• Исследования
  • Politika
  • Эксперты
  • Пожертвовать
Ислам оскорбленный

Источник: Getty

Статья
Берлинский центр Карнеги

Ислам оскорбленный

Между исламской и христианской религиозными традициями неизбежны трения, однако не следует обострять взаимную раздраженность и раздувать конфликт, как это делают радикалы.

Link Copied
Алексей Малашенко
10 октября 2012 г.
Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.

Накал страстей, вызванный трейлером к фильму «Невинность мусульман» и чрезвычайно нервной реакцией на него мировой мусульманской «улицы», несколько спал, и теперь без излишних эмоций можно порассуждать: а что это было? Мы задаемся подобным вопросом не впервые: в 2004 году в Нидерландах был убит снявший антиисламский ролик режиссер Тео ван Гог; в 2005-2006 годах громили посольства из-за опубликованных в западной прессе карикатур на пророка Мухаммада; не прекращаются преследования приговоренного к смерти еще аятоллой Хомейни писателя Салмана Рушди... Почему такая экзальтированная реакция, откуда ярость и жажда мести?

В широком смысле подоплека этого кроется в зависти к Западу, обратившейся в ненависть. Запад обошел исламский мир по уровню развития, по военной мощи (это Саудовская Аравия покупает у американцев оружие, а не наоборот) и по качеству жизни. Сопоставления в сфере материального успеха явно не пользу мусульман, поэтому остаются сравнения в области религии и духовности. По убеждению мусульман, здесь безусловное превосходство — за ними. Ведь ислам, как считают его сторонники, — самая совершенная монотеистическая религия, а Мухаммад — «печать пророков»; ислам предложил людям идеальные модели государственного устройства и экономики, шариат — оптимальный закон организации общества. И вот теперь ислам и его пророка публично оскорбляют. Естественно, ответ на это должен быть жестким, даже жестоким.

Вселяет оптимизм тот факт, что большинство мусульман хоть и рассердились, но не считают «Невинность...» поводом для погромов и убийств. Так, российские правоверные, за исключением двух-трех эпизодов на Северном Кавказе, в целом отнеслись к провокационному трейлеру сдержанно, даже как-то индифферентно (дескать, «собака лает, а караван идет»). Плохо, однако, то, что мировой обыватель будет судить об исламе именно по действиям погромщиков-радикалов. Точно так же многие воспринимают ислам сквозь призму религиозного терроризма. «Отменить» такой взгляд с помощью конференций-диалогов и заклинаний, провозглашающих, что «ислам — религия мира», не получается.

Для европейцев и американцев, да и для многих россиян мусульманский «ответ» на скандальный трейлер неприемлем. Современная христианская традиция толерантнее исламской, она допускает иронию в адрес религий. В исламе же вообще меньше простора для свободы самовыражения. Это, кстати, одно из показательных, хотя и не самых главных различий между двумя религиозными культурами.

Безусловно, фильм провокативен. Сейчас, когда политический ислам одержал многочисленные победы, он особенно ни к чему. Снять его могли только безответственные люди. Но все же неясно: почему немусульманину нельзя публично выражать свое отношение, пусть даже негативное, к исламу? Кто дал право на такое табу? Получается, что об исламе можно рассуждать только с дозволения самого ислама. При этом внутри исламской религии существует масса самых разных толкований и интерпретаций: шиизм, суннизм, в котором целых четыре религиозно-правовых толка, салафизм, ваххабизм... Какой из этих доктрин руководствоваться? Также стоит заметить, что в научных исламоведческих публикациях есть много нелицеприятных деталей, касающихся и пророка, и праведных халифов. Да и создание Корана ученые мужи представляют иначе, чем мусульманские богословы. Так что же? «Собрать все книги бы, да сжечь?»

Жесткие действия радикалов подпитывают идею о конфликте цивилизаций. Если даже конфликта и нет, то есть периодически обостряющаяся взаимная раздраженность и безусловные трения между религиозными традициями. Они неизбежны. Только не надо их раздувать.

О авторе

Алексей Малашенко

Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»

Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.

    Недавние работы

  • В прессе
    Трения или столкновение?

      Алексей Малашенко

  • В прессе
    ИГ в 2017 году полностью не исчезнет

      Алексей Малашенко

Алексей Малашенко
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Алексей Малашенко
Американский континентБлижний ВостокСеверная АфрикаРоссия и КавказРоссияЗападная ЕвропаПолитические реформыБезопасность

Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Из другой России в новую. Иван Толстой об эмиграции и возвращении

    Есть ли у судьбы Алексея Толстого своя мораль? Лубянка редко изобретает новые сюжеты: уж больно хорошо срабатывают старые.

      Иван Толстой

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Началось, или О новой развилке путинского режима

    В России рождается два разнонаправленных тренда, рвущие режим на части. Первый — это путинская логика войны, где эскалация влечет за собой еще большую эскалацию, второй — запрос на перемены, на реалистичную оценку возможностей, на компетентность в принятии решений и адекватное целеполагание.

      Татьяна Становая

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Кабмин без одного. К чему приведет перезагрузка правительства Украины

    Подбор преемника Федорова ярко демонстрирует, чего Зеленский хочет от высшего военного руководства: продолжить удачную военную стратегию, но без выращивания политического конкурента.

      • Konstantin Skorkin

      Константин Скоркин

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Обнуление обновлений. Куда ведут Казахстан политические реформы Токаева

    Главный урок для Токаева — судьба Назарбаева. Его предшественник слишком рано и слишком подробно описал механизм собственного транзита и в итоге потерял контроль над процессом. Поэтому план Токаева заключается в отсутствии конкретного плана, по крайней мере публичного.

      Темур Умаров

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Пять проблем Кишинева. Как молдавские власти справляются с новой волной кризисов

    Для европейского будущего Молдовы способность PAS добиться успехов в госстроительстве может оказаться важнее, чем темпы переговоров о вступлении в ЕС.

      Балаш Ярабик

Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
  • Исследования
  • Carnegie Politika
  • О нас
  • Эксперты
  • Мероприятия
  • Контакты
  • Конфиденциальность
  • Для медиа
Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
© 2026 Все права защищены.