Текст был расшифрован автоматически.

Владислав Горин. Здравствуйте, это канал Carnegie Politika. Здесь мы встречаемся с экспертами Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии. Мы — это зрители на YouTube, слушатели на подкаст-платформах и, конечно, журналисты. Например, я, Владислав Горин, из «Медузы». А центральная фигура сегодня — Александра Прокопенко, которая является исследовательницей Берлинского центра Карнеги. А еще она автор книги «Соучастники». Привет, Саша.

Александра Прокопенко. Привет.

Горин. Постоянные зрители знают, что когда в кадре появляется один из твоих котов, обычно это эксперт Лучик, но иногда Норман, надо ставить лайк. Но можно поставить и нам кожаным. Даже если кот не появится, ставьте, дорогие друзья, пожалуйста, лайки. Это помогает продвижению видео. Кроме того, напишите комментарий, подпишитесь на этот канал непременно. Я упомянул в самом начале опять про «Соучастников», а ведь на Carnegie Politika вышел недавно твой обстоятельный большой текст на эту тему, основанный на исследовании, которое и в книге выражено. Могла бы ты сама порекламировать этот сайт?

Прокопенко. Сайт или текст, или книгу. В общем, все вместе. Мы много говорили о том, почему российская элита потеряла агентность. И для тех, кто не читал «Соучастников», по разным причинам, книжка не дошла, лень читать книжки, перестал читать книжки, читаю теперь только аналитические тексты. Это обстоятельное исследование о том, как Владимир Путин задизайнил российскую систему управления таким образом, чтобы у ее участников, у тех, кто принимает решения, кто исполняет решения, у министров, у депутатов, у различного рода политических акторов, не было даже какой-то опции действовать иначе, чем просто исполнять волю руководителя.

Вот этот процесс, который достаточно долго осуществлялся над Россией, это процесс деполитизации, то есть подмены политического конфликта административно-хозяйственным. Ну и параллельно разрабатывались достаточно репрессивные правила игры и для элиты, ну и для людей, разумеется, тоже. И в конечном счете война стала тем самым лакмусовым тестом, который показал, что, в общем-то, система проглотит фактически любую дичь, без сильных трансформаций сумеет ее переварить, потому что она настроена определенным образом. Собственно говоря, об этом текст.

Самый грустный, печальный вывод, который, наверное, сейчас довольно актуален, потому что огромное количество разговоров, по крайней мере, у нас в экспертной среде на тему, что будет после Путина. И есть мнение, что это будет какой-то коллективный Путин, то есть путинизм в его текущем взводе без Путина может продолжать существовать еще какое-то время. Есть дискуссия и есть надежда у некоторых экспертов и вполне себе уважаемых людей на какую-то демократизацию. Есть те, и скорее к ним себя отношу я, кто считает, что транзит будет скорее где-то, ну то есть больше похож на какое-то смутное время. И сегодня мы не можем увидеть типа лидера политического, но мы можем понять, по каким осям, где у него какие выборы будут.

И скорее всего мы можем эти выборы взвесить, ну, например, там, макроэкономика и бюджет, внешний и внутренний. Мы можем их взвесить и предположить, как скорее всего будут разворачиваться какие-то действия. Ну и в конечном счете то, что про текущих людей в управлении, что это не политический класс, а оппортунистическая группа, которая, в общем-то, сама, условно говоря, рассчитывает, что элита как-то сыграет в табакерку или еще на какие-то действия такого уровня, от них бессмысленно.

Но когда ситуация на доске поменяется, они, конечно, довольно успешно и очень эффективно адаптируют фактически все. Вот примерно об этом текст. Много букв, но, мне кажется, стоит прочитать, чтобы иметь хорошее представление о том, как текущая система выглядит и почему многие надежды, которые озвучивают различного рода европейские политики, то, о чем говорят российские спикеры. Не факт, что оно, в общем, осуществится. Скорее даже нет. Окей.

Горин. Все, кто читал текст или книгу, напишите о впечатлениях в комментариях, пожалуйста. Кроме того, там есть специально закрепленный комментарий. И если вы, слушая сейчас Александру, подумали: «Ой, как мне интересно про будущие сценарии». Понятно, что это всегда немножечко гадание на кофейной гуще, будущее нам неведомо. Но если вы хотите посмотреть, как Александра это делает, фундировано и интеллектуально безупречно, напишите в комментариях или лайкните другого из комментаторов, который скажет: «Да, очень хочу про сценарий». Мы тогда поймем, что это вам любопытно. В конце эпизода, сейчас это так принято на этом канале, мы на ваши вопросы поотвечаем. Вернее, будет отвечать Александра, я их позадаю.

Наш первый разговор, первая тема за пределами рекламы твоего текста и твоей книги — это Эльвира Набиуллина, глава Центробанка. Пишут российские медиа, медиа в изгнании, что она пропала, на ПМЭФ не появлялась, на совещании у Путина не была. Что думаешь о этих сообщениях?

Прокопенко. Я думаю о том, что я, конечно, очень старалась увернуться от этой темы в публичном пространстве, и она меня, наконец-то, настигла. Действительно, не отвечать на этот вопрос, игнорировать этот вопрос было бы странно. Тогда бы пришлось через месяц отвечать на вопрос зрителей, а почему вы игнорируете неудобные вопросы, уважаемый эксперт Александра Сергеевна, и почему вы, Владислав, не задаете острые вопросы.

Мне больше всего нравится версия, что Эльвира Набиуллина сейчас возглавляет шествие из десяти тысяч банкиров, которые идут на Москву. И это та версия будущего, которую мне бы хотелось, ну, хотя бы посмотреть на каком-нибудь стриминговом сервисе, но, в принципе, мне кажется, что это было бы плохое будущее.

Горин. Нет справедливости.

