Александр Баунов
{
"authors": [
"Александр Баунов"
],
"type": "commentary",
"blog": "Carnegie Politika",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Берлинский центр Карнеги",
"programAffiliation": "",
"regions": [
"Россия",
"Европа",
"Китай",
"Соединенные Штаты Америки"
],
"topics": [
"Внешняя политика США",
"Безопасность",
"Мировой порядок",
"Контроль над вооружениями"
]
}Фото: Getty Images
Вечер в Ялту. Как Путин использует Украину, чтобы получить Европу
Нынешний повод для раздела Европы — прекращение войны в Украине: а если Европа не даст себя разделить, то и война не прекратится.
На выставке религиозного искусства в Москве Владимир Путин, как заметили сопровождающие, уделил повышенное внимание бронзовой скульптуре, изображающей Рузвельта, Черчилля и Сталина в Ялте. Ялтинская встреча давно привлекает российского лидера, а теперь, когда его саммит на троих с Си Цзиньпином и Дональдом Трампом подтвержден в Шэньчжэне, он нашел правильных людей в нужном формате. Остановись, мгновенье! Ты не столь прекрасно, сколько ты неповторимо.
Однако одного желания Ялты мало, нужна причина. Например, в прошлый раз это была общая борьба со смертельным врагом. Подобной причины сейчас нет, и Путин пытается ее изготовить из подручного материала — собственной войны против Украины и переговоров о ее завершении. И сразу же бросается в глаза фундаментальная разница: можно сказать, что в оригинальной Ялте делили мир, но агрессор при разделе не был представлен.
Освоение земель
Бурная дипломатическая активность нынешней осени должна приближать конец украинской войны. Однако активность не равна эффективности.
Проблема в том, что нынешняя активность, подобно первобытному земледелию или советскому сельскому хозяйству, развивается по экстенсивному пути — не вглубь, а вширь. Площадь обрабатываемых участков растет, а урожайность — нет. Вместо того чтобы повысить отдачу обрабатываемого поля, первобытные и советские земледельцы со своими палками-копалками идут на соседнее угодье, чтобы и там получить свой скудный урожай. Покинутое же поле может и вовсе перестать плодоносить.
Так сейчас обстоит дело и с активизацией переговорного процесса в виде его расползания вширь. Еще недавно переговоры были посвящены тому, чтобы завершить войну России против Украины, а главным препятствием было требование Путина уступить ему без боя незавоеванные земли.
Теперь же начиная с прошлой недели переговорный процесс посвящен учреждению нового европейского порядка, и речь идет о территориях от Дуная до Одера, где Украина представляет собой лишь частность. В общем, люди как люди, только территориальный вопрос их испортил.
Переговоры для претензий
С прошлого года жители России все больше чувствуют лишения и длительность войны, а образ Путина как компетентного и уверенного в себе руководителя начал меркнуть. Этот момент показался подходящим для того, чтобы добиться от Путина компромисса.
Кроме привычных созвонов с Трампом и встреч с его посланниками появилось кое-что новое. В Россию прилетал директор ЦРУ, с Путиным разговаривали президенты Франции и Финляндии и премьер Норвегии, главу МИД РФ Сергея Лаврова пригласили в Майами на министерскую встречу G20, а в Нью-Йорке с ним встречался его немецкий коллега Йоханн Вадефуль.
У сторон получилось организовать кратковременное, но результативное перемирие в Олешках с публичными рукопожатиями причастных российских и украинских омбудсперсон и чем-то вроде взаимной теплоты, вызванной, вероятно, общей причастностью к спасению малых сих.
Все это возвращение к трехстороннему формату переговоров: за один стол сели делегации Украины, России и США, а американские переговорщики проявили творческий подход в том числе в поиске того, по какой линии можно было бы остановить боевые действия и чем компенсировать Кремлю отказ от территорий, которых он не завоевал.
Ослабление Путина парадоксальным образом не уменьшило, а увеличило его запросы. Его сравнительная слабость стала причиной оживления переговоров, но их возобновление дало возможность добавить к прежним претензиям новые. Это расширило предмет переговоров по модели Анкориджа — который, как мы помним, весь ушел в дух, да и тот потом начал испаряться.
