regions": [
"Американский континент",
"Соединенные Штаты Америки",
"Россия и Кавказ",
"Россия",
"Восточная Европа",
"Западная Европа"
],
"topics": [
"Безопасность",
"Оборонная политика США",
"Внешняя политика США",
"Ядерная политика"
]
}Источник: Getty
Сейчас складывается благоприятная обстановка для начала серьезных переговоров с участием России, США и европейских государств по вопросу создания общей системы ПРО для всего евро-атлантического региона. Запуск этого процесса ознаменовал бы вступление в принципиально новый этап глобального стратегического партнерства.
Источник: Коммерсантъ

— Ваша комиссия поставила перед собой глобальную цель — разработать концепцию всеобщей евро-атлантической системы безопасности XXI века. Почему же сейчас вы с коллегами решили ограничиться проблемой ПРО?
— Мы ею не ограничимся. Но с нее удобно стартовать. Когда начинаешь заниматься сложной проблемой, всегда стоит выделить те аспекты, которые мешают продвижению, и те, которые, наоборот, могут дать толчок к решению. Проблема ПРО давно уже является одним из самых острых раздражителей в отношениях между Россией, с одной стороны, и США и НАТО — с другой. Но она же может сыграть и обратную роль.
— Вы полагаете, что Запад готов прислушаться к вашим аргументам?
— Нынешняя администрация США и руководство НАТО занимают более взвешенную позицию относительно ПРО, нежели их предшественники. Генсек НАТО Андерс Фог Расмуссен, в частности, заявил о важности создания такой "системы противоракетной обороны, которая не только защитит евро-атлантическое сообщество, но также и сплотит его". Это открывает возможность для начала серьезных переговоров с участием России, США и европейских государств, к чему наша страна постоянно призывала.
— Как скоро можно ждать каких-то реальных результатов?
— Никто не думает, что это будет легким делом. Годы недоверия, расхождения в подходах к анализу угроз, а также дефицит политической воли все еще лежат тяжелым грузом на перспективах сотрудничества. Я не говорю уже о технических проблемах. Так что создание полностью интегрированной системы ПРО с совместным командованием и контролем может оказаться делом далекого будущего. И тем не менее сегодня можно говорить о том, что складывается благоприятная обстановка, чтобы запустить переговорный процесс. Для этого нужна политическая воля. Но мы же видели, что когда президенты России и США Дмитрий Медведев и Барак Обама проявили такую политическую волю, договор по СНВ в считаные месяцы стал реальностью.
— Но проблема ПРО выходит за рамки российско-американских отношений...
— Разумеется. Она уже давно носит глобальный характер и не только прямо отражается на стратегической стабильности в мире, но и затрагивает интересы национальной безопасности большого количества государств. Вот почему она столь чувствительная. И именно поэтому само начало переговоров с участием России, США и европейских государств о будущей общей системе ПРО, а тем более видимый прогресс на них, даже просто запуск процесса — это не только положительно отразилось бы на отношениях между Россией и США, Россией и НАТО. Это фактически ознаменовало бы вступление в принципиально новый этап глобального стратегического партнерства.
Независимая международная комиссия "Евро-Атлантическая инициатива в области безопасности" создана в декабре 2009 года по инициативе Фонда Карнеги. Цель комиссии — разработать концептуальные параметры всеобщей евро-атлантической системы безопасности ХХI века, институциональную архитектуру, а также пути ее реализации с целью включения США, Европы, России и соседних с нею стран — Украины, Грузии, Азербайджана, Армении, Молдавии, Белоруссии — в общую систему безопасности и с целью создания реального общего экономического пространства. Сопредседатели: экс-глава МИД РФ Игорь Иванов, бывший заместитель министра иностранных дел Германии, экс-посол Германии в Вашингтоне Вольфганг Ишингер, бывший член сената США и экс-председатель сенатского комитета по делам вооруженных сил Сэм Нанн.
Игорь Иванов
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Баку хоть и позволяет радикальным националистам публично рассуждать о воссоединении, сам предпочитает не комментировать протесты напрямую.
Башир Китачаев
В своем стремлении реструктурировать и реформировать сирийские вооруженные силы Россию ждет немало трудностей. Именно в создании сильной сирийской армии она видит ключ к сдерживанию иранского влияния, завершению своего военного участия в конфликте и окончанию гражданской войны на условиях, благоприятных для режима Асада.
В самой Исламской Республике на осознание последствий смерти Сулеймани уйдут годы. Однако один результат уже есть – режим получил шанс на спасение
Мир находится сейчас у опасной развилки, к которой его подвело бездумное решение Трампа выйти из ядерной сделки. Когда сделка еще действовала, Иран хоть и был противником США, но не сбивал американские беспилотники в нейтральных водах, не наносил ракетные удары по судам в Персидском заливе, а в Ираке шиитские ополченцы не нападали на американцев. Отказавшись от ядерного соглашения без каких-либо доказательств обмана со стороны Ирана, США запустили предсказуемый цикл эскалации
Вне зависимости от того, будет ли осуществлено российское предложение по возвращению сирийских беженцев, в обозримом будущем военное присутствие и влияние России в Сирии неизбежно будет оказывать воздействие на ливанскую политику. А это означает, что после окончательного спасения режима Асада она вполне может начать рассматривать Ливан как еще один трофей сирийской войны