Прокопенко. За укрепление рубля. Даже не за укрепление рубля, за стабильность рубля. Я бы так сказала. Насколько мне известно, и я доверяю своим собеседникам, Эльвира Набиуллина болела, и это нормально. Люди болеют, мы с вами болеем, я болею, ты болеешь, наши зрители болеют. И не всегда болезнь — это лежал три дня под одеялом, попил чай с малиной и выздоровел. Иногда заболевания дают осложнения, которые несовместимы с публичной работой. И в этом смысле Эльвира Набиуллина не прекращает работать, не прекращает быть главой Центрального банка, она просто прекратила публичные мероприятия. Публичные мероприятия — не тождественны повседневной деятельности. Даже наоборот.

Это первый момент, который хотелось бы отметить. Человек болеет на этой неделе за заседание Совета директоров поставки, я уверена, что она там появится. Это важное и это одно из ключевых событий этой недели экономической жизни, и не только. В общем, было бы странно, и, насколько я знаю, пропускать его никто не собирается. Это первый момент. Второй момент — это то, что мы, конечно, с историей кейса про Набиуллину видели, как начинает работать конспирология. И из-за не очень аккуратных сообщений разных журналистов складывалась целая большая абсолютно ничем не подкрепленная мифология.

И мы видели, как те же люди, собеседники, коллег, журналистов в Москве, которые, начитавшись Телеграм-каналов, начинали выдавать свои версии, что происходит. Эти версии кочевали в новости, и эти новости собирали дополнительное внимание, лайки и генерили новые версии. То есть в финале где-то распространяется что-то про домашний арест, ну, в общем, какой-то уровень бреда, зашкаливающий все мыслимые пределы. И мне кажется, это очень интересный кейс для изучения. То есть как обычное, в общем-то, ничем не примечательное событие, а именно как неучастие в Петербургском экономическом форуме превратилось в такую гигантскую конспирологическую версию.

Более того, я хочу сказать, что если бы Россия была бы открытой страной, и российский рынок был бы частью зарубежного рынка, были бы иностранные инвесторы, которые участвовали бы в покупках Кэрри-трейд и в покупках на рынке, то мы бы, конечно, видели колебания. На этих новостях мы должны были бы видеть какие-то колебания и курса валютного, и рынка акций, потому что новости, когда у тебя что-то происходит с председателем Центрального банка, это, в общем, те новости, которые двигают рынки.

В случае с Россией... У нас было два момента. Мы не видели ничего связанного с движением рынка. Это, во-первых, много говорит о состоянии российского рынка, а, во-вторых, много говорит о том, как рынок российский, то, что есть, реагирует на новости зарубежных медиа и медиа в изгнании. Вот, то есть, вероятно, у российских инсайдеров, у российских людей, у российских журналистов, даже с учетом той несвободы, в которой они существуют, к сомнению, болезни Набиуллина не было.

Хочется тут еще размечать несколько мифов, а именно связанных там с тем же Петербургским экономическим форумом. Действительно, непоявление ньюсмейкера на Петербургском экономическом форуме может восприниматься как фронда, если только оно не одобрено в Кремле. Никто не будет публиковать пресс-релиз «Путин отпустил чиновника N с Петербургского экономического форума». Но если договориться с Вайно, Песковым, Кобяковым, то на форум можно не приезжать. И внимательные посетители форума, в принципе, в разные годы наблюдали, как те или иные бизнесмены, чиновники отпрашивались и на форум не ехали. Или приезжали в Санкт-Петербург по делам, но не приезжали на площадку форума.

Так тоже можно, и в этом ничего нет страшного, нет разнарядки обязывающей людей приходить, обязывающих ньюсмейкеров приходить на форум. Есть такой path dependence, который сложился, связанный с определенно, там завтрак Сбербанка, это определенный спектакль, мне кажется, и все знают, как он проходит, какой там сценарий. Есть макросессия, которая тоже примерно из года в год плюс-минус одинаковая. Раньше бились за попадание в зал, чтобы сидеть, слушать Путина на пленаре. Чтобы те, кто следят за участием других, чтобы была такая галочка checked, я слушал Путина из зала. Но последние годы, даже до войны, уже очень многие топы CEO старались смотреть не из зала, а откуда-то еще.

То есть там на самом деле огромное количество нюансов, которые вдруг сейчас стали определяющими в этой конспирологии. Ну и, конечно, это какие-то общие впечатления, но важно то, что тема раздулась до такого большого кома, она также подчеркивает важность Эльвиры Набиуллиной в российской системе принятия решений. И вот мы некоторое время назад с коллегами из Bell писали текст «Последний год Эльвиры Набиуллиной», и он связан с тем, что действительно глава Центрального банка в текущем году, у нее наступает последний год, ее полномочия официально истекают в июне 2027 года, и по закону она не может занимать этот пост дальше.

В принципе, как говорят, например, некоторые мои собеседники, с которыми я обсуждала, как эта проблема может решаться. Не будет решаться, мы не знаем, как она будет решаться, но может решаться. Одна из, в общем, версий, что можно просто поменять закон, и по закону оставить председателя Центрального банка занимать свой пост. Срочно или какой-то еще срок придумать и сохранить действующую конструкцию еще на N лет. Это один из вариантов.

Еще вариант, понятно, заменить главу Центробанка на кого-то, на какого-то нового персонажа. Здесь есть тоже такая история. Обычно все-таки рынок и, ну, обычно кандидатуры, обсуждая кандидатуру нового председателя Центрального банка в мире, в странах с развитой экономикой, да и с развивающейся тоже, это важная фигура, и ее начинают коммуницировать рынку сильно заранее. Его начинают, его или ее председателя, показывать профессионалам и говорить, что, вот, скорее всего, это будет Уолш, как в случае с Федеральной резервной системой США, или Лагард, как в случае с Францией.

Что вот люди заранее показывают, там, за несколько месяцев. США сейчас главу ФРС, по-моему, кандидатуру начали обсуждать за 9 месяцев. То есть, в принципе, вот он срок, когда нужно показать, каким будет курс, какой будет денежно-кредитная политика, чтобы у участников экономической жизни сложилось свое впечатление о том, как может действовать следующий глава Центрального банка. Вот, какие у него взгляды на экономику, какая у него может быть команда.

