Полученные на прошедших выборах в Госдуму «Единой Россией» 57,96% голосов при явке в 59,32% — это не рекордный результат за четверть века путинского правления. Но на фоне усталости от войны и социально-экономических проблем такие цифры выглядят аномально высокими. У наблюдателей возникает ощущение, что политические администраторы перестарались, выдав абсолютно неправдоподобные показатели.

Впрочем, политблок Кремля во главе с Сергеем Кириенко едва ли считает эту неправдоподобность проблемой, тем более что ряд рекордов был побит — например, теперь будет сформирована самая большая в истории фракция единороссов. Да и явка оказалась выше, чем на выборах 2003, 2016 и 2021 годов. Добиться этого удалось и за счет прямых фальсификаций, и благодаря новым технологиям административного давления и принуждения — причем в отношении не только зависимого электората, но и системных партий.

Тотальный контроль

В ходе завершившейся предвыборной кампании запланированные KPI политблока Кремля по результату «Единой России» вначале снижались, но затем снова выросли. Причина — начавшаяся активная агитация со стороны Владимира Путина. Его провоенные выступления едва ли могли повысить реальную популярность единороссов, но они переформатировали кампанию: речь теперь шла о поддержке не только партии власти, но и президента лично. Административная машина, нацеленная на достижение нужного для начальства результата, к тому моменту уже была готова.

Еще с 2018 года основной электоральной технологией команды Кириенко стала корпоративная мобилизация — организованное голосование бюджетников, сотрудников госкомпаний и зависимого от государства бизнеса. Этот электорат давно подсчитан и занесен в таблицы, а политтехнологи вместе с руководством предприятий и учреждений не раз отработали способы принуждения сотрудников к участию в выборах.

Введенное в 2020 году трехдневное голосование упростило эту задачу — «отстающих» можно было подгонять в оставшиеся дни, а электронное голосование расширило возможности контроля. Однако к 2026-му на фоне усталости от войны, блокировок интернета и бензинового кризиса прежних механизмов контроля политблоку оказалось недостаточно — тем более что весной рейтинги власти стали снижаться даже в исследованиях ВЦИОМ и ФОМ, тесно работающих с Кремлем.

Власти ответили тем, что начали активно рекрутировать в бюджетных учреждениях и коммерческих компаниях «бригадиров», или «мобилизаторов». Обычно ими становились менеджеры среднего звена с несколькими десятками подчиненных, а там, где такой должности нет (например, в школах), — просто мотивированные сотрудники. «Мобилизаторы» слушали лекции об устройстве выборов и методах убеждения, налаживали контакты с закрепленными за ними коллегами и в итоге должны были обеспечить их явку, а нередко и явку их родственников и друзей.

Раньше за привод сотрудников на избирательные участки отвечал, как правило, один сотрудник — кадровик в компании, завуч в школе и так далее. Система «бригадиров», работающих с небольшими группами, усилила плотность контроля за явкой.

Более того, от зависимых избирателей начали массово требовать подтверждений того, что они не просто проголосовали, а именно за единороссов — например, фотографию бюллетеня или скриншот электронного голосования. Раньше такие практики считались скорее «перегибами на местах», за которые, впрочем, никого не наказывали. Вероятно, требование контроля также было связано с падением рейтингов власти: в Кремле опасались, что мобилизованные «бригадирами» избиратели на участки придут, но проголосуют протестно.

Еще одной формой контроля явки стали электронные списки избирателей, которые позволили организаторам корпоративной мобилизации в реальном времени видеть, кто из их подопечных уже проголосовал, а на кого надо дополнительно надавить.

Метод исключения

Новацией также стало усиление давления на системные партии и их кандидатов. Уже после регистрации с выборов сняли список партии «Яблоко», вокруг которой начал группироваться антивоенный и протестный электорат. Прохождение «яблочников» в Госдуму явно не входило в планы Кремля, что и предопределило их судьбу. До этого  «Яблоко» считалось неотъемлемой частью политической системы, а основатель партии Григорий Явлинский даже после начала полномасштабной войны продолжал встречаться с Путиным.

