В последние десятилетия у кандидатов вроде Дональда Трампа и Берни Сандерса не было шансов на президентских выборах. Теперь же они успешно выступают на праймериз. Даже если Трампу и Сандерсу не удастся попасть в Белый дом, эта президентская кампания может навсегда изменить американскую политику. Их успех – доказательство того, что избиратели все более недовольны сложившимися правилами игры. 

Позиции Сандерса и Трампа по многим вопросам кардинально расходятся, но оба критикуют богатых спонсоров и лоббистов, оказывающих большое влияние на американскую политику, и требуют реформировать финансирование избирательных кампаний. Оба осуждают корпорации, которые переводят производство в другие страны, и критикуют торговые соглашения, усиливающие позиции компаний в их отношениях с рабочими. И оба хотят большего вмешательства государства в экономику.

Сандерс – левый популист, который обещает защитить «терпящий бедствие средний класс» от «класса миллиардеров». Трамп – правый популист, обещающий американскому народу защиту от жадных бизнесменов и нелегальных мигрантов. Но оба выступают против того, что они называют партийным истеблишментом. И уже много десятилетий никто из кандидатов в президенты США не обсуждал экономику так, как это делают Трамп и Сандерс.

Бизнес – наше все

Сандерс и Трамп оспаривают главные постулаты нынешней американской экономической политики. С 1930-х по 1960-е, начиная с «Нового курса» Рузвельта, экономическая политика в США опиралась на три принципа: управляемый капитализм, кооперацию бизнеса и профсоюзов и политический плюрализм. Однако с конца 1970-х годов их сменила другая установка: саморегулирование рынков и необходимость распространять рыночные принципы на другие сферы. Госрегулирование и налоги все чаще рассматривались как факторы, сдерживающие рост. Поэтому задачей правительства было сокращать регулирование бизнеса и устранять барьеры для иммиграции, торговли и иностранных инвестиций. 

Вот несколько показателей, подтверждающих такую политику.
●    В 1977 году в Управлении по охране труда США работало 37 инспекторов на миллион работников, сегодня – только 22. 
●    Предельная ставка налога на самые высокие доходы упала с 70% до 39%. Налог на проценты и дивиденды с капитала (который в основном затрагивает богатых людей) сократился с 40% в 1977 году до 20%.
●    Торговые соглашения облегчили вывод производств за рубеж. Только с 1990 по 1995 год было подписано 27 таких соглашений. Попытки обложить налогами работу американских компаний за рубежом закончились ничем.
●    Основные отрасли вроде авиаперевозок и телекоммуникаций освобождены от регулирования цен.

В начале 1970-х американские компании развернули наступление на профсоюзы и другие общественные организации: они выводили производства со Среднего Запада, где профсоюзы еще сохраняли влияние, нанимали временных работников и увольняли профсоюзных активистов. В 1955 году в профсоюзах состояло около трети несельскохозяйственных работников, а в 1989-м – всего 16,4%. Сегодня бизнес получил новые возможности для снижения зарплат американским работникам: компании используют приток иммигрантов, ссылаются на дешевизну труда у своих конкурентов в других странах или просто угрожают перевести производство за границу. 

Параллельно росло число корпоративных лоббистов в Вашингтоне (в 1971–1982 годах – со 175 до 2445). Изначально бизнесмены ставили на Республиканскую партию, но со временем начали активно финансировать и демократов. В 1992 году крупнейшая часть взносов на избирательную кампанию Билла Клинтона поступила от сотрудников инвестбанка Goldman Sachs. После выборов президент Goldman Sachs Роберт Рубин стал главой Национального экономического совета, а потом министром финансов, где выступал за дерегулирование финансовой отрасли. Параллельно Верховный суд США отменил ряд требований к финансированию избирательных кампаний, в том числе ограничения на объем взносов и объем расходов, а также ограничения для корпоративных пожертвований. Все это усилило влияние самых богатых американцев на обе главные партии. 