Понятно, что институционально человек ограничен в любом Центральном банке, но чем раньше рынок об этом узнает, тем предсказуемее будет новый председатель входить в свою позицию. И тем проще, честно говоря, будет инфляционное таргетирование, если мы говорим о стране, которая таргетирует инфляцию. В основном сейчас мейнстрим в центробанкинге. Вот, в нашем случае мы не знаем, кто может, ну, то есть фамилия человека, который может сменить Эльвиру Набиуллину, мы не знаем, называют разные фамилии, называть их в этом эфире я не буду, потому что это просто жонглирование именами, оно не имеет под собой ничего, мои собеседники не знают, и это все очень далеко от реальности. Проблема и парадокс независимости Центрального банка в России в том, что он базируется на доверии Владимира Путина к Эльвире Набиуллиной лично.

И в этом смысле любая кандидатура не обладает таким же мандатом доверия, каким обладает Эльвира Набиуллина у Владимира Путина. И, соответственно, проблема в этом в том, что уравнение есть в две части, и любую из этих частей, если мы убираем Набиуллину, ослабляется Центробанк любым новым следующим руководителям. Если мы убираем Путина, ослабляется Центробанк, потому что по-другому будет действовать вот эта вот связка президент-председатель Центрального банка. Это уникальная в этом смысле немножко российская ситуация, она парадоксальна, где независимость базируется на вот такой зависимости.

Потому что в голове, кто будет следующим председателем, то есть в голове это у Путина, и сейчас у него в голове этих мыслей точно нет. Год — это достаточно длинный горизонт, Владимир Путин не принимает решения, особенно в последнее время с учетом таких временных горизонтов. Еще одна проблема с Центральным банком, точнее не проблема, а тот вопрос, который нужно будет решать, у Центрального банка, в Центральном банке сконцентрированы огромные полномочия.

Это полномочия, то есть российский ЦБ, это не только денежно-кредитная политика, это еще надзор за банковским сектором, это еще надзор и управление финансовым рынком и много чего еще. Это и лизинг, и страхование там и так далее. То есть на самом деле это вот нужно сравнить, как это ведомство, которое само определяет правила дорожного движения, штрафует и выдает водительские удостоверения при этом. И, конечно, это гигантские полномочия, помимо денежно-кредитной политики, которая тоже один из самых больших рычагов управления экономикой, это гигантские полномочия, которые сконцентрированы в одном ведомстве.

И в этом смысле, конечно, вряд ли российская система власти хотела бы еще такого тяжеловеса. И если ЦБ в виде мегарегулятора в текущем виде ей достался по наследству от прежних времен, то, конечно, здесь встает вопрос, а не нужно ли разделить ЦБ и оставить банковский надзор. Ну и то есть реально деньги, которые... Деньги людей и деньги очень влиятельных людей, если мы говорим о банкирах. То есть на самом деле, что Набиуллина находится под беспрецедентным давлением, сейчас очень часто любили повторять, Эльвира Сахипзадовна Набиуллина находилась под беспрецедентным давлением всю дорогу, и, мне кажется, значительно большее давление было, когда происходила чистка банковского сектора.

То есть когда люди, влиятельные люди с огромным количеством связей в режиме реального времени теряли свои деньги. Вот. И в этом смысле, можно вспомнить и Хотиных, и разные другие прекрасные эпизоды, и Московское банковское кольцо. Ну, в общем, тоже было жестко, скажем так. Вопрос сейчас, оставлять ли ЦБ вот в этом виде мегарегулятора или разделить его на две, а то и на три структуры, где одна из них, как Monetary Policy Committee, комитет денежно-кредитной политики, который будет отвечать за ключевую ставку и за стоимость денег. Отдельным будет банковский надзор и все, что с ним связано. И, например, отдельно будет финансовый рынок, как это было раньше.

Это тоже открытый вопрос, каким должен быть дизайн, как это должно выглядеть, что с этим делать. Ну, и есть еще куча всяких других вещей, там есть полномочия Центрального банка, с которыми тоже нужно будет что-то делать, если его делить. В общем, все эти вопросы на столе, и они открыты. Я думаю, что мы узнаем ответы на них... Я надеюсь, что мы узнаем на них ответы в течение года. Вот как-то так про ЦБ. И на этой неделе Банк России собирается на совет директоров. Он будет в пятницу.

Основной консенсус, и я тоже его придерживаюсь, что, скорее всего, ставку немножко снизят. Шажок маленький, 50 базисных пунктов. В целом, инфляция позволяет, и текущие условия позволяют снижать ставку. Главные ограничения на ее пути это повышенные, и то, как центробанкиры говорят, заякоренные, то есть устоявшиеся высокие инфляционные ожидания населения. И должно пройти, видимо, еще какое-то время без потрясений, чтобы они снизились. Верим ли мы во время без потрясений в России современной? Я не верю.

А второй пункт, это, конечно, бюджет и проинфляционные риски, связанные с бюджетом. У нас пока нет новых параметров. У нас нет и текущих параметров, их, кажется, не будет. Но поскольку Центральный Банк старается оперировать публичной информацией, когда принимает решение по ставке, вот, публичная информация, то, что мы знаем, говорит о том, что расходы бюджета будут больше, а финансировать их будут иначе. И это все, конечно, проинфляционные факторы, которые, видимо, реализуются вот уже сейчас и особенно осенью. Поэтому есть подозрение, что можно ожидать инфляционный всплеск, и, соответственно, денежно-кредитная политика должна быть еще какое-то время жесткой, чтобы цены оставались устойчивыми, чтобы цены были устойчивыми, а не волатильными.

Горин. Про бюджет обязательно поговорим, потому что это наша следующая тема. Про Центральный Банк и про Эльвиру Набиуллину. Давай все-таки подведем итог. Ты довольно глубоко копаешь. Понятно, вот эта дилемма, когда очень персоналистски управляемые институции с огромными полномочиями. Не институты, а институт, да, по правде говоря. И всем любопытно, что произойдет, коль скоро последний год последнего срока действующего председателя. Ты все это описала, сказала, не будешь называть фамилии, но их, в общем, называют. Максим Орешкин, помощник президента, Петр Фрадков, кстати, сын того Фрадкова, который какое-то время был премьер-министром России. Андрей Костин из ВТБ.

