В истории отношений между странами бывают моменты, когда у политиков и дипломатов не остается ни возможностей, ни ресурсов для улучшения напряженной ситуации, однако, тем не менее, полностью прервать отношения невозможно. Из того сложного положения, в котором вследствие войны 2008 г. оказались Грузия и Россия, нельзя найти выход без интеллектуальных усилий экспертного сообщества.
Источник: Грузинский фонд стратегических и международных исследований
Сборник издан при содействии Европейского Союза, проекта «КОБЕРМ» Программы развития ООН и Московского Центра Карнеги.
В истории отношений между странами бывают моменты, когда у политиков и дипломатов не остается ни возможностей для маневрирования, ни достаточных ресурсов для изменения ситуации. И все же всем ясно, что, несмотря на столь незавидную ситуацию, в наши дни невозможно полностью прерывать отношения. Экономические интересы, человеческие связи, общие опасности и прочие факторы требуют размышлений о выходе, поисков путей и возможностей.
Без интеллектуальных усилий экспертного сообщества невозможно найти выход из такого сложного положения, в котором вследствие августовской войны находятся не только Грузия, но и Россия. Однако интеллектуальный продукт, который указал бы пути разрешения этой проблемы (или сопутствующих проблем), должен быть создан из «материала» обеих сторон конфликта, должен удовлетворить вкусы обеих и соответствовать требованиям «рынка» обеих сторон.
Думается, что никто в Грузии не осмелится утверждать, что хорошо знает Россию; известно, что и о Грузии в России мало знают. Именно поэтому эксперты обеих этих стран, те, кто действительно хотят найти выход, должны научиться работать вместе, слушать друг друга и узнавать друг от друга то, что приемлемо, а что нет для другой стороны.
Задачей данного проекта, в первую очередь, было создание прецедента и примера таких отношений.
Особенно ценно то, что ни в одном случае представленные политические документы не основываются на идеях и интересах только одной стороны. Они не предназначены эксклюзивно для какого-либо одного правительства или общественного элемента. Адресатами их рекомендаций являются как грузинская, так и российская стороны на всех уровнях и во всех интересующихся проблемой кругах общественности. Благодаря созданным документам международные организации, заинтересованные в разрешении грузино-российского конфликта, и другие международные игроки также познакомятся с полезными соображениями и советами.
Каха Гоголашвили
Тенгиз Пхаладзе
Николай Силаев
Торнике Шарашенидзе
Иван Сухов
Владимир Папава
Борис Фрумкин
Георгий Тархан-Моурави
Андрей Загорский
Ивлиан Хаиндрава
Александр Скаков
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В своем стремлении реструктурировать и реформировать сирийские вооруженные силы Россию ждет немало трудностей. Именно в создании сильной сирийской армии она видит ключ к сдерживанию иранского влияния, завершению своего военного участия в конфликте и окончанию гражданской войны на условиях, благоприятных для режима Асада.
Вне зависимости от того, будет ли осуществлено российское предложение по возвращению сирийских беженцев, в обозримом будущем военное присутствие и влияние России в Сирии неизбежно будет оказывать воздействие на ливанскую политику. А это означает, что после окончательного спасения режима Асада она вполне может начать рассматривать Ливан как еще один трофей сирийской войны
Регулярный опрос экспертов по вопросам политики и безопасности на Ближнем Востоке и в Северной Африке.
Директор Московского центра Карнеги Дмитрий Тренин и Rethinking Russia обсудили его новую книгу «Что Россия затевает на Ближнем Востоке?», роль и место Москвы в этом регионе, будущее «Исламского государства» и Сирии, а также сотрудничество Москвы по сирийскому вопросу с Саудовской Аравией, Турцией и США.
Дмитрий Тренин, Павел Кошкин
Осуществлять амбициозные действия против Ирана, Асада и русских в Сирии опасно, неразумно и нецелесообразно для защиты жизненно важных американских интересов в сфере безопасности. На то есть пять веских причин.
