Алексей Малашенко
{
"authors": [
"Алексей Малашенко"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [
"Евразия переходного периода"
],
"regions": [
"Россия и Кавказ",
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы"
]
}Источник: Getty
Не повторить Чечню
Теракт в Казани развеял иллюзию, что Татарстану, в отличие от Северного Кавказа, удастся избежать радикализации ислама. Активность исламских радикалов в Татарстане нельзя преувеличивать, но нельзя и игнорировать, как это порой делают власти республики.
Источник: Газета.Ру

Зато важно отметить, что, как бы их ни называть, все они оппонируют так называемому традиционному татарскому исламу. Деление ислама на традиционный и нетрадиционный имеет место и в Татарстане, и на Северном Кавказе, и в Центральной Азии (вообще в мусульманском мире), и оба ислама находятся в перманентном конфликте, сопровождающемся стычками между противоборствующими сторонами.
Борьба эта является не только религиозной, но также идеологической и политической. Это схватка за влияние на умы мусульман, за контроль над мечетями, религиозными институтами и университетами, в конце концов, за общество.
Чего конкретно хотят в Татарстане местные «ваххабиты» — будем называть исламских оппозиционеров так, как они чаще всего именуются журналистами и политиками? Во-первых, доказать свое превосходство над традиционным исламом, который менее требователен к соблюдению шариатских нормативов, над духовенством, которое слишком лояльно власти и стоит на позициях откровенного конформизма. Во-вторых, они стремятся быть сопричастными к движению мирового радикального ислама, частью которого они себя считают. В-третьих, они добиваются возможности следовать исламскому образу жизни, жить по законам шариата, а если это невыполнимо, выйти из состава России, образовав свое исламское государство. ...
О авторе
Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»
Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.
- Трения или столкновение?В прессе
- ИГ в 2017 году полностью не исчезнетВ прессе
Алексей Малашенко
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Попаданец Путин. Зачем читать графический роман Эндрю Вайса «Случайный царь»Комментарий
Миссией попаданца Путина оказалось само же нахождение на троне, тогда как ревизия европейского и мирового порядка — лишь побочным эффектом.
Владислав Горин
- Пределы разворота. Как далеко может зайти сближение Сеула с МосквойКомментарий
Нападки президента Ли на Украину и примирительная позиция по отношению к России многое говорят о его внешнеполитических установках. Однако приоритеты в области экономики и безопасности не позволят Южной Корее слишком далеко отойти от политики своих западных партнеров.
Джеймс Браун
- Вечер в Ялту. Как Путин использует Украину, чтобы получить ЕвропуКомментарий
Нынешний повод для раздела Европы — прекращение войны в Украине: а если Европа не даст себя разделить, то и война не прекратится.
Александр Баунов
- Муки выбора. Что означает для России новое обострение в ЙеменеКомментарий
В предыдущие, более тихие годы российская поддержка «Ансар Аллах» была не так заметна, но сейчас, в условиях эскалации и успехов повстанцев, Москве будет все труднее дистанцироваться от них.
Руслан Сулейманов
- Конт(р)акт с Родиной. Что письма российских военных рассказывают о войнеКомментарий
Мы наглядно наблюдаем, как разрушается вера в государство и в войну, на которую оно позвало не через политическое прозрение и не через сочувствие к Украине, а через личный опыт обмана.
Александра Архипова