Но, честно говоря, вспоминая один из самых важных постов Российской Федерации, когда занял Михаил Мишустин, знали ли мы, могли ли мы предугадать, что это будет Михаил Мишустин? Нет. Там назывались другие фигуры, например, Собянин, да. Ну, так вроде логично. Такие аппаратные полномочия, квалификация. Кто, как не он? Ну, ничего себе. Потом происходит спецоперация и назначается человек совершенно, в общем-то, другой, на которого нельзя было подумать. Путин такое любит, и спецоперацию мы, видимо, с Центральным банком тоже увидим в ближайшее время. О чем говорят относительно Центрального банка и чего еще ждут? Почему так обсуждают Набиуллину?

Потому что, кажется, все-таки есть не только в Z-каналах вот эта дилемма лояльность или компетенции. Кого назначить? Набиуллина пользуется доверием, при этом она компетентная. Она капитан вот этого экономического блока, который, в том числе, после 22 года в изрядной степени спас и бюджет, и экономику, и путинизм вообще. Кто придет на ее место? Придет ли, условный, ой, ну, Глазьевым, да, обычно принято пугать? Ну, неважно. Кто-то, кто будет руководствоваться не соображениями макроэкономической стабильности, а текущими политическими необходимостями. Ты думаешь о такой дилемме лояльности и компетенции?

Прокопенко. Нет, честно говоря, мне кажется, что, по крайней мере, то, что мы видим в части кадровой политики в отношении экономического блока, никто никуда не делся, все на местах, все лояльны и все компетентны. То есть в этом смысле новый руководитель, а поскольку он будет ни с Марса, ни с Венеры, ни с Луны, он будет и лояльным, и компетентным экономистом. Как бы позиция руководителя Центрального банка предполагает, что это или банкир, или экономист. Странно думать, что кто-нибудь из социального блока, например, может туда... может на эту позицию попасть. И, ну, то есть все-таки Россия не банановая республика, и там предположить, условно говоря, любовница Путина тоже вряд ли, что вот совсем или там родственница Путина. В такое я тоже не верю.

Вопрос в том, как себя руководитель, новый руководитель будет вести на этой позиции, и насколько у него будет хватать компетенции с одной стороны, чтобы справляться с вызовами, а они очень нетривиальные. То есть вся история связана с санкциями, с адаптацией экономики к санкциям, с теми искажениями, которые санкции и меры по их противодействию вносят в работу российской экономики. Например, там можем поговорить о рубле, и это классический пример того, как текущая конструкция искажает курсы образования, и что мы про это знаем теперь.

Вот, собственно говоря, то есть вопрос, насколько ему в таких... то есть компетенции-то ему в этом смысле хватит, но помимо знаний практических и теоретических, которые будут у руководителя, более важная история, это, конечно, поддержка Кремля, и будет ли она такой же безусловной, как поддержка Набиуллиной. То есть вот даже если вот это вот, когда там в прошлой неделе встреча с правительством, которую зачем-то кто-то написал, что это совещание по экономике, на всякий случай хочется сказать: «Дорогие коллеги, Центральный банк — не часть правительства, на встречу с правительством Набиуллина ходит по должности. Если основной вопрос и повестка сформированы вокруг тех тем, которые не относятся к компетенциям Центрального банка, то на нее можно не пойти». Ну, то есть, как бы, этикет, протокол и все прочие условности будут соблюдены.

Дальше можно отправить и нужно заместителей, если, опять же, есть риск возникновения вопросов, где будут, где тут нужны регулирования компетенций Центрального банка, но если это вопросы детского отдыха или там еще чего-то, то там Центральному банку делать нечего, поэтому отсутствие представителей на встрече с правительством, это не сигнал. Если бы кого-то из Центробанка не было на совещании у Путина по прогнозу или по бюджету, вот это сигнал. А если на совещании по детскому отдыху, это отпросились. Таковы реалии вот этого вот внутривластного, внутрибюрократического этикета, это нормально, ничего там страшного нет, пропустить мероприятие, вот.

Поэтому будет ли новый руководитель пользоваться таким же доверием, хороший вопрос, и как он будет это доверие реализовывать, потому что очевидно, что, ну да, давление сейчас тоже очень высокое. Сложилось ощущение, что это Набиуллина пережала экономику, и очень легко таким образом, и очень легко поверить в это, потому что очень легко найти виноватого и считать, что если ставка опустится, то и проблемы решатся как-то сами собой. Но нет, так не происходит. Поэтому вот так я тебе отвечу. Путанно, длинно и стараясь не называть фамилий. Но в сумме это будет компетентный, лояльный оппортунист.

Горин. Лайки, комментарии, подписка на канал, приветствуется. Про рубль еще поговорим. Много вопросов про рубль, про курс рубля. И да, в конце вы можете писать вопросы в комментариях под специально закрепленным комментарием. Еще раз повторю, в этот раз было много про рубль. Мы один из вопросов про это, безусловно, возьмем. Спецоперация. К слову, про спецоперацию. На днях прошла бюджетная спецоперация. Я прочитаю по «Медузе», как это выглядело. Так, ставим лайки эксперту Лучику, потому что он услышал про спецоперацию и пришел показать когти.

10 июня Госдума утвердила поправки к бюджетному кодексу РФ, чтобы дать правительству право увеличить расходы и нарастить государственный долг поверх лимитов, которые установлены в законе о бюджете. Законопроект принимался в режиме настоящей спецоперации, это формулировка по «Медузе». Премьер-министр Михаил Мишустин внес документ на рассмотрение парламентариев в начале недели, а уже в ее середине депутаты проголосовали за инициативу в трех чтениях за один день.