Донбасс плюс Европа
В Абу-Даби администрация Дональда Трампа повторяет ту же ошибку, что год назад в Анкоридже. Тогда американская сторона неожиданно отказалась обсуждать прекращение огня в обмен на снятие санкций и согласилась с российским подходом, что перемирие вещь ненадежная и нужно сразу выходить на «всеобъемлющее мирное соглашение», которое включает устранение «первопричин конфликта». То есть согласилась, что прекращать боевые действия до устранения первопричин не нужно.
В результате до участия в переговорах допустили бомбы и снаряды, а предельно конкретную тему обсуждений заменили открытым списком российских требований. Сейчас американская сторона делает следующий шаг в том же направлении.
Сама идея — раз мы не можем дать Путину территории, давайте дадим ему что-то вместо них, лучше символическое — достаточно рациональна. Но такой подход несет две опасности. Во-первых, важно, кто будет формулировать уступки на замену территориальным. Во-вторых, есть уступки, которые помогают достичь первоначальной цели — завершить войну в Украине, и те, которые уводят от нее.
В Абу-Даби американские переговорщики вновь упустили инициативу. Они позволили российской стороне высказать свои многочисленные запросы и втянуть себя в их обсуждение, как за год до этого — во «всеобъемлющие переговоры», и превратили требования Москвы к новому европейскому порядку в часть конкретных переговоров по Украине.
Теперь вместо обсуждения, отдать ли Путину часть Украины, мы получили требование уступить ему часть Европы, чтобы война в Украине могла прекратиться. И это даже не размен: в присутствии спецпосланников Трампа, с непривычной для протокольной части переговоров откровенностью Путин вновь потребовал, чтобы линией прекращения огня была вымышленная им государственная граница России, даже не уточнив, касается это только двух областей или всех четырех.
В итоге украинский территориальный вопрос не снят, он расширен Москвой до европейского территориального вопроса, раз среди важнейших российских требований к новому европейскому порядку появилось отступить за «рубежи НАТО до 1997 года».
То, что в Анкоридже российским участникам удалось утащить американскую сторону от логичных и прозрачных контуров соглашения в дебри первопричин, можно объяснить как слабой подготовкой и узким кругозором окружения Трампа, сочетающимися с безграничной самоуверенностью, так и личным недоверием американского президента к Украине, в его глазах — союзнице демократов, и излишним доверием Путину — их недругу.
За год с лишним поиск всеобъемлющего урегулирования, сопровождающийся разрушением городов и убийством множества людей, дал нулевой результат. Тем не менее американская делегация повторяет ту же ошибку.
Все, что известно о российских максималистских претензиях, вписывается в ряд «первопричин», дополненный запросами, сложившимися по ходу войны, — вроде отказа ядерных стран защищать союзников и выхода Финляндии обратно из НАТО. На этой батальной фреске Украина теряется, зато Россия перестает выступать в роли страны, напавшей на Украину, и начинает занимать непропорционально большое место.
Переполненная корзина
России удалось глубоко затянуть американцев в обсуждение своих притязаний из-за их упрощенного представления о переговорах. Нынешняя администрация склонна ставить себе в заслугу сам факт разговора, а не его содержание: мол, в отличие от предшественников, умеем говорить со всеми.
В Вашингтоне в целом обоснованно считают себя желанной стороной любых переговоров, которая, присутствуя за столом, делится своим престижем с другими участниками. Даже диктаторы и агрессоры должны ценить этот факт и быть готовы заплатить за престиж рациональным поведением.
Однако для Путина переговоры не аванс, а выбитая из противника уступка. И раз ему дают время высказаться, он заполняет это время своими требованиями и проектами. Отказ всерьез их выслушивать трактуется как отказ от дипломатии в пользу войны. Этот выбор он спокойно сделал сам, но исходит из того, что другие участники так не поступят. И они не поступают.
Так постепенно переполняется переговорная корзина, и Красная шапочка, думая, что идет помогать бабушке, отправляется кормить серого волка. Если старушки нет за столом, возможно, она в ассортименте. Европа требует места за столом, но условием попадания за стол оказывается меню, составленное серым волком.
По итогам трехсторонней встречи в Абу-Даби европейцы узнали, что они не потенциальные посредники, а часть переговорной повестки. Напуганные перспективой оказаться вне мирного процесса в Украине, европейские правительства оказываются внутри невесть откуда взявшегося мирного процесса в Европе.
