• Исследования
  • Politika
  • Эксперты
  • Пожертвовать
Ислам оскорбленный

Источник: Getty

Статья
Берлинский центр Карнеги

Ислам оскорбленный

Между исламской и христианской религиозными традициями неизбежны трения, однако не следует обострять взаимную раздраженность и раздувать конфликт, как это делают радикалы.

Link Copied
Алексей Малашенко
10 октября 2012 г.
Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.

Накал страстей, вызванный трейлером к фильму «Невинность мусульман» и чрезвычайно нервной реакцией на него мировой мусульманской «улицы», несколько спал, и теперь без излишних эмоций можно порассуждать: а что это было? Мы задаемся подобным вопросом не впервые: в 2004 году в Нидерландах был убит снявший антиисламский ролик режиссер Тео ван Гог; в 2005-2006 годах громили посольства из-за опубликованных в западной прессе карикатур на пророка Мухаммада; не прекращаются преследования приговоренного к смерти еще аятоллой Хомейни писателя Салмана Рушди... Почему такая экзальтированная реакция, откуда ярость и жажда мести?

В широком смысле подоплека этого кроется в зависти к Западу, обратившейся в ненависть. Запад обошел исламский мир по уровню развития, по военной мощи (это Саудовская Аравия покупает у американцев оружие, а не наоборот) и по качеству жизни. Сопоставления в сфере материального успеха явно не пользу мусульман, поэтому остаются сравнения в области религии и духовности. По убеждению мусульман, здесь безусловное превосходство — за ними. Ведь ислам, как считают его сторонники, — самая совершенная монотеистическая религия, а Мухаммад — «печать пророков»; ислам предложил людям идеальные модели государственного устройства и экономики, шариат — оптимальный закон организации общества. И вот теперь ислам и его пророка публично оскорбляют. Естественно, ответ на это должен быть жестким, даже жестоким.

Вселяет оптимизм тот факт, что большинство мусульман хоть и рассердились, но не считают «Невинность...» поводом для погромов и убийств. Так, российские правоверные, за исключением двух-трех эпизодов на Северном Кавказе, в целом отнеслись к провокационному трейлеру сдержанно, даже как-то индифферентно (дескать, «собака лает, а караван идет»). Плохо, однако, то, что мировой обыватель будет судить об исламе именно по действиям погромщиков-радикалов. Точно так же многие воспринимают ислам сквозь призму религиозного терроризма. «Отменить» такой взгляд с помощью конференций-диалогов и заклинаний, провозглашающих, что «ислам — религия мира», не получается.

Для европейцев и американцев, да и для многих россиян мусульманский «ответ» на скандальный трейлер неприемлем. Современная христианская традиция толерантнее исламской, она допускает иронию в адрес религий. В исламе же вообще меньше простора для свободы самовыражения. Это, кстати, одно из показательных, хотя и не самых главных различий между двумя религиозными культурами.

Безусловно, фильм провокативен. Сейчас, когда политический ислам одержал многочисленные победы, он особенно ни к чему. Снять его могли только безответственные люди. Но все же неясно: почему немусульманину нельзя публично выражать свое отношение, пусть даже негативное, к исламу? Кто дал право на такое табу? Получается, что об исламе можно рассуждать только с дозволения самого ислама. При этом внутри исламской религии существует масса самых разных толкований и интерпретаций: шиизм, суннизм, в котором целых четыре религиозно-правовых толка, салафизм, ваххабизм... Какой из этих доктрин руководствоваться? Также стоит заметить, что в научных исламоведческих публикациях есть много нелицеприятных деталей, касающихся и пророка, и праведных халифов. Да и создание Корана ученые мужи представляют иначе, чем мусульманские богословы. Так что же? «Собрать все книги бы, да сжечь?»

Жесткие действия радикалов подпитывают идею о конфликте цивилизаций. Если даже конфликта и нет, то есть периодически обостряющаяся взаимная раздраженность и безусловные трения между религиозными традициями. Они неизбежны. Только не надо их раздувать.

О авторе

Алексей Малашенко

Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»

Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.

    Недавние работы

  • В прессе
    Трения или столкновение?

      Алексей Малашенко

  • В прессе
    ИГ в 2017 году полностью не исчезнет

      Алексей Малашенко

Алексей Малашенко
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Алексей Малашенко
Американский континентБлижний ВостокСеверная АфрикаРоссия и КавказРоссияЗападная ЕвропаПолитические реформыБезопасность

Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Наши мертвые нас не оставят в беде. Как война меняет литературные вкусы российского общества

    Читателю больше не нужны подмигивания, намеки, прозрачные аллегории, примеры из прошлого или инструменты проработки травмы. В книгах он ищет не объяснения происходящего с ним лично, со страной и миром, но укрытия от всего вышеперечисленного.

      • Galina Yuzefovich

      Галина Юзефович

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Церковь, розыск, СВР. Что показал арест Рыбаря в Черногории

    Задержание Звинчука могло бы стать серьезным ударом по российской пропагандистской инфраструктуре на Балканах. Но пока из него можно сделать другой вывод: Москва ценит и защищает своих пропагандистов, а Европа до сих пор не решила, что с ними делать, ограничив риски для них несколькими часами в полиции.

      Ксения Лученко, Иван Филиппов

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Эрозия государства. О чем говорят поствыборные перестановки в правительстве

    При всей своей кажущейся незначительности нынешние перестановки закрепляют важную тенденцию: административное ядро российского госаппарата постепенно проседает, уступая все четче проступающим профильным сферам влияния.

      Татьяна Становая

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Цена безальтернативности. Насколько российский газ для Китая дешевле, чем для Европы?

    В широком диапазоне цен и рыночных условий, наблюдавшихся за четверть века, формула поставок газа в Китай дает на 20–30% более низкую цену, чем формула, действовавшая для Западной Европы.

      Сергей Вакуленко

  • Комментарий
    Carnegie Politika
    Тыловой фронт. Чем чреваты российские удары по экономике Украины

    Российские удары по украинской промышленности и инфраструктуре лишают страну доходов и вынуждают тратить и без того ограниченные бюджетные средства на восстановление. То есть еще больше увеличивают разрыв между способностью страны продолжать боевые действия на фронте и способностью украинской экономики обеспечивать их в тылу.

      Балаш Ярабик

Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
  • Исследования
  • Carnegie Politika
  • О нас
  • Эксперты
  • Мероприятия
  • Контакты
  • Конфиденциальность
  • Для медиа
Получайте Еще новостей и аналитики от
Берлинский центр Карнеги
© 2026 Все права защищены.