В рамках «Нового курса» профсоюзы и рабочая сила были в каком-то смысле противовесом бизнесу. Но переход к либеральному рыночному порядку, который начался в годы президентства Никсона, во многом подорвал этот плюрализм.

Трамп против Уолл-стрит

Выглядит странно, когда миллиардер Дональд Трамп оспаривает принципы рыночного либерализма. Однако Трамп не типичный республиканец. Он бывший демократ, который постепенно мигрировал в сторону Республиканской партии, поскольку увидел там больше возможностей для своей политической карьеры. Он не проявляет особого интереса к консервативной идеологии и не контактирует с ее носителями. А его бизнес – недвижимость и строительство – зависит от государственных заказов.

В избирательной кампании Трампа больше всего внимания привлекли его обвинения в адрес латиноамериканских мигрантов и требование временно запретить мусульманам въезд в США. Это, безусловно, ксенофобские заявления. Но помимо этого, Трамп прямо выступает против республиканского либертарианства и затрагивает ключевые вопросы этой неолиберальной повестки. Он критикует компании, которые переводят штаб-квартиру за границу, чтобы не платить налоги в США, заявляет, что Уолл-стрит создает колоссальные проблемы и что налоги на финансовую отрасль нужно повысить. Он осуждает рабочие визы для инженеров и программистов, которые якобы отнимают рабочие места у американцев. Его нападки на Китай на деле также обращены против неолиберальной политики, благодаря которой американские компании пользуются дешевым трудом китайцев и импортируют из Китая товары, прежде производившиеся в США. Избирателям также импонирует, что Трамп сам финансирует свою избирательную кампанию и не зависит от лоббистов большого бизнеса, которых вовсю критикует.

Решения, которые предлагает Трамп, могут ничего и не изменить. Но другие республиканские кандидаты отказываются признавать те проблемы, о которых он говорит. Когда на дебатах в январе Трамп предложил ввести таможенные пошлины на ввоз китайских товаров, его оппоненты – Джеб Буш, Марко Рубио и Тед Круз – ответили, что это лишь навредит потребителю.

Трамп также отвергает стандартные правоцентристские взгляды на государство: он против сокращения социальных пособий и программы Medicare, он не поднимает шум по поводу растущего долга и дефицита бюджета, а, напротив, выступает за крупные госинвестиции в инфраструктуру. Он вслед за Сандерсом и Клинтон призывает к снижению цен на лекарства.

Республиканские оппоненты Трампа боятся, что его резкие заявления в адрес латиноамериканских мигрантов и женщин обрекут партию на провал. Но они критикуют Трампа и за его экономическую позицию. «Клуб роста», который поддерживает рыночно-ориентированных кандидатов, объяснил, что выступает против Трампа, поскольку тот требует «всеобщего медицинского страхования»; считает, что «государство может национализировать компании»; предлагает поднять налоги для граждан, чье состояние превышает $10 млн, и ввести пошлины на китайские товары.

Сандерс и его революция

Сандерс более типичный противник рыночного либерализма. До нынешней избирательной кампании он был независимым политиком, его не поддерживают действующие сенаторы и губернаторы, его взгляды противоречат позиции трех последних демократических администраций. Сандерс называет себя социалистом, но он не марксист – он не требует общественной собственности на средства производства. Он скорее левый популист, который обещает защитить народ от жадного истеблишмента. На январских дебатах Сандерс заявил: «Нам нужно решить фундаментальную проблему – горстка миллиардеров контролирует экономическую и политическую жизнь в этой стране».

Сандерс призывает выделить колоссальные средства на строительство инфраструктуры (около $1 трлн) и ввести бесплатное высшее образование. Все это он предлагает профинансировать за счет повышения налогов на финансовые спекуляции и самых состоятельных американцев (Клинтон против такого решения). Сандерс хочет распространить программу медицинского страхования Medicare на всех граждан, что подразумевает отказ от частных страховых компаний, разве что в дополнение к государственной программе.

