Андрей Колесников
{
"authors": [
"Андрей Колесников"
],
"type": "legacyinthemedia",
"centerAffiliationAll": "",
"centers": [
"Carnegie Endowment for International Peace",
"Берлинский центр Карнеги"
],
"collections": [
"Inside Russia"
],
"englishNewsletterAll": "",
"nonEnglishNewsletterAll": "",
"primaryCenter": "Carnegie Endowment for International Peace",
"programAffiliation": "",
"programs": [],
"projects": [],
"regions": [
"Россия"
],
"topics": [
"Политические реформы",
"Безопасность",
"Внешняя политика США"
]
}Источник: Getty
На фоне войны
«Миролюбивая» фоновая война — монотонная, но вдохновляющая — является для нынешних российских элит основным способом удержания власти.
Источник: Ведомости
«Миролюбивая» фоновая война – для нынешних элит, которым нечего предъявить публике, кроме бомбардировок, точечных и не очень точечных ударов, это основной способ сохранения себя во власти. Крым, взятый по примеру Екатерины Великой без единого выстрела, гибридный конфликт в Донецке и Луганске с расширением зоны квазигосударственных образований по периметру России, ностальгически советская по своему духу сирийская история – география этого сериала должна быть расширена, а сам он продолжен.
Думаю, официальной историографией скоро будет доказано, что все войны, которые Россия вела или в которые была вовлечена тайно и открыто, в том числе в XX в., а) справедливые, б) «самозащитные», в) в ряде случаев превентивные (в этом смысле любимый слоган нескольких поколений советских и российских людей «Лишь бы не было войны» не кажется парадоксальным). Собственно, например, к разряду превентивных войн в этой логике можно отнести зимнюю войну с Финляндией 1939–1940 гг. И эта логика уже однажды была оправдана президентом России на встрече с военными историками, несмотря на позорный характер «той войны незнаменитой» (А. Т. Твардовский), бессмысленность и чрезмерность жертв, ее итоговую неудачу.Цель – сохранение власти – может потребовать продолжения военного банкета в жанре триумфального шествия. Остановиться после Крыма, Донбасса, Сирии этот механизм уже не может. Помимо рациональных мотивов – переключения внимания с экономического кризиса на победоносные бомбардировки и удержания за их же счет патриотической волны и рейтинга высшего начальника на прежних уровнях как минимум до 2018 г. – здесь присутствует и иррациональность саморазвития массовой милитаристской истерии.
Никаких терактов внутри России в результате вмешательства в исламистские конфликты власть, разумеется, не боится. Ни один теракт за всю постсоветскую историю ни разу эту самую власть не затронул. Во всяком случае физически – ответ всегда держали самые беззащитные: пациенты больниц, родители и дети. Моральные же травмы заживают быстро, для этого – для Беслана, Дубровки, Буденновска – есть первоклассный инструмент: забвение и умолчание. Бесконечный информационный шум, в котором тонут любые попытки осмыслить события, этому лишь способствует, моральные сомнения – как в случае со сбитым Boeing – трактуются массовым сознанием в пользу своих. А любой теракт, как показывает история путинского периода, всегда способствует ужесточению политического режима под видом «борьбы с экстремизмом» и «в интересах безопасности». Не это ли нужно пиарщикам и идеологам власти в преддверии парламентских и президентских выборов?
Значит, найдутся иные враги и иные цели. В Афганистан тоже можно послать бомбардировщики, в Арктике – увеличить группировку. От телевизора отходить не надо, а градус милитаристско-патриотического духа при этом поддерживается в рабочей форме.
Главное, чтобы война стала фоном, заметной нотой в информационной каше, монотонной, но всякий раз вдохновляющей мелодией. На этом фоне и благодаря ему можно избирать и быть избранным. Не в мессианском смысле, конечно, а в электоральном.
О авторе
Старший научный сотрудник
Андрей Колесников был старшим научным сотрудником Берлинского центра Карнеги по изучению России и Евразии.
- Интеллектуальное насилие: надзирать и показывать. Как идеология путинизма инфильтруется в образованиеБрошюра
- Антисоветчик Путин. Как путинский режим оказался разрушителем советского наследияКомментарий
Андрей Колесников
Недавние работы
Карнеги не занимает институциональных позиций по вопросам государственной политики; изложенные здесь взгляды принадлежат автору(ам) и не обязательно отражают взгляды Карнеги, его сотрудников или попечителей.
- Без табу. Как изменило украинскую власть противостояние Зеленского и ФедороваКомментарий
Озвученная Федоровым идея провести выборы до заключения мира уже никуда не денется. Ведь впервые она оказалась сформулирована не как угроза государству в условиях войны, а, напротив, как ключ к его оздоровлению и выживанию.
Константин Скоркин
- Люди, вы, звери. О книге Леонида Бершидского «Проверено на животных»Комментарий
Смешение людей и животных — давняя традиция социальной утопической прозы. А в книге Бершидского она нам напоминает, что люди сплошь и рядом приравнены к животным в качестве объекта социальных экспериментов. Это в общем-то роман о подопытных людях.
Александр Баунов
- Соцсеть спецназначения. Как западные санкции изменят VKКомментарий
Потеряв возможность развиваться по рыночным законам, компания рискует окончательно превратиться в цифровую госкорпорацию — организацию, существующую не ради прибыли и конкуренции, а ради выполнения государственных задач.
Мария Коломыченко
- Истекший срок годности. Почему выборы в Думу создали столько проблем КремлюКомментарий
Даже минимальных дискуссий на полностью подконтрольных выборах оказалось в сегодняшней России достаточно, чтобы все громче был слышен вопрос: а что же дальше?
Андрей Перцев
- Нечестные невыборы. Осталась ли польза в российской многопартийностиКомментарий
Чистота биографий нередко оказывается в политике менее ценной, чем опыт и понимание процессов, пусть и подлежащих замене.
Леонид Бершидский