Итак, французы, а вслед за ними другие европейцы и американцы привели в исполнение свои угрозы и нанесли по Муамару Каддафи военный удар. То, что дни ливийского лидера сочтены, предсказывали с самого начала, но вот что ливийским революционерам придется помогать, угадали немногие.

Какие предварительные выводы можно сделать из всего произошедшего 19 марта 2011 года?

Во-первых, Европа и Америка, похоже, и впредь не будут оставаться безучастными к политическим процессам в арабском и мусульманском мире. В отличие от афганских талибов и Саддама Хусейна, Каддафи, хотя и вел себя в политике достаточно вызывающе, давно никому не угрожал. Он не изготовлял химического оружия и последние годы не помогал международным террористам. Думаю, если бы он сумел быстро подавить восстание, то вряд ли его отношения с Европой и США претерпели бы существенные изменения.

Таким образом, во-вторых, у потенциальных революционеров (например, в Йемене) появляется шанс получить поддержку со стороны, если их противники — то есть власть — будут действовать чересчур жестко, игнорируя гуманитарные нормы. Последнее же в острой революционной борьбе неизбежно.

Поэтому, в-третьих, акцию в Ливии можно считать своего рода намеком некоторым диктаторским режимам: вести себя поаккуратнее, не пересекать некой «красной линии», заступив за которую они могут оказаться перед опасностью серьезного внешнего давления.

В-четвертых (а возможно, это даже «во-первых»), создан прецедент, последствия которого могут оказаться неожиданными. Например, кто-то может испугаться, а кто-то — напротив — поспешит обезопасить себя от вторжения, ускорив создание разрушительного оружия, о котором, между прочим, в свое время мечтал и сам Каддафи.  

Интересно также, каким образом удар по Ливии скажется на ситуации на Ближнем Востоке. Ведь там тоже кто-то может испугаться решимости американо-европейцев, а для кого-то, наоборот, ливийская акция станет поводом для еще более радикальных действий.

Наконец, интересно: останутся ли пассивными исламисты, которые и так фактически пребывали на задворках политических бурь нынешнего года?

Еще один вопрос связан с ливийскими событиями лишь косвенно, и тем не менее: какую реакцию вызовет происходящее у мусульманских мигрантов в Европе? Например, увидят ли они в яростном порыве Николя Саркози, направленном против Каддафи, его решимость разрубить наконец «исламский гордиев узел» во Франции?

И самое последнее. Думается, в нынешней ситуации Россия вела себя совершенно правильно. Повлиять на ситуацию в Ливии она не могла и активно вмешиваться в нее не захотела, еще раз засвидетельствовав, что она сознает, какое место занимает сегодня в мировой политике.