Удачное украинское наступление в Харьковской области вызвало панику среди российских ультрапатриотов и стало серьезным поражением для Кремля не только на военном, но и на пропагандистском фронте. Активные сторонники войны возмущены и деморализованы отступлением, они жестко критикуют военное руководство и требуют от Владимира Путина самых решительных мер, сомневаясь в серьезности его намерений.

Недовольство охватило авангард путинской группы поддержки, навстречу которой пошел президент, начав войну. Кремль рискует настроить против себя самых пылких своих сторонников, которых сам же радикализировал имперскими лозунгами и действиями. Однако пойти навстречу ультрапатриотам — тоже опасно для власти. Тогда отталкивать придется уже пассивное большинство российского общества, которое, может быть, и поддерживает «спецоперацию», но категорически не хочет в ней участвовать.

Особая перегруппировка

Когда Украина в стремительном наступлении за несколько дней выдавила российские войска из Харьковской области, Минобороны РФ объявило случившееся простой «перегруппировкой войск». Но реальные масштабы отступления не остались незамеченными для ультрапатриотических Телеграм-каналов. В панике и отчаянии их авторы не только описывали происходящее как катастрофу, но и перешли к критике российского руководства, требуя от него правды о реальной ситуации, чисток в армейском командовании и других радикальных шагов, вроде всеобщей мобилизации и «тотальной войны».

За месяцы войны аудитория этих каналов значительно выросла и у некоторых из них может приближаться к миллиону человек. Война также дала им новое чувство сопричастности к власти и уверенность, что они теперь имеют право выдвигать Кремлю свои требования. Суть их запросов — всеобщая мобилизация, перевод российской экономики на военные рельсы, бомбардировки украинских городов для разрушения гражданской инфраструктуры. Ультрапатриоты требуют от Путина воевать по-настоящему и открыто намекают на разочарование от его нерешительности.

Однако для Кремля принять эти требования означает пойти против настроений большинства российского общества, которое осталось равнодушным к отступлению под Харьковом, если вообще о нем знает. Российские граждане поддерживают именно «спецоперацию», как ее подает госпропаганда, а не «тотальную войну». Их устраивает, что боевые действия идут где-то далеко, а участвуют в них только контрактники-профессионалы и добровольцы с Донбасса. Идти на фронт или отправлять туда детей люди категорически не готовы. Даже опросы в условиях войны и жесточайшей цензуры показывают, что российские граждане поддержат президента, если тот заключит мир.

Российский обыватель устал от военных новостей. Рейтинги официальных телеканалов, где показывают в основном политические ток-шоу, падают. В эфир постепенно возвращают развлекательные передачи. По сути, российское общество и не требуется специально отвлекать от новостей о харьковском отступлении — люди сами не хотят их знать. А госпропаганда, которая с самого начала сосредоточилась на бравурной риторике, а не ходе боевых действий, их в этом поддерживает. Поэтому пока ультрапатриоты паникуют и впадают в отчаяние, москвичи гуляют на Дне города. 

Донбасский разлом

Разлад между Кремлем и ультрапатриотами во многом произошел потому, что российская власть, начиная войну, рассчитывала на блицкриг. Киев будет взят за несколько дней, Зеленский бежит, а проблемы ограничатся санкциями и необходимостью содержать захваченные территории. Такой сценарий устроил бы и ультрапатриотов, и молчаливое большинство. И те, и другие получили бы доказательство имперской мощи России и ее армии и на том успокоились бы.

Однако боевые действия затянулись, а теперь и вовсе перешли в отступление, что раскололо ситуативный союз ультрапатриотов и обывателей. Z-патриоты прекрасно знают, чего хотят — реальной войны и капитуляции Украины, — и твердо намерены идти дальше, несмотря на растущие сложности. А вот обыватель хочет, прежде всего, не воевать. И никакие потоки госпропаганды и имперской риторики его в этом не переубедят.

Этот донбасский разлом между двумя группами сторонников поставил Кремль перед лицом серьезного политического кризиса, который постепенно назревал с первых дней войны. Своей воинственной бравадой власть задрала ожидания ультрапатриотов до небес. Для них, если «мы еще не начинали», то надо скорее начинать сейчас, когда дело дошло до унизительного отступления.

Однако с точки зрения прагматики, Путину и его подчиненным нельзя признавать неудачи и вообще реагировать на отступление. Нужно и дальше делать вид, что все идет по плану, а войска просто перебросили, чтобы сосредоточить усилия на более важном Донбассе. Потому что это устроит и успокоит большинство граждан, которые устали от войны и боятся мобилизации. Ведь именно на пассивной лояльности этого молчаливого большинства держится власть Владимира Путина. В то время как ультрапатриоты — это хоть и шумное, но меньшинство. 

Конечно, Кремль не может себе позволить совсем проигнорировать авангард своих сторонников. Ведь тогда за ними могут потянуться и менее радикальные, но поддерживающие войну граждане, которые не очень трезво оценивают состояние российской армии и полагают, что Россия воевать еще не начинала. Путинский электорат начнет расползаться. Тем более что сам Путин увлечен войной и, судя по всему, полагает, что его увлечение разделяют большинство россиян.

Поэтому, скорее всего, президент в чем-то прислушается к радикалам — объявит частичную мобилизацию, сменит руководство Минобороны, перейдет к еще более бесчеловечным методам ведения войны. Недавние бомбардировки украинских электростанций и другой критической инфраструктуры можно считать началом движения в этом направлении. Найдутся силовики, которые пообещают исправить ситуацию в самые короткие сроки, как это уже попытался сделать Рамзан Кадыров. Однако Кремль постарается не доводить дела до разрыва с лояльным большинством, не желающим воевать ни при каких условиях. Или, по крайней мере, будет откладывать этот разрыв до тех пор, пока ход войны не оставит другого выбора.