Как обратило внимание издание Free Daily, изучившие видеозаписи обсуждения поправок председателя Думского комитета по бюджету и налогам Андрей Макаров, совсем недавно выступивший в МПО «Резонер» на Петербургском экономическом форуме прямо сказал, что закон нужен срочно. Откуда срочность, дорогая Александра? Зачем еще полномочия правительству и вообще широко понимаемой исполнительной власти для того, чтобы бюджет менять? У нас бюджетный процесс и так сильно покалечен последние 25 лет. Это напоминает главные полномочия любого парламента — говорить правительству «денег не дадим» или «дадим, но на таких-то условиях». У нас некачественно обсуждается бюджет десятилетиями уже. Вот эта парламентская функция предельно подорвана. Что еще нужно-то им? Зачем еще одна норма?

Прокопенко. Ты прав. Парламентская функция парламентского контроля за бюджетом очень важная. И получается, что депутаты своим решением сами от нее отказываются. Сейчас ряд парламентариев участвуют в какой-то комиссии. Но комиссия и правка закона, бюджетного закона — это, конечно, две абсолютно разные ипостаси и две разные истории. Срочность, я думаю, связана с тем, что есть большой объем непредвиденных расходов и есть серьезная нерегулярность в поступлениях доходов и осуществлении расходов. И происходят небольшого рода кассовые разрывы, которые Минфин должен иметь возможность оперативно закрывать.

То есть в этом законе речь не идет о бесконтрольном наращивании долга. Объем дополнительных заимствований не должен быть больше остатков средств на едином казначейском счете. Счет ЕКС — это главный счет государства в Банке России, через который идут, собственно, все федеральные деньги. Налоги, расходы, займы и так далее. На нем в любой момент лежат какие-то остатки, то есть деньги, которые уже есть, но они еще не потрачены, не распределены по системе. Технически эти деньги не бесхозные, они просто временно там оказались. То есть формулировка «в пределах остатков на ЕКС» означает, что правительство может технически нарушать потолок госдолга, который прописан в законе о бюджете.

И долг большой, и расходы на обслуживание долга очень большие. Напомню, что в текущем только году они почти 4 триллиона рублей. 10% всех расходов федерального бюджета — это расходы на обслуживание долга. Это много и это дорого. Ну, в общем, технически нарушить потолок правительство может, но только если на казначейском счете есть живые деньги, перекрывающие повышение. Это своего рода страховка от того, чтобы, не знаю, бесконтрольно повысить заимствование, занять на внутреннем рынке, поднять еще пару триллионов и потратить их на войну, например. Или на какие-нибудь нужные проекты вроде высокоскоростной магистрали Москва — Санкт-Петербург, моста на Сахалин и других нужных, безусловно, важных инфраструктурных проектов.

То есть, главное, доходы, расходы поступают неравномерно. В конце квартала может возникнуть кассовый разрыв. Технически деньги еще не пришли, а платить уже надо. И вместо того, чтобы каждый раз бегать в Госдуму за поправками к закону, правительство получает право оперативно маневрировать, используя то, что уже лежит на счете. То есть это можно еще представить как краткосрочный технический овердрафт. На самом деле, что важно здесь еще понимать? В принципе, это идет в дополнение к тем поправкам к закону о бюджете, точнее, к закону о федеральном бюджете, которые были еще в прошлом году.

Минфин уже имел основание менять сводную бюджетную роспись, то есть оперативно перебрасывать деньги без внесения в поправки сам закон по ряду причин, среди которых были финансирование международной помощи развитию. Это всякие деньги международной организации, реализация решений президента и правительства по развитию аннексированных территорий, перераспределение внутри нацпроектов, кто помнит, что это такое, и расходы на оборонно-промышленный комплекс. То есть, по сути, правительство в лице Минфина и так может при необходимости менять бюджет без поправок в закон, а также еще может выпускать материальные ценности из госрезерва без одновременной закладки эквивалента, и это тоже было принято в прошлом году.

Дополнительно вносить взносы в уставный капитал ВЭБа использованием остатков прежних имущественных субсидий, и направлять сдоб доходы от пошлины штрафов на отдельные программы тоже без изменения законов в бюджете. То есть, если где-то нарастить штрафы, то эти деньги тоже можно как-нибудь тратить по своему усмотрению. То есть, важно понимать, что такие полномочия правительства уже были, теперь они еще и расширяются, и расширяются достаточно сильно. Почему они понадобились сейчас? Ну, понятно, что сводить концы с концами становится очень сложно, и вот этот вот дополнительный бонус, связанный с войной в Персидском заливе и ростом цен на нефть, он, конечно, помогает, но не сильно. То есть, это не то, что называется геймчейнджер, это не то, что меняет ситуацию сильно.

Плюс дополнительно есть атаки украинскими дронами на российские НПЗ, ситуация с бензином. Есть демпфер, по которому российским нефтяникам возвращается примерно половина доходов нефтегазовых, чтобы они держали цены на внутреннем рынке, если совсем примитивно. И все это, конечно, дополнительная экономика, хоть и приносит нефтегазовый доход, но приносит их не в таких объемах, и все это ложится на дополнительные расходы, прежде всего, связанные с войной. Здесь мы говорим уже сейчас о сумме примерно в 2 триллиона рублей.

Об этом писала Financial Times, это был их эксклюзив, коллеги из The Bell подтвердили подлинность этого документа. Сейчас, по итогам пяти месяцев, дефицит достиг 6 триллионов рублей. Понятно, что дефицит считают по осени, но мы не ожидаем каких-то дополнительных поступлений доходов в последующих периодах. То есть сейчас дефицит это 2,6% ВВП, что уже вдвое выше уровня за прошлый год, и в 1,6 раза больше годового плана, который пока в законе о бюджете заложен в размере 3,8 триллиона рублей. Силуанов говорил о том, что дефицит бюджета несколько возрастет. Насколько он возрастет — несколько большой вопрос.

