Source: Getty
То, как Путин представляет себе военную модернизацию, вызывает несколько серьезных вопросов. Важная проблема заключается в том, что идеи Путина по-прежнему базируются на концепте, согласно которому США — главный враг России.
Владимир Путин изложил свои взгляды на политику по национальной безопасности России. В статье в «Российской газете» он пообещал сделать Россию сильной в военном плане, чтобы не вселять в других мысли о том, что они могут получить контроль над ее ресурсами. Но проблема с видением Путина в том, что военная модернизация, которую он себе рисует, все еще базируется на неизменном концепте, по которому США — главный враг России.
Безусловно, страна с такими природными богатствами, как Россия, учитывая ее комплексную геополитическую позицию, сокращающееся население и недостаток союзов с другими основными державами, должна иметь современную оборонную систему и возможность защищать свои национальные интересы. Правда и то, что, как сказал Путин, российские военные силы были запущены в течение последних двух десятилетий, до начала военных реформ в 2008 году.
Нет сомнения в том, что Россия, у которой нет проблем со своими границами, которая поддерживает хорошие отношения с соседями и которая сотрудничает с США и Европой, а также с Китаем и Индией, — основной, даже неотъемлемый фактор для глобальной стабильности.Как заявляет Путин, политика ядерного сдерживания действительно продолжает быть важным фактором стратегической стабильности в мире. А сегодняшняя реальность, в которой есть высокоточное управляемое оружие, противоракетная оборона и возможность космического оружия, не говоря уже об угрозах кибератак всех типов, делает сохранение этой стратегической стабильности гораздо более сложной задачей.
Чтобы противостоять этим угрозам, Путин обещает ввести в оборот за следующее десятилетие 400 межконтинентальных и баллистических ракет подводного пуска, а также восемь атомных подводных лодок с баллистическими ракетами. И это только начало. Крупномасштабная военная модернизация, на которую потребуется 23 триллиона рублей — более 750 миллиардов долларов за десятилетие, — также купит России 20 многоцелевых субмарин, 50 боевых надводных кораблей, 100 космических летательных аппаратов военного назначения, 600 самолетов, более 1000 вертолетов, 28 ракет-перехватчиков S-400 и многое другое.
Приоритет отдается системам связи, разведки и управления, «беспилотникам» и системам индивидуальной защиты бойца на поле боя. Воинская служба по призыву не будет отменена, но в то же время процент контрактников увеличится с 40% до 70% за пять лет и до 85% в 2020 году.
Расходы такого масштаба могут вызвать очень неоднозначную реакцию даже в русском истэблишменте, но Путин полон решимости осуществить этот план — и ему, возможно, это удастся.
И все-таки видение Путиным национальной безопасности ставит несколько серьезных вопросов. Первый — являются ли масштабные расходы, которые он поддерживает, сбалансированными? Бывший министр финансов Алексей Кудрин уволился в прошлом году из-за несогласия по этому вопросу. С тех пор перспективы российского роста пошли вниз.
Второй вопрос — правильно ли превращать российский оборонно-промышленный комплекс в локомотив общей промышленной, научной и технологической модернизации страны? Вкладывание огромных сумм в один из наиболее коррумпированных секторов правительственной бюрократии и полная их растрата — наихудший из возможных сценариев.
Третий вопрос — лежащее в основе предположение, что США — бывший, настоящий и, вероятно, будущий противник России. Продолжающаяся одержимость Соединенными Штатами, унаследованная от Советского Союза и усугубленная российской военной слабостью, искажает стратегическое мышление Москвы и мало делает для национальной безопасности страны.
Четвертый вопрос: в названии статьи Путина говорится о национальной безопасности, но в действительности в ней идет речь только о военной модернизации. Нет сомнения в том, что России нужна современная и мощная военная сила. Однако национальная безопасность в 21 веке — это еще и образование, и здравоохранение, наука и технология, социальная стабильность и хорошее управление.
И последнее. Российская модернизация потребует близких отношений со странами, которые могут предоставить ресурсы для этого процесса. Эти страны — все члены Организации экономического сотрудничества и развития. Из них самые важные — страны-члены Европейского Союза. Однако, чтобы полностью воспользоваться ресурсом Евросоюза, России нужно поддерживать по меньшей мере достойные отношения с США. Москва должна искать пути постепенной демилитаризации русско-американских отношений, а не снова вступать в гонку вооружений с США.
Хотя современная система обороны, конечно, необходима, российским политическим лидерам было бы неплохо обновить их представление об угрозах стране. Бывший западный фронт, включая НАТО, уже можно превращать в музей. В то же время восточный фасад, перед китайскими границами, не должен становиться фронтовой линией. За последние 30 с чем-то лет Россия воевала лишь на юге. Вот где ей следует концентрировать свои военные ресурсы. Все остальное — всего лишь политика сдерживания.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
В своем стремлении реструктурировать и реформировать сирийские вооруженные силы Россию ждет немало трудностей. Именно в создании сильной сирийской армии она видит ключ к сдерживанию иранского влияния, завершению своего военного участия в конфликте и окончанию гражданской войны на условиях, благоприятных для режима Асада.
В самой Исламской Республике на осознание последствий смерти Сулеймани уйдут годы. Однако один результат уже есть – режим получил шанс на спасение
Мир находится сейчас у опасной развилки, к которой его подвело бездумное решение Трампа выйти из ядерной сделки. Когда сделка еще действовала, Иран хоть и был противником США, но не сбивал американские беспилотники в нейтральных водах, не наносил ракетные удары по судам в Персидском заливе, а в Ираке шиитские ополченцы не нападали на американцев. Отказавшись от ядерного соглашения без каких-либо доказательств обмана со стороны Ирана, США запустили предсказуемый цикл эскалации
К каким бы последствиям ни привело убийство Хашогги, позиции Мухаммеда бин Салмана достаточно прочны, чтобы никто не мог бросить ему вызов внутри страны. А возможности внешнего давления сильно ограничены. Учитывая то, насколько тесны связи Запада с Саудовской Аравией, чрезвычайно трудно представить, что против наследного принца будут введены международные санкции, достаточно серьезные, чтобы он столкнулся с реальными трудностями
Вне зависимости от того, будет ли осуществлено российское предложение по возвращению сирийских беженцев, в обозримом будущем военное присутствие и влияние России в Сирии неизбежно будет оказывать воздействие на ливанскую политику. А это означает, что после окончательного спасения режима Асада она вполне может начать рассматривать Ливан как еще один трофей сирийской войны