Сандерс выступает против торговых соглашений, которые, по его мнению, поощряют американские инвестиции за границей, и обещает закрыть налоговые лазейки для корпораций. Он, как и Трамп, обещает занять жесткую позицию по Китаю. Он хочет разделить крупнейшие банки – восстановить действие закона Гласса – Стиголла, отмененного при Билле Клинтоне. Он за либерализацию миграционного законодательства, но, как и Трамп, заявляет, что иностранцы отнимают у американцев рабочие места в секторе высоких технологий.

В отличие от Клинтон президентская кампания Сандерса опирается на взносы мелких спонсоров. Он выступает за государственное финансирование избирательных кампаний и за ограничение пожертвований. Но главное – он призывает к «политической революции», которая состоит в том, чтобы «вовлечь миллионы людей в политический процесс». Явки на выборы недостаточно: люди должны активно участвовать в политике между выборами, чтобы ограничить власть «класса миллиардеров». 

Избиратели Сандерса и Трампа: кто они?

Согласно январскому опросу Pew, средний сторонник Трампа – белый немолодой мужчина без высшего образования, со средним или немного ниже среднего уровнем доходов. Как показал недавний опрос RAND, они чаще других высказывают недовольство в адрес расовых меньшинств и нелегальных иммигрантов и выступают за «прогрессивную экономическую политику».

Сторонники Сандерса, напротив, в основном более молодые люди, студенты или выпускники университетов с семейным доходом выше среднего. Среди его избирателей есть и рабочие, но по большей части его поддерживают «белые воротнички», которые долгое время составляли значительную часть демократического большинства. По опросам, среди сторонников Сандерса больше белых мужчин, хотя это скорее из-за контраста с Хиллари Клинтон, которую активно поддерживают женщины и представители меньшинств.

Порой попадаются избиратели, которые говорят, что могут поддержать и Трампа, и Сандерса. Но вряд ли на этих выборах основная масса сторонников одного из них будет готова проголосовать за другого. Слишком велик разрыв по таким вопросам, как права меньшинств и иммиграция, изменения климата, роль женщин в экономике и политике. Однако если политика американских властей в следующие десятилетия спровоцирует очередную Великую депрессию, избиратели Трампа и Сандерса могут и объединиться. Такая коалиция потрясет основы нынешнего неолиберального порядка.

Направо или налево?

Политические перемены в США похожи на то, что происходит сейчас в Европе. С одной стороны, во многих европейских странах – во Франции, Бельгии, Нидерландах, Дании, Норвегии, Финляндии и даже Швеции, не говоря уже об Австрии и Восточной Европе, – силу набирают правые партии. С другой стороны, в южных странах (Испания, Италия, Греция) доминирует левый популизм. Разумеется, тут есть ряд осложняющих дело факторов: судьба евро, роль общеевропейских политических структур, доминирующая роль Германии. Но, по большому счету, все эти популистские движения пропагандируют такой же экономический национализм, к которому призывают Трамп и Сандерс. 

Стоит вспомнить, какие перемены произошли в период между 1870-ми и Второй мировой войной. Тогда в экономике правили бал капитал и либеральные взгляды, а неравенство увеличивалось (как и в последние лет сорок). Эпизодические всплески популизма и социализма в США и Европе ничего не меняли (как и сейчас), пока не случилась Великая депрессия. В Америке старый либеральный порядок сменился левым «Новым курсом», в Европе же этот перелом вызвал к жизни фашизм.

Распад нынешнего политико-экономического порядка может спровоцировать поворот как налево, так и направо. Мы пока не знаем, в каком направлении двинутся в таком случае Соединенные Штаты. Но кампании Трампа и Сандерса вполне могут оказаться предвестниками такого поворота.

Английский оригинал статьи опубликован в Vox, 30.01.2016