Дефицит финансируется, прежде всего, из заимствований на внутреннем рынке при помощи размещения гособлигаций. В 2025 году министерство собиралось, то есть по планам 2025 года на 2026 год занять 4,8, почти 5 триллионов рублей. А нет, все было по-другому. Извините, я не туда посмотрела, не в ту шпаргалку. В 2025 году министерство планировало занять 5 триллионов рублей, но в итоге заняло 7. План по займам на 2026 год был 5,5 триллионов рублей по номинальной стоимости госбумаг. И с начала года Минфин уже половину занял, больше половины, больше 3 триллионов Минфин занял. По мировым меркам российский госдолг невысок, всего 20%, об этом любит хвастаться Путин. Но с учетом высокой ключевой ставки его обслуживать все труднее, и он достаточно дорогой в обслуживании.

И если его сравнивать с другими странами, где долг такой же дорогой, то на самом то Россия здесь выглядит не так, чтобы очень хорошо. Вот, собственно говоря, военные расходы. О каких военных расходах мы говорим? И мне кажется, что речь прежде всего идет о выплатах гробовых и похоронных бонусов, то есть за смертность. Это связано с уточнением процедуры по признанию погибшими по суду. Здесь мы видим качественный скачок в решениях судов, и он по времени совпадает примерно с письмом Минфина в правительство о том, что потребуются дополнительные деньги. Вот, и в этом смысле я думаю, что речь идет прежде всего об этом.

Также закон разрешает регионам списать бюджетные кредиты и направить высвободившиеся деньги на расходы, связанные с СВО, не направляя одновременно на ЖКХ. Что это значит? ЖКХ будет недофинансированным, мы много про это говорим, но это значит, что расходы на СВО, а это прежде всего выплаты контрактникам, они крайне высокие и они становятся все менее и менее посильными и федеральному бюджету, как мы видим из поправок, и региональному бюджету. Хорошие новости во всей этой истории, что как бы неконтролируемо, это пока не признак бюджетного кризиса или предвестник неконтролируемой инфляции, печатания денег и других как бы ужасов, которыми любят пугать.

Но, по сути, это очередное признание того, что запланированных расходов на войну не хватает и это приоритет государства, поэтому для его выполнения придется действовать такими вот интересными способами и действовать максимально непрозрачно и непублично. Это тоже, конечно, ну, это предмет, на самом деле, отдельной боли, потому что вернуть обратно бюджетный процесс вот в прозрачные рамки еще нужно будет вспомнить об этом, а получается, что даже после остановки СВО, после окончания войны у правительства остаются такие полномочия и контроля за процессом у следующей Думы.

Что же, кстати, есть разговоры, что это такая страховка правительства на случай, если что-то с думскими выборами пойдет не так. Мне кажется, что это как бы, опять же, попытка рационализировать то, что есть. На самом деле, правительству нужно, чтобы было быстро и удобно, потому что неопределенность такая, что... Помнишь, был такой анекдот в ковид про планы на вечер? Это уже очень высокий уровень определенности. Вот, видимо, неопределенность такая, что планы на вечер — это прямо информация.

Горин. Дорогие зрители, если вы хотите узнать побольше про то, как идет бюджетный процесс в Российской Федерации, напишите, пожалуйста, об этом в комментариях под специально закрепленным комментарием. Зарезервируем на это немножечко времени в следующий раз. Про ПМЭФ. Петербургский экономический форум «Черное небо», потому что топливо горело от украинских ударов, и там была произнесена очень хорошо характеризующая современность фраза «Мы движемся очень быстро, хорошим темпом, но, к сожалению, в другую сторону».

Это сказал председатель наблюдательного совета московской биржи Сергей Швецов, и речь была про капитализацию фондового рынка. Были, понятно, дочери Путина — одна по телесвязи, другая лично. Одна про медицину, другая — про инженерный код российской нации. Что тебя там заинтересовало? Если что-то заинтересовало, не думаю, что ты всерьез готова рассуждать о словах Путина о том, что российская экономика, ее динамика сдержанная?

Прокопенко. На самом деле, это, кстати, интересная тема — говорить именно о словах Путина, но не о смыслах, которые мы обычно разбираем, а конкретно о подборе слов. И это очень важная история — то, как Кремль заговаривает текущую экономическую ситуацию. Кремль, и не только он, администрация президента, экономический блок правительства. Это нет ничего нового. Про отрицательный рост мы уже смеялись. Про донастройку, а не стагнацию после периода перегрева мы уже смеялись. Так и здесь. Динамика сдержанная, то есть она не отсутствующая, оно не гниет, оно осознанно делается так, чтобы темпы были такими низкими.

Это так же, как Путин говорит, что инвест-паузы нет, инвестиционный процесс продолжается. И в известной степени можно говорить об инвестиционной сдержанности. То есть в этом смысле пауза плохо, потому что пауза — что это такое? Это разрыв, это что-то остановилось. А вот сдержанность — это лучше, потому что процесс-то идет, продолжается, просто он идет своими темпами. Я здесь привлеку внимание к тем исследованиям, которые делает антрополог Александра Архипова по некроязу, вот этому самому языку, на котором чиновники и Кремль обсуждают текущие события, то есть вот этот вот не взрыв, а хлопок и так далее.

Меня очень интересуют вот эти экономические термины. Например, один из последних сообщений Минэкономики про инфляцию, где она не растет, а изменяется. И как бы цены, они не растут, они меняются. Технически не придерешься, но на самом деле впечатление будет совершенно другое. И есть огромное количество теоретических работ, как работать правильно со словом, как работать с метафорой, чтобы управлять ожиданиями, чтобы формировать ожидания определенным образом. И вот здесь, в некотором смысле, мы видим то же самое — это попытка формировать ожидания и управлять ожиданиями. Вот так. Я призываю обращать внимание на такого рода эвфемизмы.

Кстати, пишите, если слышите чего-то важное экономическое, как отрицательный рост или еще что-то, присылайте в комментарии. Это важно. Я бы хотела собрать такой словарь. Потому что это тоже как бы некоторое пропускание пыли в глаза, очковтирательство и попытка подстелить мягкую соломку, потому что ситуация в экономике… Нет, она не безнадежная, но она не хорошая. Она нездоровая. И таким образом, ну, что называется, крыса пытается не раскачивать лодку, потому что ее тошнит.

