{
"authors": [
"Малика Рахманова",
"Алексей Малашенко"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Внутренняя политика России"
]
}
Источник: Getty
Согласно опросу, мусульмане Северного Кавказа достаточно нетерпимы по отношению к христианству. Эта новая тенденция может быть связана с политикой Центра, политикой Запада, со всплеском русского национализма. В целом же в регионе давно идет исламизация — из-за недовольства властями, неработающих законов, нарастающей дестабилизации.
Источник: Радио Свобода
[...]
Эксперт Московского Центра Карнеги Алексей Малашенко отметил в интервью Радио Свобода, что взаимная нетерпимость среди мусульман Северного Кавказа достаточно высока, однако отсутствие толерантности мусульман по отношению к христианам региона до настоящего времени ярко не наблюдалось:
– Меня такие результаты очень удивили. Конечно, там русских и вообще славян могут ассоциировать с центром и его политикой. Может быть, эти 44 процента связаны с систематическими разговорами о крестовом походе. О крестовых походах мы уже слышим аж с 2001 года, когда Буш в первый раз после 11 сентября сказал: "Мы воюем против исламских экстремистов". А фактически получается, что противостояние происходит с мусульманским миром. И это могло наложить отпечаток на те 44 процента, которые получились в этом опросе. Может быть, это связано и со всплеском русского национализма, который мы видели в декабре. Если христианство отождествляется с политикой центра, то через это, наверное, мы можем получить почти половину итогового результата, но все же опосредованно: мы не любим Москву, мы не любим федеральную власть, они христиане.
[...]
Какие обстоятельства на Северном Кавказе способствуют тому, что население обращается к радикальному исламу? Следует ли опасаться радикальной исламизации Кавказа? Мнение Алексея Малашенко:
– Во-первых, исламизация уже давным-давно идет. Сама по себе исламизация абсолютно понятна, это, во-первых, поиск исламской альтернативы в условиях, когда все недовольны политикой властей, когда российские законы не работают вообще, естественно, идет апелляция к религиозной традиции. Она носит очень широкий характер. Законы шариата, между прочим, работают – худо-бедно, но работают все больше и больше. Принципы исламской справедливости способствуют и будут способствовать исламизации, потому что иной альтернативы я пока не вижу. Все разговоры о новом курсе пока уходят в песок. Говорить, что они радикалы, можно. Если кто-то выступает за шариат, он выступает и за исламское правление, это такая радикальная позиция. Но от чего она происходит? От того, что ничего другое не работает.
[...]
По мнению экспертов, избежать исламизации общества на Северном Кавказе вряд ли удастся. Связано это с рядом факторов, полагает Алексей Малашенко:
– Я считаю, что общая тенденция – это ухудшение ситуации. Причем, может быть, даже не экономическое, а социально-политическое. Потому что экономически, в общем-то, Кавказ не бедствует. Есть республики в России, которые живут намного хуже. Тут и колоссальные дотации из федерального бюджета, которые достигают почти 90, а то и больше процентов, – и в Чечне, и в Ингушетии, и в Дагестане. Малый бизнес там процветает. А вот социальные, социокультурно-политические проблемы, конечно, огромны. Это и разрыв между властью и остальным обществом, и раздражение против властей, и отсутствие модернизации. Это огромное количество безработных. Причем, когда я говорю "безработных", я не имею в виду просто молодого человека, у которого нет работы: это человек, которому просто нечем себя занять ни днем, ни вечером. Это действительно достаточно горючий материал для радикальных настроений. Это, конечно, чудовищная коррупция, "серая" экономика. Это проблема образования – там масса проблем, которые не решаются, они вызывают у людей озлобление и раздражение. Это границы между республиками, между районами, очень непростые межэтнические отношения. Как это все преодолеть комплексно? Прислали Хлопонина, создали новый Северокавказский округ, а воз и ныне там – даже не считая Ингушетии, дестабилизация только нарастает, количество терактов растет.
Малика Рахманова
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В своем стремлении реструктурировать и реформировать сирийские вооруженные силы Россию ждет немало трудностей. Именно в создании сильной сирийской армии она видит ключ к сдерживанию иранского влияния, завершению своего военного участия в конфликте и окончанию гражданской войны на условиях, благоприятных для режима Асада.
В самой Исламской Республике на осознание последствий смерти Сулеймани уйдут годы. Однако один результат уже есть – режим получил шанс на спасение
Мир находится сейчас у опасной развилки, к которой его подвело бездумное решение Трампа выйти из ядерной сделки. Когда сделка еще действовала, Иран хоть и был противником США, но не сбивал американские беспилотники в нейтральных водах, не наносил ракетные удары по судам в Персидском заливе, а в Ираке шиитские ополченцы не нападали на американцев. Отказавшись от ядерного соглашения без каких-либо доказательств обмана со стороны Ирана, США запустили предсказуемый цикл эскалации
К каким бы последствиям ни привело убийство Хашогги, позиции Мухаммеда бин Салмана достаточно прочны, чтобы никто не мог бросить ему вызов внутри страны. А возможности внешнего давления сильно ограничены. Учитывая то, насколько тесны связи Запада с Саудовской Аравией, чрезвычайно трудно представить, что против наследного принца будут введены международные санкции, достаточно серьезные, чтобы он столкнулся с реальными трудностями
Вне зависимости от того, будет ли осуществлено российское предложение по возвращению сирийских беженцев, в обозримом будущем военное присутствие и влияние России в Сирии неизбежно будет оказывать воздействие на ливанскую политику. А это означает, что после окончательного спасения режима Асада она вполне может начать рассматривать Ливан как еще один трофей сирийской войны