Не повторить Чечню

{
  "authors": [
    "Алексей Малашенко"
  ],
  "type": "legacyinthemedia",
  "centerAffiliationAll": "",
  "centers": [
    "Carnegie Endowment for International Peace",
    "Берлинский центр Карнеги"
  ],
  "collections": [],
  "englishNewsletterAll": "",
  "nonEnglishNewsletterAll": "",
  "primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
  "programAffiliation": "",
  "programs": [],
  "projects": [
    "Евразия переходного периода"
  ],
  "regions": [
    "Россия и Кавказ",
    "Россия"
  ],
  "topics": [
    "Политические реформы"
  ]
}

В прессе

Берлинский центр Карнеги

Не повторить Чечню

Теракт в Казани развеял иллюзию, что Татарстану, в отличие от Северного Кавказа, удастся избежать радикализации ислама. Активность исламских радикалов в Татарстане нельзя преувеличивать, но нельзя и игнорировать, как это порой делают власти республики.

Алексей Малашенко

16 августа 2012 г.

Российская Федерация включила Фонд Карнеги за международный мир в список «нежелательных организаций». Если вы находитесь на территории России, пожалуйста, не размещайте публично ссылку на эту статью.

Источник: Газета.Ру

Июльский двойной теракт в Казани — покушение на муфтия Татарстана Илдуса Файзова и убийство ведущего богослова и идеолога «традиционного» ханафитского ислама Валиуллы Якупова — оставил после себя множество вопросов, ответы на которые остаются неизвестными. Реакция же на теракт власти — адекватная, разумная или, напротив, суетливая, «нервная» — повлияет на обстановку в мусульманских регионах страны, включая Поволжье и Кавказ, а следовательно, на атмосферу во всей стране.

Возникает вопрос: а что, собственно, случилось в июле нынешнего года? Попытка свести все к сугубо коммерческим разборкам, связанным с прибылью, получаемой от паломничества мусульман в Мекку, выглядит несостоятельной. Такое объяснение, безусловно, упростило бы ситуацию для татарстанских политиков, но в него изначально мало кто верил. Вторая версия выглядит правдоподобнее, однако она ставит в неудобное положение татарстанский истеблишмент и лояльное ему мусульманское духовенство. Версия состоит в том, что теракт был организован местными ваххабитами-салафитами-фундаменталистами-исламистами — в контексте сложившейся в российском мусульманском сообществе России ситуации де-факто между ними нет принципиальных различий.

Зато важно отметить, что, как бы их ни называть, все они оппонируют так называемому традиционному татарскому исламу. Деление ислама на традиционный и нетрадиционный имеет место и в Татарстане, и на Северном Кавказе, и в Центральной Азии (вообще в мусульманском мире), и оба ислама находятся в перманентном конфликте, сопровождающемся стычками между противоборствующими сторонами.

Борьба эта является не только религиозной, но также идеологической и политической. Это схватка за влияние на умы мусульман, за контроль над мечетями, религиозными институтами и университетами, в конце концов, за общество.

Чего конкретно хотят в Татарстане местные «ваххабиты» — будем называть исламских оппозиционеров так, как они чаще всего именуются журналистами и политиками? Во-первых, доказать свое превосходство над традиционным исламом, который менее требователен к соблюдению шариатских нормативов, над духовенством, которое слишком лояльно власти и стоит на позициях откровенного конформизма. Во-вторых, они стремятся быть сопричастными к движению мирового радикального ислама, частью которого они себя считают. В-третьих, они добиваются возможности следовать исламскому образу жизни, жить по законам шариата, а если это невыполнимо, выйти из состава России, образовав свое исламское государство. ...

Полный текст статьи

О авторе

Алексей Малашенко

Бывший консультант программы «Религия, общество и безопасность»

Malashenko is a former chair of the Carnegie Moscow Center’s Religion, Society, and Security Program.

Недавние работы

В прессе
Трения или столкновение?
- Алексей Малашенко
В прессе
ИГ в 2017 году полностью не исчезнет
- Алексей Малашенко

Политические реформы Россия и Кавказ Россия

Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.

Комментарий
Carnegie Politika
Китай без нефти. Как интервенции Трампа усиливают позиции России
Интервенции США в Иране и Венесуэле вписываются в американскую стратегию сдерживания Китая, но также усиливают позиции России.

Михаил Коростиков
Комментарий
Carnegie Politika
Сыграл в ящик Пандоры. Как Кремль воспринимает войну в Иране
Ослабленная легитимность автократий оказывается важной, если не главной угрозой их безопасности при появлении таких несистемных игроков, как Трамп. По этому признаку Россия действительно находится в одном ряду с Ираном, Сирией и Венесуэлой, а потому Путин, при всех отличиях, так глубоко и лично принимает драму Асада и Каддафи, а теперь — Хаменеи.
Александр Баунов
Комментарий
Carnegie Politika
Заметки из Киева. Как Украина готовится к выборам
Приближающаяся весенняя оттепель может временно облегчить ситуацию в украинской энергетике, но она же добавит интенсивности военной, дипломатической и внутриполитической борьбе.
Балаш Ярабик
Комментарий
Carnegie Politika
Поставки перед войной. Поможет ли российское оружие Ирану
Расширение военно-технического сотрудничества двух стран говорит о том, что у Москвы по-прежнему серьезные планы на иранском направлении. А это значит, что поставки российских вооружений Ирану не только не прекратятся, но и могут резко расшириться, если у России появится такая возможность.
Никита Смагин
Комментарий
Carnegie Politika
Потеря уникальности. Почему США интересуются Кавказом, но не Грузией
Грузия оказалась в сложном положении. С одной стороны, она растеряла репутацию образцовой демократии постсоветского пространства. С другой — Тбилиси не удается предложить Вашингтону новые крупные проекты, сопоставимые по привлекательности с тем, что предлагают Армения и Азербайджан.
Башир Китачаев

Не повторить Чечню