Горин. Ответы на вопросы еще раз напоминаю. Оставляйте их на YouTube под специально закрепленным комментарием. И примерно через месяц отберем несколько, чтобы Александра ответила. Очень много вопросов, дорогая Александра, про рубль, про его ослабление, ну, например, в такой формулировке. Что они мутят с рублем? Почему он опять самая крепкая валюта мира? Неужели это означает, что Набиуллина — самый влиятельный чиновник в системе? Про Набиуллину обсудили, но что мутят с рублем, полагаю, многие хотели бы знать.

Прокопенко. Хороший вопрос про рубль. Правильный ответ мы не знаем, потому что российская экономика находится в том состоянии, в котором она находится из-за войны, санкций, изменения скорости потоков капитала, отсутствия иностранцев, функции посредников финансовых, валютных и так далее, которые осуществляют экспортеры. Поэтому деньги возвращаются в страну неравномерно и в неполном объеме. Переход валюты, экспортных расчетов из традиционных валют, которые теперь даже в цельных документах называются недружественные, в рубли и юани, прежде всего в рубли. То есть это все то структурные факторы, которые приводят к более крепкому реальному курсу.

Есть две школы мысли, две основные школы мысли, к которым стоит, на мой взгляд, прислушиваться. Одна из них, которая говорит о том, что текущее состояние рубля, текущая его крепость, это вообще нормально, это его норма. А то, что мы наблюдали с 22 года по сейчас, это как раз отклонение от нормы. Это был такой длительный период перестраивания экономики, длительный период подстройки курса под новые реалии. И вот сейчас оно сложилось, сейчас можно говорить о том, что это равновесие сложилось.

Ну и, соответственно, противоположная точка зрения, что вот эта вот волатильность, она скорее отвечала условиям, экономическим условиям, которые были, а сейчас есть какие-то факторы, которые способствуют сильному укреплению рубля. Вот, то есть сейчас оно аномально, рубль аномально крепкий. Вот, и мне кажется, что, ну, то есть я не знаю, как правильно, потому что что мы понимаем про рубль точно? Что экономика функционирует сейчас при более высокой эффективной цене нефти, чем заложено в бюджет, чем ожидание. Ну, цены на нефть объективно повысились. И цены на российскую нефть, дисконты сократились, цены на российскую нефть тоже выросли.

Вот, бюджетное правило, которое как раз должно было сглаживать все эти колебания, работает, даже, ну, то есть это уже не правило, но оно работает не так, как предполагается, вот, поэтому его эффект тоже ограниченный. Санкционное давление также снижает спрос граждан и бизнеса на накопление в валюте. Этого почти всего нет, держать валюту очень дорого, банки ввели довольно высокие комиссии, вот, то есть спрос на валюту совсем по-другому сейчас формируется. Изменилась доля импорта в ВВП. Если до 2022 года она стабильно превышала 20%, то сейчас она снизилась до 16%. Импорт ВВП — это спрос на валюту.

И это связано со снижением доли импорта, связано с санкциями, локализациями большими, курс на технологический суверенитет. То есть в каких-то моментах оно действительно переходит на отечественные технологии с импорта, и это влияет на спрос на валюту. Выросли также цены на ненефтегазовые экспорты. В отличие от нефти, этот эффект не сглаживается никакими бюджетными правилами и напрямую способствует укреплению рубля. Ну и вот тут мы дальше доходим до, собственно говоря, ставки, которая высокая, но она совершенно не является главным и основным фактором на фоне всего остального.

То есть в этом смысле, суммируя курс, определяется в большей степени торговыми потоками и не сглаживается финансовыми потоками. С курсом никто ничего не мутит, просто текущая структура экономики такова, что он стал сильно менее предсказуемым и сильно более, и так как деньги в страну поступают неравномерно по ряду факторов, сильно более рваным, но и достаточно крепким. То есть вот я бы сказала, что это такое новое равновесие.

У правительства, с моей точки зрения, Центрального банка нет особых инструментов сильно ослаблять рубль. Ну то есть вот в текущем виде я сомневаюсь, что это вообще возможно. Опять же, ну такого спроса, то есть невозможно стимулировать с текущими санкциями такой спрос на валюту, чтобы ослабить национальность. И в этом смысле, поэтому все разговоры про будут ли ослаблять рубль, только если плавно, хотя, конечно, было бы комфортнее для многих экспортеров, чтобы рубль был послабее. Но он такой, какой он есть, вот. И в этом смысле, как бы, ну то есть его нельзя назвать предсказуемым и устойчивым. Хотя вклад курса в инфляцию сильно снизился. Раньше он был очень высокий, теперь он снизился, в том числе потому что рубль крепкий. Вот, ну вот как-то так.

Горин. Следующий вопрос. Что с инвестиционным климатом в России? На депозитах размещены триллионы рублей, но их владельцы не спешат их инвестировать даже в ОФЗ, которые по ожидаемой доходности почти сравнялись. Как обстоят дела с иностранными инвестициями?

Прокопенко. Почему рубль такой крепкий? С иностранными инвестициями дела обстоят не очень хорошо. Проще говоря, их нету. Если раньше, до войны, мы, иностранные инвестиции, это были и прямые на деньги иностранцев, и деньги российского происхождения, но там через Британские и Виргинские острова, Кипр, Гернси и другие офшорные зоны, которые заходили в Россию, потому что так было проще структурировать компании, сейчас этого потока нет.

Был период великого возвращения, когда европейская, ну западная финансовая система выталкивала российские деньги, и они возвращались в российскую банковскую систему, собственно, и легли на эти самые депозиты. А дальше, ну, нового притока нету. Иностранцы из так называемых дружественных стран, не то чтобы торопиться вкладывать в Россию, их можно понять, опять же, напомню, дружественное, недружественное, это акт правительства, а не фигура речи. И, соответственно, сегодня ты дружественный, а завтра у тебя к власти приходит неприятный руководству Кремля человек, и начинаются разные приколы, как, например, сейчас же, там, как Россия отравила Армению, вот.