Затем произошли зачистки в рядах кандидатов от коммунистов. Так, к административной ответственности за публичное демонстрирование символики экстремистских организаций (к ней, например, власти относят фото Алексея Навального) был привлечен один из самых заметных представителей КПРФ, блогер и экс-депутат Саратовской облдумы Николай Бондаренко.

В ходе кампании он прошел «двойную фильтрацию». Сначала КПРФ по договоренности с властями не стала выдвигать политика в его родном округе, где он мог рассчитывать на победу, и отправила на чужую территорию. Однако Бондаренко и там развернул заметную кампанию (в том числе участвовал в дебатах так, что фрагменты его выступлений становились вирусными), привлек протестный электорат и стал потенциально проходным. В итоге Бондаренко просто сняли с выборов.

До этого КПРФ сама отказалась выдвигать в округах популярных региональных политиков — Марию Прусакову (Алтайский край) и Петра Аммосова (Якутия), сохранив при этом других заметных одномандатников — Михаила Матвеева (Самарская область) и Олега Михайлова (Коми). Матвеева сняли по суду, такая же судьба, похоже, ждала и Михайлова. Однако первого восстановила вышестоящая инстанция, а иск против второго в итоге был отозван.

Судя по тому, что Матвеев и Михайлов все же проиграли, в какой-то момент в президентской администрации просто перестали считать их участие серьезной угрозой. На выборах в региональные заксобрания давление на кандидатов КПРФ было заметно сильнее: снятия по суду происходили, среди прочих, в Омской, Псковской и Калининградской областях и Алтайском крае.

Логика этой технологии понятна и проста: максимально очистить бюллетени от ярких политиков, способных мобилизовать протестный электорат хотя бы на региональном уровне, а также от партии с четкой антивоенной программой. Чем меньше у избирателя альтернатив, тем проще улучшить результат «Единой России».

Перспективы принуждения

Итоги выборов показали, что принудительная мобилизация с тотальным контролем стала основной электоральной моделью. Вместо настоятельных просьб об одобрении своей политики Кремль теперь буквально требует голоса электората.

Одновременно усилилось давление на системные партии: их либо полностью отсекали от участия, как «Яблоко», либо точечно лишали наиболее заметных кандидатов, как в случае КПРФ. Ярким представителям этих партий грозят статусы иноагентов или приговоры за «экстремизм» — а это перечеркивает возможности участия и в будущих кампаниях.

Многочисленные жалобы избирателей и наблюдателей на давление показывают, насколько значительной стала административная составляющая явки. Были зафиксированы и прямые фальсификации в виде переписывания протоколов — об этом говорит хотя бы протаскивание через пятипроцентный барьер «Справедливой России», в активе которой неожиданно возникло более 60 тысяч дополнительных голосов.

Несмотря на неправдоподобность официальных результатов, с тактической точки зрения проведенную электоральную операцию можно считать успехом Кремля. Органы власти, сформированные через давление и принуждение, не воспринимаются как действительно избранные и вряд ли могут рассчитывать на поддержку российского общества. Но Кремль, похоже, готов с этим смириться и намерен масштабировать опробованные практики.

Команда Кириенко давно делает ставку на корпоративное управление политической жизнью, но теперь получила возможность значительно расширить его масштабы. Курсы пропагандистских «Основ российской государственности», изначально предназначенные для студентов, все активнее распространяются и на работников госкомпаний. А подготовка «бригадиров» вовлекла в орбиту политблока множество новых людей, из которых можно выстраивать постоянную сеть — например, создавать первичные ячейки «Единой России» на предприятиях и в учреждениях, чего партия власти давно добивается.

Обученные «мобилизаторы» могут возглавить такие ячейки, контролировать настроения коллективов или выступать в роли низовых «социальных архитекторов». HR-отделы крупных компаний, с которыми политблок взаимодействовал при организации корпоративной мобилизации, в эту систему уже включены. Теперь сеть можно сделать плотнее, приблизив госконтроль к каждому гражданину.

Той же цели могут служить и составленные к этим выборам электронные списки избирателей. Теоретически такая инфраструктура даже позволяет двигаться в сторону системы социального рейтинга по китайской модели. До этого пока далеко, но дальнейшее объединение данных о политическом поведении граждан вполне укладывается в логику развития путинской системы.

Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.