{
"authors": [
"Наталья Журавлева",
"Сергей Алексашенко"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Внутренняя политика России"
]
}
Источник: Getty
Чтобы бороться с коррупцией, нужно обязать чиновников отчитываться не только о доходах, но и о расходах. Если выявляется разница между суммой доходов и суммой расходов, надо выяснять, с чем она связана и откуда взялись деньги. Людей, которые не могут объяснить разницу, следует увольнять, сажать в тюрьму, конфисковывать имущество.
Источник: ВЗГЛЯД
Комментируя результаты совместной работы с FATF (международная группа по противодействию отмыванию денежных средств), Чиханчин сообщил, что для службы это «может быть новым направлением, которое потребует изменения законодательства».
«В первую очередь это требование ужесточения стандартов, связанных с контролем за VIP-персонами, государственными чиновниками. И нам необходимо будет работать – вносить поправки», – приводит его слова ПРАЙМ-ТАСС.
О том, с чего нужно было бы начать, газете ВЗГЛЯД рассказал Сергей Алексашенко, директор по макроэкономическим исследованиям ГУ-ВШЭ, в 1995–1998 годах первый зампред ЦБ, в 1993–1995 годах – заместитель министра финансов.
ВЗГЛЯД: Сергей Владимирович, как вы смотрите на инициативу Росфинмониторинга? Направление выбрано верно?
Сергей Алексашенко: Я вообще не знаю, чем занимается Росфинмониторинг, потому что никогда и нигде не озвучивались отчеты о том, чего он достиг. Отчеты, что он собрал столько-то справок, что ему прислали столько-то информации... И в чем практический смысл существования этой организации, я не понимаю. Поэтому все предложения, касающиеся реформы Росфинмониторинга, для меня пустой звук.
И все же, если говорить об ужесточении финансового контроля за VIP-персонами, о чем тут может идти речь? Какие поправки в законодательство нужны, на ваш взгляд?
Речь должна идти о контроле над расходами чиновников и, соответственно, о проверках доходов и расходов. В первую очередь нужно обязать чиновников отчитываться о расходах и имуществе. И если существует разница между суммой доходов и суммой расходов, выяснять, с чем она связана и откуда взялись деньги.
Это должны быть какие-то специальные отчеты?
Это должна быть декларация. Есть такая декларация о расходах, вот они ее и должны заполнять. Есть декларация о доходах, ее тоже надо заполнять.
С чиновниками понятно. А кого имел в виду глава Росфинмониторинга, говоря о VIP-персонах?
Начните с министров, замминистров, депутатов Госдумы, членов Совета Федерации, губернаторов и вице-губернаторов. Для начала хватит.
А вам не кажется, что все, кого вы назвали, благополучно «похоронят» идею Росфинмониторинга?
А это уже проблема премьер-министра Владимира Путина.
Почему именно сейчас заговорили об ужесточении контроля над чиновниками?
Не знаю. Видимо, уже достал масштаб коррупции.
И вы считаете, что декларация о расходах может реально снизить уровень коррупции в России?
Если вы хотите бороться с коррупцией, то декларация – это только первый шаг. А потом вы должны людей, которые не могут объяснить разницу, увольнять, сажать в тюрьму, конфисковывать их имущество.
Россия не первая и не последняя, кто столкнулся с этой проблемой. Мы обсуждаем это так, будто с луны свалились.
Можете ли вы назвать другие меры борьбы с коррупцией? Декларация – первый шаг, а второй, третий?
Сделайте первый шаг. Пока он не будет сделан, все остальные шаги обсуждать бессмысленно. Нельзя сделать третий шаг, не сделав первого. Вот сделайте его, а мы посмотрим на результаты и на то, каким он получится. И вообще, будет ли и он сделан или только продекларирован. А вот потом уже и будем обсуждать, что делать дальше.
Вы настроены скептически...
Абсолютно. Власти не хотят бороться с коррупцией, или хотят бороться так, чтобы при этом ничего не изменилось. А так не бывает.
Наталья Журавлева
Член научного совета, Московского Центра, Программа «Экономическая политика»
Сергей Алексашенко, бывший заместитель министра финансов РФ и первый заместитель председателя Центрального Банка РФ, являлся экспертом программы «Экономическая политика».
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В своем стремлении реструктурировать и реформировать сирийские вооруженные силы Россию ждет немало трудностей. Именно в создании сильной сирийской армии она видит ключ к сдерживанию иранского влияния, завершению своего военного участия в конфликте и окончанию гражданской войны на условиях, благоприятных для режима Асада.
В самой Исламской Республике на осознание последствий смерти Сулеймани уйдут годы. Однако один результат уже есть – режим получил шанс на спасение
Мир находится сейчас у опасной развилки, к которой его подвело бездумное решение Трампа выйти из ядерной сделки. Когда сделка еще действовала, Иран хоть и был противником США, но не сбивал американские беспилотники в нейтральных водах, не наносил ракетные удары по судам в Персидском заливе, а в Ираке шиитские ополченцы не нападали на американцев. Отказавшись от ядерного соглашения без каких-либо доказательств обмана со стороны Ирана, США запустили предсказуемый цикл эскалации
К каким бы последствиям ни привело убийство Хашогги, позиции Мухаммеда бин Салмана достаточно прочны, чтобы никто не мог бросить ему вызов внутри страны. А возможности внешнего давления сильно ограничены. Учитывая то, насколько тесны связи Запада с Саудовской Аравией, чрезвычайно трудно представить, что против наследного принца будут введены международные санкции, достаточно серьезные, чтобы он столкнулся с реальными трудностями
Вне зависимости от того, будет ли осуществлено российское предложение по возвращению сирийских беженцев, в обозримом будущем военное присутствие и влияние России в Сирии неизбежно будет оказывать воздействие на ливанскую политику. А это означает, что после окончательного спасения режима Асада она вполне может начать рассматривать Ливан как еще один трофей сирийской войны