Выйти из этого навязанного процесса трудно, во-первых, из-за страха остаться без права голоса, во-вторых, из-за того, что такой выход Москва с удовольствием интерпретирует как отказ от дипломатии, а значит — как подтверждение своего права и дальше уничтожать Украину. В очередной раз окажешься виноватым в том, что помог тем, на кого напали. Собственные граждане тоже требуют разговаривать, не всегда понимая, что разговор вот-вот пойдет уже о них самих.
С другой стороны черты
Эта асимметричная конструкция принудительного пополнения переговорной корзины держится не на военных успехах России, а на самом факте войны. На том, что Россия уже пересекла черту между миром и войной, а Европа и даже США — еще нет, они только рискуют потерять мирное состояние, давно утраченное Россией.
Ответное давление со стороны хоть европейцев, хоть Трампа Кремль не пугает. Украина многократно выдерживала давление Трампа — вот хоть недавно по поводу дизеля — и продолжила атаковать российские НПЗ. Дания справилась с шантажом из-за Гренландии, иранский режим перенес прямое применение силы.
В российском руководстве не видят причин, почему Россия не справится с американским нажимом. А значит, противопоставить российскому давлению, пока Россия и Запад находятся по разные стороны черты, отделяющей войну от мира, практически нечего.
Для Путина и для Трампа оставшиеся месяцы до прихода в Капитолий нового состава Конгресса выглядят закрывающимся окном возможностей. Но для Путина это не возможность завершить войну, а последний шанс добиться своего при помощи Трампа.
Российский лидер второпях проговорил это откровеннее, чем когда-либо: «Нам бы очень хотелось, чтобы американская администрация в целом поработала с вашими европейскими союзниками, чтобы они в конце концов определились с вопросом, чего они хотят — мира или войны в Украине».
Из трех участников встречи в Шэньчжэне Трампу все равно, как закончится война в Украине, лишь бы она закончилась, Си все равно, закончится ли она вообще, а Путину — не все равно, как именно ее заканчивать, и он дает понять, что готов продолжать, пока не получит нужного ему результата.
Общее представление российского лидера о новой Ялте вполне схематично: великие державы сегодняшнего дня переучреждают мировой порядок, официально возвращая России незаслуженно отнятое влияние в тех частях Европы, которые она когда-то контролировала. Понятно, для чего это российскому режиму, но зачем остальным?
Очевидной предпосылки в виде общей грядущей победы теперь нет, и Путин пытается ее заменить на им же созданную. Нынешний повод для раздела Европы — прекращение войны в Украине: а если Европа не даст себя разделить, то и война не прекратится.
Ссылка, которая откроется без VPN, — здесь.
О авторе
Старший научный сотрудник
Александр Баунов — старший научный сотрудник Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии
- Горизонталь власти. Почему итог выборов в Сербии — это больше, чем поражение ВучичаКомментарий
- Специальная выборная операция. О пяти ингредиентах новых российских выборовКомментарий
Александр Баунов
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Муки выбора. Что означает для России новое обострение в ЙеменеКомментарий
В предыдущие, более тихие годы российская поддержка «Ансар Аллах» была не так заметна, но сейчас, в условиях эскалации и успехов повстанцев, Москве будет все труднее дистанцироваться от них.
Руслан Сулейманов
- Конт(р)акт с Родиной. Что письма российских военных рассказывают о войнеКомментарий
Мы наглядно наблюдаем, как разрушается вера в государство и в войну, на которую оно позвало не через политическое прозрение и не через сочувствие к Украине, а через личный опыт обмана.
Александра Архипова
- Безопасный Каспий. Сможет ли Россия создать зерновой хаб в ИранеКомментарий
По большинству направлений поставки российского зерна падают, а в случае Ирана — растут. Но это еще не означает, что двум странам будет просто выйти на качественно новый уровень в этой торговле и тем более создать в Иране зерновой хаб.
Никита Смагин
- Труба мира. Нужна ли России и Европе газовая сделка от ВашингтонаКомментарий
И для России, и для Европы газовая сделка — приятное, но необязательное дополнение: она создала бы вполне ощутимую экономическую ценность, но не изменила бы принципиально положение ни одной из сторон.
Сергей Вакуленко
- От братства к претензиям. Почему поссорились Азербайджан и ТурцияКомментарий
Позволить себе полный разрыв не может ни одна сторона, так что сейчас речь скорее идет о том, чтобы установить новые правила взаимодействия. Турция останется важным союзником, но не должна определять решения Азербайджана по внутренней политике, Израилю или Армении.
Башир Китачаев