И в этом смысле переход в статус недружественной страны, это совершенно другой режим хозяйства. Это не способствует никакой инвестиционной деятельности, и понятно, что в текущем виде, под текущие санкции, никакой иностранный инвестор прямой не подпишется, чтобы вложить деньги, ввести и вложить деньги в Россию, вот, как было раньше. Количество сделок заключенных с иностранцами, которые посчитали российские компании, в прошлом году была одна, позапрошлом году была одна.

Соответственно, инвестиций нет, а домашние инвестиции не развиваются, тоже по ряду причин. Первое, в принципе, отечественные инвесторы не были готовы инвестировать, ну, обычно они хотели бы, чтобы инвестиции шли софинансировано с государством. Государство не готово инвестировать, инвестиции отрицательные по прогнозу, и мало что планируется. Второе, это, конечно, текущий процесс, связанный с перераспределением собственности, и ты можешь инвестировать в расширение производства, ты можешь инвестировать в закупку оборудования, а потом у тебя придут и отберут актив. В этом смысле, ну, то есть, в этом плане нет никакого смысла инвестировать до появления какой-то большей определенности, появится она или нет, я не думаю.

Опять же, текущий закон о сроках давности по приватизации, он, конечно, принят, но там такое количество исключений, вот, и опять же, коррупция и экстремизм там есть, что в этом смысле декоративно приняли, но на самом деле, а воз и ныне там. И в этом смысле ожидать какого-то, каких-то инвестиционных решений от собственников бизнеса и от владельцев депозитов довольно странно. Есть, и поэтому на этом фоне меня, например, крайне беспокоит текущее обсуждение создания нового государственного пенсионного управляющего, которому передадут накопительную пенсию, то есть деньги молчунов, которые сейчас находятся под управлением ВЭБа. И эти деньги якобы вот это дадут те самые длинные деньги, которые правительство планирует, о котором правительство так долго говорит.

То есть никто не будет забирать депозиты, но вот эта вот заначка из обесценивающихся накоплений молчунов, она может быть первой ласточкой, и, конечно, нужно ждать, пока они допишут законопроекты, понять каким будет дизайн, каким будет мандат у этой управляющей компании, что туда дадут. И главное, в какие проекты это будут инвестировать, потому что Шувалов, председатель Внешэкономбанка Игорь Шувалов на ПМЭФ говорил о том, что это будут проекты ВЭБа.

Ну вот, мне сразу на память приходит бридж-кредиты «Мираторга», значит, кредиты, которые давались под Усть-Лугу и строительства там инфраструктуры, «ЗапСибНефтехим», который аккредитовался по, по-моему, фактически отрицательным ставкам. И вот такого рода интересные, то есть у ВЭБа есть интересная история финансирования разных проектов, явно ничего нельзя говорить про доходности и так далее, но если в текущем виде вот эти вот пенсионные накопления, они суперконсервативно инвестированы, то, конечно, после принятия закона надо будет посмотреть, что там будет. Но вот вообще попытка государства использовать эти деньги вот таким вот образом. Там же еще будет, раз пытаются сделать автоподписку, на которой сломались все предыдущие попытки заставить людей, заставить трансформировать деньги населения вот в эти самые длинные инвестиционные деньги.

Вот, люди на это не соглашаются, система задизайнена не очень в пользу людей, вот, а автоподписка это же, по сути, отъем денег автоматически. Вот в этот раз я боюсь высокий риск того, что эта автоподписка пройдет, потому что если Дума так легко сдает свои полномочия по бюджету, то и по пенсиям тоже может сдать полномочия крайне легко. Или можно успеть в текущую Думу, а что там будет в новой Думе, это уже проблема новой Думы. Ну, в общем, я сейчас спекулирую, конечно, что не, но вот если бы все было хорошо с инвестициями и с иностранными, и с отечественными, то государство бы не целилось на эту заначку.

Горин. Последний третий вопрос, даже не вопрос, а его фрагмент, потому что стоило прочитать первое предложение, Александра сказала: «Берем, берем». Подскажите, есть ли какое-то исследование о влиянии ключевой ставки на увеличение инфляции? Может быть, хоть одно, Александра? Маленькое? Ну, вряд ли так много исследует этот незначительный процесс.

Прокопенко. Не ерничай. Есть огромный корпус литературы о влиянии ключевой ставки на инфляцию, на рост и на снижение. Прежде всего, это, конечно, базовые учебники по макроэкономике, вот прям классика-классика. И я очень рекомендую любое издание Мэнкью, самый лучший учебник по макроэкономике, который вообще был издан когда-то. Он постоянно переиздается, можно взять какие-то более поздние издания. Есть прекрасный учебник по макроэкономике Оливье Бланшара, где тоже очень хорошо описано, вот эта база, потому что то, как влияет ставка на инфляцию, эта баз, вот она там описана. Можно учебники Кругман, очень хорошая.

Если по какой-то причине учебники читать лень, есть портал «Финансовая культура Банка России». Это просветительский портал об экономике, где очень простым, понятным языком описано, что такое ключевая ставка, как она работает, что такое инфляция. На сайте есть инфляционный калькулятор, с помощью которого можно посчитать инфляцию и убедиться, как это все работает. В общем, там очень много интересного. А для тех, кто базу уже освоил, есть не менее потрясающий проект Econs.online, где публикуется информация, где публикуются обзоры современных исследований об экономике.

На мой взгляд, это один из лучших порталов русскоязычных об экономике, которые есть, об экономической теории, о финансах. В общем, там сотрудники переводят и описывают огромное количество исследований. Они пишут не про исследования, а про феномены. В общем, я крайне рекомендую начать оттуда, а потом можем продолжить через другие ресурсы.

Горин. Приходите на консультацию в определенные часы на кафедре, это называется. Спасибо большое Александре Прокопенко, исследовательнице Берлинского центра Carnegie, которая понимает и в политике, и в экономике, и вы в этом могли убедиться. Кота Лучика видели? Видели. Ставьте лайк. Подписывайтесь на канал, пишите комментарии. Спасибо, дорогая Саша, и до встречи.

Прокопенко. Пока.