Интернет наполнился не только инструкциями экспертов по цифровой безопасности, но и городскими легендами, конспирологией и сгенерированными ИИ статьями, уводящими фокус внимания далеко от реальных проблем с MAX.
Давид Френкель
{
"authors": [
"Варвара Полудина",
"Алексей Малашенко"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "dc",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "ctw",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "russia",
"programs": [
"Russia and Eurasia"
],
"projects": [],
"regions": [
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Внутренняя политика России"
]
}Источник: Getty
Взаимоотношения между Москвой и Грозным строятся не в рамках институтов, а на основе личных отношений между Путиным и Кадыровым. В этом есть плюсы и минусы. Оставление Кадырова в должности главы Чечни на второй срок — косвенный признак того, что Путин не собирается уходить из власти.
Источник: Ведомости

Алексей Малашенко, эксперт Центра Карнеги:
Это естественно, что Рамзана Кадырова утвердили на второй срок в должности главы республики. Проблема в том, что взаимоотношения между Москвой и Грозным не строятся в рамках институтов, а строятся на личных, персональных отношениях между Владимиром Путиным и Рамзаном Кадыровым. В этом есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, это фактор подчинения Грозного Москве. С другой — если на секунду представить, что Путина не будет у власти, то вся система, которая построена на личных отношениях, тут же начнет рушиться. Кадыров — человек молодой, может быть, не совсем образованный, но очень четкий. И он действительно ориентируется не на систему и институты, а на личность. Если этой личности, на которую он ориентируется, не будет, это вызовет очень большие проблемы как для Чечни, так и для Кавказа в целом и для России, потому что Чечня — это субъект Федерации, пусть особый, специфический, но все равно один из. Так что если Кадырова оставили на посту, то это косвенный признак того, что Владимир Путин собирается остаться у власти.
Если по существу, то Кадыров сделал как много хорошего, так и много плохого. Он не имеет отношения к Кавказу в целом. К его опыту на Кавказе относятся очень двойственно. Например, в Дагестане, сердце Кавказа, где проживает 3 млн мусульман из 7 млн проживающих в России, про Кадырова и Чечню говорят либо так: «Слава богу, там порядок, не то что у нас», либо: «Ни в коем случае не хотим кадыровских методов». Вот такая дихотомия восприятия — результаты Кадырова хороши, а методы не устраивают. Но сейчас он, на мой взгляд, начинает исчерпывать свои возможности.
Варвара Полудина
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
Интернет наполнился не только инструкциями экспертов по цифровой безопасности, но и городскими легендами, конспирологией и сгенерированными ИИ статьями, уводящими фокус внимания далеко от реальных проблем с MAX.
Давид Френкель
Кириенко не готов к открытому конфликту с силовиками, поэтому политблок Кремля отбивается легкой артиллерией — публичными политическими заявлениями. Но в условиях цензуры и ставшего привычным молчания истеблишмента эти «хлопки» звучат достаточно громко и находят отклик в уставшем от войны обществе.
Андрей Перцев
Вооруженный конфликт между двумя странами Глобального Юга ставит под сомнение усилия Москвы сформировать новые международные платформы, способные стать альтернативой западноцентричному миропорядку.
Руслан Сулейманов
Даже если по итогам войны нефтегазовая инфраструктура стран Залива особо не пострадает, мир выйдет из кризиса с меньшими запасами нефти и газа, а военная надбавка будет толкать цены вверх.
Сергей Вакуленко
В отличие от дипломатичного Илии II, Шио склонен к резкой антизападной риторике и часто подчеркивает деструктивность «либеральных идеологий» для Грузии. Это вызывает опасения, что при нем церковь может утратить свою объединяющую роль, став инструментом ультраправой политики.
Башир Китачаев