Источник: Heinrich Boell Foundation

Конфликты на Кавказе напоминают вулканы: они взрываются краткими и масштабными эпизодами насилия, а затем надолго затихают. Идут затяжные переговоры, обычно по очень мелким вопросам, звучат политические декларации, но по сути ничего не меняется – до нового взрыва.

В такой фазе затишья находятся сейчас конфликты в Абхазии и Южной Осетии. В Женеве прошло уже 33 встречи заинтересованных сторон, но договоренностей удалось добиться лишь по очень частным вопросам. Между тем и в регионе, и в соседних странах многое изменилось. Парадоксальным образом признание Россией Абхазии и Южной Осетии усилило их международную изоляцию и зависимость от Москвы. Но сегодня из-за кризиса в российской экономике субсидии из Москвы уменьшаются. Тбилиси же воздерживается от прямых контактов с Абхазией и Южной Осетией, считая их оккупированными Россией территориями.

После украинского кризиса 2014 года ситуация стала еще хуже. Москва ждала от двух республик признания присоединения Крыма, на что Южная Осетия охотно согласилась, а вот Абхазия не проявила особого энтузиазма. Западные же политики, заявляя о своей поддержке территориальной целостности Украины, заговорили и о территориальной целостности Грузии (такое заявление сделала верховный представитель Евросоюза по иностранным делам Федерика Могерини во время недавнего визита в Тбилиси).

Впрочем, эти формальные заявления никак не влияют на реальное положение дел. А оно удручающее. В Грузии выросло уже целое поколение вынужденных переселенцев. Многие люди на западе Грузии живут лишь в паре часов езды от своих бывших домов в Абхазии, которых не видели с 1993 года.

Признание со стороны России обеспечило жителям Абхазии и Южной Осетии определенные преимущества. Они, в частности, получают пенсии на уровне российских. Но при этом влияние России в республиках усиливается. Для Южной Осетии это не проблема: там живет всего 30 тысяч человек, и большинство осетин поддерживают объединение Северной и Южной Осетии. Недавно глава Южной Осетии Леонид Тибилов обмолвился, что обсуждал идею референдума об объединении с Россией с Кремлем. Хотя пресс-секретарь российского президента Дмитрий Песков опроверг эти заявления, ясно, что такой вариант обсуждался в российском руководстве. Но для Москвы в этом сценарии есть очевидные минусы.

Крымский сценарий в Южной Осетии еще больше ухудшит отношения России с Западом и полностью уничтожит отношения Москвы с Тбилиси. После ухода Михаила Саакашвили Россия пытается наладить контакты с новым грузинским правительством, но между двумя странами по-прежнему нет дипломатических отношений. Присоединение Южной Осетии поставит крест на попытках примирения.

С Абхазией проблем еще больше. Она требует более серьезных финансовых вливаний, но хотя Россия – практически единственный партнер и союзник Абхазии, тамошняя политическая элита относится к Москве с подозрением. Руководство Абхазии не поддержало первый проект договора о сотрудничестве, предложенный Кремлем в 2014 году, и по-прежнему выступает против главного для Москвы пункта: права иностранцев (то есть россиян) покупать недвижимость в Абхазии.

Похоже, что после присоединения Крыма значимость Абхазии для России упала. У Москвы теперь есть другая, стратегически идеальная территория на Черном море – Крым, где проживает в основном русскоязычное население и нет никаких проблем с лояльностью России, в отличие от Абхазии, где по-прежнему настаивают на своей независимости.

Может ли эта ситуация измениться? Если говорить о высшем политическом уровне, то ответ кажется неизбежно отрицательным. Позиции Тбилиси (и большей части международного сообщества) и двух республик (а также Москвы) исключают компромисс. Абхазия и Южная Осетия не собираются возвращаться в состав Грузии. И чем больше проходит времени, тем серьезнее разрыв между Сухумом, Цхинвалом и Тбилиси.

Южная Осетия и вовсе находится за укрепленными ограждениями, которые контролируют российские пограничники. Для всех простых граждан станет лучше, если административные границы будут открыты, но ждать этого пока не стоит.

С Абхазией ситуация более сложная. Прежде всего, Грузии следует признать, что восстановить суверенитет над абхазской территорией невозможно. Поэтому разумнее было бы сосредоточиться на компромиссном и во многом парадоксальном варианте: помочь Абхазии добиться большего суверенитета и фактической независимости. Потому что более самостоятельная и суверенная Абхазия не будет закрыта для договоренностей и соглашений с Тбилиси. А изолированная, поглощенная Россией Абхазия будет полностью потеряна для Грузии.

С практической точки зрения Грузии стоит поддерживать все меры по интеграции Абхазии во внешний мир в рамках «нейтрального статуса». Нужно перестать возражать против поездок абхазов за рубеж; разрешить абхазским студентам учиться в Европе по программе Erasmus; разрешить Турции легально торговать с Абхазией, а может быть, и открыть в Сухуме консульство; уговорить Евросоюз и ООН открыть в Абхазии свои представительства.

Этих мер абхазы давно добивались. Несколько лет назад они показались бы радикальными, но сегодня это минимум, без которого Абхазия не сможет хотя бы частично открыться миру.

Оригинал статьи опубликован на сайте Фонда Генриха Белля на Южном Кавказе, 26.11.2015.